О наблюдении зла и эскапизме онейромантики

Я ненавижу все, что пытается отнять у вас ваше я. И я хочу убить их, мистер Всякограб. Я хочу убить их всех. Когда у вас отнимают память, у вас отнимают вас самих. Все, чем вы являетесь. Т. Пратчетт, "Зимних Дел Мастер"

Дай сиять мне, дай истечь мне, Дай расти мне… в твоем сердце, В рассудке, В душе, Как угодно, повсюду, всегда, Коль захочешь, коль надо, так знай: Я буду для тебя, Я буду здесь с тобой. Есть у моря дороги, Края нет небесам Тем, кто понял так много, Кто улучшил бы сам Мир, что он поведет, Жизнь, что, может, найдет. Так позволь, — вот мой борт, Парус и берег тот. Самаэль, "Наутилус и Цеппелин"

      Происходящее заставляет сомневаться во всем. Так, у меня отобрали ту страшную пушку, что напоминала помесь электрического молотка и революционного «маузера», но выдали плоскую уродливую хреновину со скользящей внутри по дуге окружности обоймой на пять патронов. Серьезный угол наклона рукоятки, перфорированная рама для обоймы над стволом и некоторая увесистость. Словом, как я и рисовал. Но штуковина реально плоская, словно общая тетрадь, блин. Нечто игрушечное. Часть деталей, например, накладки, вообще отпечатали из пластика на 3d-принтере. В капсулу, вроде, меня не планируют… А вот Марыську запихали на трое суток или больше, как пойдет. И Анну тоже утрамбовали, ее даже еще раньше. Ну, та как-то привыкла по неделе или дольше в коме валяться, а я бы не смог. Марина ходила до погружения смурная, у нее был какой-то трудный разговор с Петровичем, но детали раскрывать не спешила, мотала головой. А потом Рыську упаковали в капсулу, и я остался куковать в одиночестве эти три-четыре дня.       Я всерьез предполагал, что эксперимент «Фаза-28» плавно вышел из-под контроля. Начали с попыток заглянуть в коллективное бессознательное, а залезли в какие-то непроявленные измерения. В вероятностные домены. В мерцающие миры, скопища теней нашего мира. Хотя, я не удивлюсь, если те же пони посчитали бы, что это наш мир является отражением их размерности бытия. Но вот звезды… Они тоже для всех разные, все эти невообразимые скопления пылающего газа, эти тусклые мертворожденные карлики с температурой плавления железа, сияющие солнца разных оттенков и размеров, а также исходящие рентгенами компактные странные образования с внутриядерной плотностью и чудовищным магнитным полем? Или если лететь от Земли далеко-далеко и долго-долго, то пространства сольются? Но как туда долетишь, пока все эти звезды не погаснут?       Пошел на кухню и включил чайник. За окном орали и свистели ночные птицы, ветер обламывал рекорды высоты возможным комарам. Странно сошли на нет подвальные сборища обоссанных истуканов, меня вот уже которую неделю не дергали побыть ищейкой. Через пару стен орала у соседей музыка. И собирался где-то вдалеке дождь.

***

      — Ух, ядрена матушка! Это ты куда забралась?       — Ой… Привет, Иней! — Найтмер Мун радостно вскочила с кровати, где предавалась чтению при свете странной напольной лампы на длинной ножке с круглым основанием. Заозиралась, словно могла увидеть эту Иней воочию, а не в виде смутной картинки в мыслях.       — Привет! Квартирку прикупила? Или это какая-то местная гиппотечная программа?       — Это… Это служебные покои для гостей града Грэйморна! — Найтмер подозревала некое замаскированное оскорбление, но решила внимание не заострять. Тем более, бывшая пони-вендиго в чужом теле была очень рада появлению странной сущности.       — Кухня-то есть в этих служебных покоях? Или общая в конце коридора? — Иней мягко оглядывалась, отчего Найтмер вспоминала нечто. Словно кто-то близкий касается ее лица. Тактичность духа-паразита в делах управления телом поражала. Как поражала некоторая нагловатая доброжелательность и почти полное отсутствие почтения.       — Есть. Комната для омовений и надобностей телесных — тоже, — буркнула Найтмер.       — А телевизора нетути… А это что? Телефон? — Иней аккуратно вывела тело пони из комнаты и увидела страшный агрегат, возле которого остановилась.       — Истинно! — пользоваться этим ящиком с трубкой и кучей скобок-педалек Найтмер еще робела. А ну как глупо выглядеть будет, пытаясь вызвать ту же Кризалис? Уж она-то не преминет поехидничать!       — Ну? Чаю выпьем или сразу к делам? — Иней хихикнула в голове.       — Как ты собралась его пить? — почти неслышно прошептала Найтмер. Этого хватало, чтобы Иней по мыслям, звукам и напряжению мышц восстановила речь. А то словно сама с собой разговариваешь. Скажут, чокнулась совсем.       — Очень просто. Ты пьешь, а я улавливаю вкус. И ты позволишь?       — Что? — понятно, что Найтмер позволит почти все, но побурчать-то надо!       — А-а-а! — негромко пропела Иней голосом Найтмер. — О-о-о! Да хр… хреново что-то… вых… выходит.       — Это мое горло, вообще-то! — Лунная Пони прокашлялась и отдышалась. — Зачем тебе?       — Возможно, придется с кем-то поболтать. Но давай после чая?       — Давай. Но ты же болтала с Дискордом?       — Ты про ту фрагментированную нечисть? Это ты болтала и за себя, и за меня. Я хотела что-то сказать, а ты переводила и говорила, — пояснила Иней и плавно потянула пони из комнаты. И это было странно, когда тебя так вот мягко подталкивают изнутри.       На небольшой кухне Найтмер просто сдалась. Махнула копытом, типа, твори сама, что в голову взбредет. Наблюдать было интересно. Иней, путаясь в ногах и порываясь к делу и не к делу встать на задние конечности, залезла в холодильный шкаф, порылась на полках и сунула нос в хлебный ящик. Каким-то явно знакомым движением заправила прядь гривы за ухо, промахнувшись сперва, словно ухо должно было находиться немного не там. И пошла орудовать.       — Что? — Найтмер, привыкшая когда-то многое делать магией, особенно слабой магией и целую тысячу лет, удивленно взирала, как сама своими ногами держит нож, как режет хлеб и местный пресноватый сыр в мелкую дырочку, как отработанным жестом хватает чайник, наполняет водой и ставит на плиту.       — Как тут?       — Просто поверни.       — Плита электрическая, да?       — А что не так?       — Медленно греется, нет?       — Довольно быстро, — Найтмер дернула ухом, уловив едва слышное шипение воды. — И не спрашивай меня, как это устроено. Я знаю только, что эта штука где-то хранит запас электричества для быстрого первоначального нагрева, а потом уже потихоньку раскаляется как надо.       — Удобно, — Иней наклонила голову набок и вздернула бровь, проверяя мимику или просто дурачась. — Что-то не так?       — Все в порядке. Просто, — Найтмер Мун, воплощенный кошмар, не могла поверить, что говорит это, — мне немного не по себе от твоих движений. Ты совсем без магии, да?       — Наверно. Не считать же за магию умение накраситься и причесаться утром, превращаясь из лохматого чудища почти в красотку?       Найтмер фыркнула.       — Кстати, где твои крылья, которые нравились мне? — вдруг пропела Иней.       — Нет теперь крыльев, — невесело усмехнулась Найтмер. — Пока или вообще… Не знаю. Зато тело нормальное есть.       — Давай-ка в зеркало посмотримся, а не в фонтан, как тогда?       — Смотри, — Лунная Пони пошла в «комнату для омовений».       — И-и-и-и! — запрыгала от чувств где-то внутри головы Иней. — Ты здоровская!       — Рада, — смущенно буркнула Найтмер. А потом вдруг призвала магию теней и сделала гриву и хвост развевающимися в магических потоках. Тут, правда, с этими потоками как-то не очень, и желаемые звездные полотнища немного не получились, но чуждый дух был в восторге.       Пили чай и ели хлеб с маслом и сыром, блюдо, которое было обозвано грифоньим словом «бутерброд». В принципе, оно и есть, если перевести. Иней с интересом пробовала пищу иного мира, но вот кусать, жевать и запивать приходилось Найтмер. Но той тоже вечерний перекус не был критичен. Это некоторые не слишком умные единорожки питаются по расписанию, чтоб сохранить пропорции. Почему не слишком умные? Да умный единорог всегда на грани голода из-за упражнений в магии! Ну хорошо, не всегда и не каждый…       — Так что за дела у тебя были? — Найтмер притянула телекинезом бумажную салфетку.       — Тут… Тут иногда должна появляться одна особа. Выглядит, возможно, как-то так, — Иней, с трудом отвлекшись от проявления магии, мысленно изобразила непонятное двуногое существо. Вернее, полутораногое, но потом металлическая нога заменилась на живую. Появлялась и исчезала одежда, менялась длина гривы…       — Не видела. Кое-кто появляется, но выглядит не так.       — Жаль. Но мало ли! Ее зовут Анна. Анна Лапина. И мне надо с ней поговорить.       — Лапка? — Найтмер удивленно скривила лицо. — Так она не такая!       — Это… что? — осторожно спросила Иней, рассматривая мысленную картинку. — Это она? Блин, а похожа! А повернуть можешь?       — Может, по тому ящику ее еще вызвать? — издевательски спросила пони. — Вот и попросишь ее покрутиться! Интересно, что ее особенный единорог скажет!       — А у нее уже есть единорог? — намеренно сухо спросила Иней, едва сдерживая поганенькую улыбку, что почувствовала Найтмер. — И зачем же?       — Ну, видишь ли, разнополым существам свойственно искать себе пару. Иногда по некоторым причинам представителя своего вида найти трудно…       — Ага. Трахаться не с кем, — прервала этот заход по длинной дуге Иней. — Но ладно, когда непонятное создание в одиночестве ходит, а тот единорог? Неужели тут единорожек нет, чтобы…       — У него было что-то плохое в жизни. И к кобылкам он больше с тех пор не подходил. Я не спрашивала, а залезть в его сны здесь не могу. Разве что, если буду спать рядом.       — Хм… А сама-то? Присмотрела кого?       — Ну, когда-нибудь. Освоюсь, — зябко поежилась Найтмер. Тоже, видать, когда-то что-то было.       — Так что? Звоним Аньке?       — Иней, ночь уже вовсю! И хоть мила мне тьма, но уважать сон пони иных следует! Хотя, она и вовсе не пони, а непонятно что. Валентину бы подошла.       — Прости? — напряглась Иней.       — Да есть тут один… Давно уже. Его Кризалис из Эквестрии вытащила с приемной дочкой. Кстати, дочка у него — пони. Единорожка.       — Погоди… Ничего не понимаю. Валентин…       — Белкин. Да ты его не знаешь.       — А… А Кризалис — это?..       — Королева чейнджлингов. Она тут советником работает. И числится бывшим канцлером.       — Тут?       — Мы в Сталлионграде.       — Ты говорила про какой-то Грэйморн.       — Ну да. Это столичный град так называется. А вся земля — Сталлионград. Типа, огороженное жеребцом.       — Во как, — даже не поверила Иней. — Но, вроде, ты в Нашгород собиралась?       — Долго рассказывать. Но я действительно добралась до Аур-Тауна, после чего меня привезли через море на летающей машине. И еще трех пони. Тут я встретила Кризалис. Вернее, она встретила меня. Ну и вот. Одна из немногих пони, кого я тут знаю. Даже число записала.       — Число? — Иней как-то потеряла смысл беседы и переспрашивала.       — Или номер, как тут говорят.       — Номер. Телефона. Да?       — Ну да. А что?       — А давай-ка этой Кризалис позвоним? Ну давай-давай-давай! — запрыгала Иней. Хотя, подпрыгивать пришлось самой Найтмер.       — Зачем же?       — Да расскажу ей кое-что.       — Признаться, я не очень с этой штукой…       — Ой, да ладно тебе! Цифры говори.       — Вот, в книжечке, — Найтмер, хотя и видела неплохо в темноте, разве что, не в кромешной, но включила свет.       Иней взяла изогнутый рожок аппарата опять явно знакомым движением. Прижала к голове плечевым суставом, что для Найтмер оказалось удивительно и несколько болезненно с непривычки. Набор оказался тональный. А вот после группы из трех цифр в трубке что-то щелкало.       — Сворм у аппарата, — сообщил электронно-бархатный и заспанный голос. Иней внутри головы Найтмер даже опешила. Показалось, что сказали на русском. Или не показалось?       — Это Найтмер Мун, — представилась хозяйка тела. — Советник Сворм, я извиняюсь за неурочный вызов, но не уделите ли вы мне толику внимания?       — И что у тебя там? — на той стороне тоже перешли на эквестрийскую речь.       — Да так. Голоса в голове, — усмехнулась Найтмер. — Хотят что-то сообщить про Лапку. Я серьезно. Это срочно.       — Найтмер, давай без шуток?       — Да какие тут шутки… Сейчас, — Найтмер секунду помолчала и выдала. — Здравствуйте, советник. Меня зовут Иней, и я тут вроде второй личности или ментального паразита. И меня просили узнать, как тут Анна Лапина.       — И кто просил? — эта Сворм опять перешла на некий вариант русского. Да, удивилась, испугалась, но среагировала очень быстро.       — Да вы с ними не знакомы, — тут Марина уже догадалась, что узнаваемая речь не была галлюцинацией, и все-таки охренела, ведь при ней пони на русском еще не говорили, за исключением самой реципиентки Найтмер, что в первую очередь запоминала ругательства.       — Сейчас буду.       Кризалис прибыла быстро. В сопровождении пары нервных и помятых чейнджлингов. Найтмер открыла дверь и отступила в сторону.       — Заходите. А эти вам зачем?       — Так, — Кризалис по очереди потрясла крыльями. — Мало ли, что тут. Кого смогла, того и прихватила по дороге.       — Неужели на крыльях?       — Транспорт ждать долго. А в подземелье машинки ночью редко ездят, — Кризалис посмотрела на Найтмер. — И давно это у тебя?       — Не очень. Советник…       — Просто Кризалис.       — Хорошо. В общем, моя вторая личность хотела что-то рассказать.       — Давай дождемся медика, а?       — Да как скажешь. Чаю?       Пока пили чай (Найтмер, вспомнив творимое Иней, сделала еще бутербродов), подошел доктор. Это оказался какой-то светло-оранжевый единорог с намеком на бородку и с коробками на боках. Судя по красным крестам на этих штуках, внутри были лекарства и разное барахло для неотложной помощи.       — Ее зовут Иней, — сообщила Найтмер. — Так, заодно уж говорю, пока вы меня в приют для скорбных разумом не определили.       — С чего вдруг? — поинтересовался доктор, снимая свои коробки.       — Ну, вторая личность в голове…       — Простите, это постоянно? — доктор заинтересованно так глянул.       — Нет. Иногда внезапно возникает. Сопровождает меня сутки-другие и исчезает, едва успев предупредить.       — Видения? Кажущиеся звуки? Ощущения, что вами мыслят и действуют? Приказы, которым невозможно сопротивляться?       — Видения только внутренние, когда глаза закрываю. Она… она может управлять моим телом, но пока у меня складывается впечатление, что я сильнее. Кроме того, между нами есть некоторое доверие. Да вы сами пообщайтесь! Иней?       У Найтмер странно расширились зрачки. Поменялась мимика, словно лицо стало чужим.       — Здравствуйте, — сказала Найтмер. И опять на том варианте сталлионградского, что… Не отсюда?       — Вы Иней? — королева чейнджлингов повидала всякое, да и с душевнобольными общаться приходилось. Но как-то оно… Пугает немного?       — Да.       — Это ваше настоящее имя? — Кризалис говорила в манере Белкина, странно меняя слова. И вот это было страшно по-настоящему. Ну не могла Найтмер, предпочитающая изъясняться по-староэквестрийски, знать такой диалект. Или как-то могла впитать нечто в Эверфри? Через сны случайных чейнджлингов в Понивиле и Додж-Джанкшн?       — Нет, служебное, — кривовато улыбнулось нечто из Найтмер. — А так — Марина.       Лицо темно-синей единорожки пошло буграми.       — Так и знала, что с морем что-то! — заявила настоящая Найтмер по-эквестрийски и снова утонула в чужой личности.       — Что вы хотели?       — Прежде, чем я уйду, мне надо поговорить с Анной Лапиной. Можно и при свидетелях.       — Ты… оттуда? Откуда и Лапка?       — Да. Немного знакомы.       — И что ты хочешь ей сказать?       — Что она успешно умерла. Там.       — Она сейчас дома. Только-только из больницы. Ничего не путаешь?       — Что с ней? — в голосе ментального паразита проскочили нотки беспокойства.       — Внезапные обмороки, спонтанный пирокинез, ожоги… Тебе точно нужно это знать?       — Сознание теряла? — деловито продолжила тему дополнительная личность Найтмер.       — Нет, насколько мне известно. Но много спала. Обычно, когда она появляется, сутки точно спать не ложится. Потом спит урывками и весьма чутко. И так до момента, пока не исчезнет.       — Она больше не исчезнет.       Неловкая пауза отвлекла даже доктора, проверяющего препараты.       — До утра все это терпит? — спросила Кризалис.       — Надеюсь. Меня могут внезапно вернуть. И никакой гарантии, что появлюсь снова.       — Я бы рискнула подождать до утра. Есть место для доктора и одного чейнджлинга? — Кризалис явно что-то попыталась вспомнить. Стандартную мебель служебного жилья?       — У Найтмер спрашивайте, — покачала не своей головой Иней.       — Да, найдется, — Найтмер снова проступила сквозь чужую личность.       — Хорошо. Это все? — черная пони была излишне собранной. Напугали аликорна?       — Белкин.       — Ты и этого знаешь?       — Можно и так сказать, — ухмыльнулась Иней. — И мне интересно, когда он тут успел появиться. День? Два? И как часто появляется?       — Он тут с зимы. И никуда не исчезал, — пришла очередь усмехаться Кризалис. — Что?       — Но… Вот совсем недавно видела… Вы уверены?       — Более чем. Да и куда исчезнет тот, у которого тут дочь?       — Так… Давайте уточним. Пришелец, выглядит как… У вас есть белки? Ну, прыгают по деревьям, имеют уши с кисточками и пушистый хвост?       — Уши с кисточками, мордой на алмазного пса похож. И на белку. И немного на кошку. Хвост тоже с кисточкой, но там она с последней трети хвоста идет. Ходит на задних лапах.       — И у него тут дети? — с ядовитой интонацией уточнила Иней. Или даже обе личности. Похоже, остались бы какие ошметки от личности бедной Найт Сонг, та тоже присоединилась бы.       — Приемная дочь. А что? По сути, с ней он и прибыл в Сталлионград, — Кризалис, кажется, начала догадываться о характере отношений Иней и Белкина.       — Да ну! Ерунда какая-то.       — Что именно?       — Я не уверена, что могу про это говорить. Повидаться с Белкиным можно?       — Завтра решим. Или уже сегодня, — королева перевертышей мельком глянула на настенные часы.

***

      Они едва сели завтракать, шатаясь со сна и облизываясь от зубной пасты, когда за окном зашуршала колесами машина. Хлопнула дверка и кто-то затопотал по дорожке. Тренькнул электрический звонок.       — Мастер Белкин! — заголосили из-за входной двери.       — Да? — Валентин открыл дверь. Весь взлохмаченный, рожа вытерта плохо, разухабистые штаны до середины ноги и футболка системы «мешок с дырками». На всем этом одежном великолепии нашиты куда попало карманы. Видок тот еще.       — Королева Кризалис! Вас! Срочно!       — Хорошо, — Валентин поискал свои штиблеты, заодно подумав, что надо заказывать на осень и зиму новые ботинки, ибо старые уже разваливались. — Брайт, ты одна доедешь?       — Юная Брайт Кэндл может тоже поехать с вами, — вспомнил перевертыш. Кажись, Ронг Степ, если Белкин не путал, он еще пескоход водил.       — Мне, вообще-то, на работу надо. Заехать сможем? Ну, чтоб предупредить? — обувшийся Валентин сунул в карманы бирку удостоверения, эту похожую на плоскую коробочку карту для подземки, ключ и немного монет разного достоинства.       — Полагаю, сможем, — чейнджлинг что-то прикинул в уме.       — Тогда сначала едем туда. Сейчас Брайт соберется, и мы готовы.

***

      На работе удалось сразу выловить в коридоре директора. Та только хуфом махнула. Хотя отпускать и не хотелось. Последнее время директора Института Вычислений многоуважаемую Райт Намбер не покидала мысль, например, как приспособить вычислительную машину для составления графика работ. Гибкость, возможность проверок и, чем небеса не шутят, даже пояснения к пунктам… Нет, ежедневник привычнее, но вот если по отделам все раскидывать… Правда, для этого надо как-то связывать машины меж собой. Или сделать так, чтоб ленточный накопитель одного вычислителя был доступен для других. Райт Намбер не подозревала, что вскоре вгонит этими своими размышлениями одного белкопса в депрессию. Накопитель работал по уже отработанной на экранах схеме «устройство видится как память», но вот схема управления доступом отсутствовала. Просто не подумали. И как «расшарить» блоки памяти на разные машины? Мэйнфреймы Белкин пока не строил, думал, что лучше сосредоточиться на модеме… Еще не давали покоя сменные носители и школьный вариант операционки с несколькими пользователями. Там ведь и удаленное администрирование потребуется, не? Но это потом, а сейчас странный сотрудник умчался куда-то по требованию советника Сворм. Райт Намбер была не очень-то довольна таким положением дел, хотя и признавала, что не притащи тогда Кризалис своего протеже в Институт, так бы до сих пор на гробах с лампочками и считали то, что не требует огромной разрядности чисел, но зато требует уточнения и многократного пересчета. И до сих пор возились бы с перфокартами! И переводили двоичные числа в десятичные по справочникам! Тут, кстати, эти, которые с верфи… Вот для чего им вычислительная машина? Но нет, уже хотят! Притащили какую-то книжку и долго выпытывали, можно ли сделать многократный расчет по нескольким формулам, да еще и с вариациями. Тут аргумент поменяй, там — метод…       Райт Намбер вздохнула, глядя, как уходит по коридору Белкин. Условная «дочка» белкопса как-то так шла рядом, старательно делая вид, что она вся такая состоявшаяся сотрудница Института. А сама неосознанно жалась к двуногому созданию. И это тоже было чем-то странным. Робкий жеребенок, что чувствует себя в безопасности только рядом с чудовищем.

***

      Сложно сказать, что это было. Летний лагерь, совмещенный с больницей? Для Сэнди и Гейза выделили комнату в домике, но через пару ночей профессор уже куда-то убыл, пока Сэнди обследовалась. Сильно не мучили, да и происходило все только в первую половину дня. После обеда, состоящего из всего такого полезного и совершенно невкусного, вроде вареной моркови, салатных листьев и пресноватых рыбно-хлебных котлеток, у Сэнди было свободное время. Ходила по территории, шарахалась от редких недоуменно взирающих чейнджлингов. У остальных здешних временных обитателей, которые прибыли из-за границы, видать, было что-то вроде школы. А у Сэнди — не было. И это порождало подозрения, что вот проверят ее, подлечат чуток да и выпрут обратно. От астронома-единорога осталась только местная газета и запах его дурацкого парфюма. Все. Одна. В комнате с разводами побелки на довольно высоком потолке и несерьезными желтенькими обоями не до верха стен, а так, примерно до верха окна. На стене прямо над кроватью обои были немного попорчены царапинами и следами от булавок. Словно тут когда-то были фотографические карточки и развороты из жеребячьих журналов. Еще немного наискось стоял видавший виды шкаф с раздвижными дверцами, где ныне обреталось что-то из вещей Сэнди, и ютилась вдоль стен пара тумбочек. Перед окном демонстрировал потертую и отслаивающуюся полировку легкий стол.       Сэнди сидела на кровати, хуфы задних ног торчали над краем.       Так ее и застала Солстис. Опять в платке, хоть и другой расцветки, она бесчувственно поздоровалась, когда входила, и уселась на кровать Гейза. Тонкое одеяло из колючей шерсти, завернутое краями под матрас, жидковатая подушка. И поверх — жопа незнакомой кобылки, что станет, возможно, лучшей подругой на это бесконечное лето… Ведь никаких других подруг просто нет. Уже нет. Скаутский лагерь для одинокой пони, как он есть. Из такого, наверно, кому-то здоровски возвращаться домой, пусть и обрыдавшись напоследок с новыми подружками, всех из которых вряд ли получится вспомнить уже на следующий год. Вот и профессор куда-то «вернулся», наверняка позабыв забавную и замкнутую земную пони Лайт Аду Сэнд. Сэнди подозревала, что у единорога-астронома будет свой домик, постоянно испачканный мелом пиджак, лекции для местных пони и все эти штуки, из которых собирают телескоп. И светила, показывающие свой истинный лик, когда без Полога. А что будет у Сэнди?       — Ну?       — Что? — не поняла Сэнди.       — Да просто интересно, что ты такого натворила в Эквестрии. Нет, послушай сначала, потом возражать будешь, — Солстис вздохнула. — Тебя привозят сюда по запросу на миграцию… Ну и что, что нелегально? Теперь-то ты даже с документом! Вот. При этом выясняется, что ты терпеть не можешь чейнджлингов. Просто до истерики. Но бежишь из Эквестрии именно в ту страну, где перевертышей довольно много. Странно, да?       — Я не знала. Ну, что их тут столько.       — Допустим. Но твой багаж… Да не лазил в него нипони! Так в Министерстве и лежит твое барахло на телеге! Просто ты приперла с собой специфические книги, набор одежды и всякую всячину. В поход собиралась? Вот мне и интересно, что это за поход такой с тележкой разной профессиональной литературы на археологическую тему. И почему поход превращается в бегство за границу. Кстати, книги упаковывать надо, а не веревочкой увязывать в стопки, если не хочешь, чтоб посторонние пони читали названия на корешках. Итак? Чего бежим?       — Некоторые разногласия с принцессой Селестией во взглядах на исторические события… И с принцессой Луной на приватность снов, — Сэнди не соврала, хотя и ничего такого о себе не сообщила.       — Сэнд, ты недоговариваешь. Я-то что, мне и такая версия сойдет, а вот советник Сворм заинтересуется, зачем ты тут на самом деле, — Солстис участливо посмотрела в глаза Сэнди.       — Советник? — судорожно вспомнила Сэнди, что говорил Нир Эдж.       — Она же ее величество Кризалис, королева чейнджлингов. И экс-канцлер Сталлионграда. И аликорн, если уж быть совсем точной.       — И… и что? — в ужасе прошептала Сэнди.       — Будет беседа. С тобой. И если Сворм хоть что-то заподозрит, она вправе запросить у Совета разрешение на просмотр памяти. Твоей памяти.       — Н-нет! — испуганная пони замотала головой. — Нет! Вы не можете! Вы… Вы как они! Как те!       — Не-а! — несколько злорадно сказала Солстис. — Скажи, какая комиссия следит за соблюдением законности в процессе подсматривания чужих снов вашей Луной? Никакая? И ни один пони не приносит клятву о неразглашении личных переживаний другого пони? Нипони не расписывается в страшном документе, обещающем годы каторги и запрет занимать определенные должности, если чужие воспоминания и мысли станут доступны кому-то еще? Комиссия не согласует список вопросов для допрашивающего мага, отступать от которого очень-очень не рекомендуется? Ой… Ну тогда мы точно не как они!       — Вы… вы обставили условиями и запретами гадкую магию и теперь думаете, что…       — Что только так и можно с этой гадкой магией, — пони с платком усмехнулась.       — Но почему именно я? Что я вам сделала?       — Тебя подозревают.       — В чем?!       — В том, что ты немного не та пони, за которую себя выдаешь. И, что самое страшное, ты и сама можешь об этом не знать.       — Я могу отказаться? — Сэнди понимала, что в чужой стране и законы другие, но вот так вот считать любого приезжего кем-то вроде шпиона или разбойника было уже за гранью разумного.       — Вполне. Билеты выдадут, багаж погрузят. Уж не знаю, где и как ты устроишься в Тротсильвании, но это возможно. Там не обязательно быть чьей-то родственницей, чтоб разносить еду в траттории или мыть там же полы. Опять-таки, есть порт, где ты можешь таскать грузы, чинить паровые машины, если умеешь, вести записи или хотя бы «обслуживать» жеребцов. Это уж умеют почти все кобылки.       — Н-нет… Нет уж! Вот пусть они и «обслуживают», которые умеют!       — Тогда виноградники? Побудешь на правах бедной родственницы у иного винодела, потом охмуришь хозяйского племянника-балбеса…       — Я подрабатывала поиском немагических артефактов в свободное от официальных раскопок и написания статей время, — призналась Сэнди. — Что-то брали разные крупные компании, понятно, что через подставных пони… Или по разовому контракту. Детали машин, электрические штуковины, следы странной алхимии… Было время, когда эквестрийские пони знали о Сталлионграде, вели торговлю и весьма многое делали в самой Эквестрии. А потом оно как-то плавно стало исчезать. Пони забывали, записи терялись, от техники по разным причинам отказывались. И не очень понятно, как в этом была замешана одна из Принцесс. Вот я и искала подобные неудобные свидетельства. И даже находила.       — Да ладно?! А назови свою последнюю находку?       — Я… Я бы не хотела…       — А что так? Что-то опасное? Оружие, средства связи, вызывающие зависимость зелья?       — Нет, зелья бы не сохранились… Оружие.       — И что именно?       — Грифоний пистоле с шестью стволами. Ну, под их лапу. Из непонятного легкого металла. Стволы высверлены в едином откидном блоке. Самовзвод. Если я правильно поняла, недавно в Эквестрии начали неафишируемые продажи чего-то похожего, но стволов только пять, а перезаряжается сменной кассетой. Видела у знакомого.       — Угу. И почему я должна тебе поверить? Ну, кроме твоих слов? — Солстис усмехнулась. — Сможешь нарисовать?       — Да, — Сэнди полезла в тумбочку и достала блокнот и карандаш. — Сейчас… От нервов грифель сломался на середине рисунка.       — Сейчас, — повторила Сэнди и снова «нырнула» в тумбочку. Извлекла странный металлический предмет с веревочкой.       Предмет оказался неким складным инструментом, при помощи лезвия в котором одна пони точила карандаш, а вторая смотрела на это.       — Могу посмотреть поближе?       — Да. Вот.       — Как будто не под хуф сделано… Откуда это у тебя?       — От… от знакомого, — совсем сникла Сэнди.       — И кто же этот пони? Чисто для интереса спрашиваю.       — Он не пони.       — Ладно, если тема тебе неприятна… Нарисовала? Вау, — пони сдвинула платок на шею, взяла блокнот и рассмотрела «пушку», а потом, спросив взглядом разрешения, полистала. — Хорошо рисуешь. Это Замок Дружбы?       — Да. Только…       — Какая-то древняя письменность? На закорючки драконикусов похоже.       — Они и есть. Только там почему-то смысл отвратительный. Собственно, когда я на это наткнулась, оно все и собралось в кучу. И не совсем легальная работа, и сны, и еще кое-что… Знаешь, страшно не то, что на стенах вещественного проявления Гармонии проступает всякая письменная дрянь, что даже гадкие жеребята по дурости не накорябают, а то, что нипони не замечает…       — Не трясись. И я бы советовала согласиться на неприятный разговор с Кризалис. Ей все и выложишь. В конце концов, ее подпись будет на бумагах о предоставлении гражданства.       — Гражданства?       — Ну, не подданства же! Подданные у нее только чейнджлинги. И то после присяги.       — Я просто… Ну, в Эквестрии все уверены, что Кризалис злая. А тут ты про нее так уважительно, словно она почти Селестия.       — Не сравнивай. Особенно при самой Кризалис. А так — да, она злая. Очень. И всю свою злость вот уже который год использует во благо всех пони Сталлионграда.       Солстис говорила с убеждением, но доказательств не привела. Да и какие нужны доказательства? Особенно когда сама в некотором списке? Да, не в первых строчках, а где-то за середину, но твое имя там есть. Но как это объяснить эквестрийке?

***

      — А почему не дома в подвале? — спросила Даски.       — Подвал маленький, — несколько рассеянно ответил Блюблад. — Да и не все я здесь размещать планирую, часть архива и дома подержим.       Был почти полдень, потеющие и переругивающиеся рабочие споро перетаскивали полуразобранные столы и шкафы с кучей ящичков, заносили, цепляясь на поворотах и в проемах дверей, длинные дрыны стеллажных конструкций. Другие пони должны были это потом собрать. Блюблад нанял бы и этих, но «маньяна». А принц и не настаивал. Что-то попробует собрать и сам, где-то наймет за свои мастера. Прессу вот уже носить начали, хоть и местную, а эквестрийские газеты пока еще дойдут… Но стопка бумаги в углу уже росла. Надо будет сходить в порт и договориться, чтоб не выбрасывали относительно свежие газетки с Истанбулла. Потом посмотреть, что там печатается в Зебрабве, если печатается вообще. Правда, наречия зебр принц не знал, а переводчика в штат… Маньяна. Да и рано пока, в самом-то деле. И полдень. Даже в тени было ну очень тепло, летнее солнце заливало жидким тяжелым светом сияющую площадь. Нет, Блюблад и Даски разместились не в самом дворце, так, относительно неприметное здание рядом. Соседями по зданию были пони из курьерской службы.       Блюблад отвлекся от своих мыслей на вежливо покашливающего земного пони.       — Да? Вы уже все?       — Да, сеньор, — жеребец едва отдышался или старательно сделал вид, как трудно ему было. — Э-э-э… оплата…       — Безусловно, — Блюблад достал из кармана очень легкой тканевой жилетки купюру. — Тут хватит? Или даже многовато?       — В самый раз, сеньор! Но мы можем дополнительно расставить все это, чтоб собирать было удобнее!       — Полагаю, как ни расставляй, а выйдет не очень удобно. А вот если кто-то подсказал бы мне, где тут могут напечатать фотографии, то…       — Да не вопрос! Но лучше после сиесты! Жарища же! Нипони не работает!       — Ну, может, кто-то переждет жару здесь? А то придется ловить какого жеребенка на улице, чтоб за монету-другую дорогу показал…       — Сеньор! Да вы что! Да что эти мелкие понимают в городе и, тем более, в фотографии! Это ж не апельсин с лотка свистнуть!       — Зачем? — не поняла Даски. — Тут этих апельсиновых деревьев на каждом шагу! Рви и ешь!       — Ой, сеньора! Да ведь некоторым ворованное в три раза вкуснее! Нет уж! Сейчас мы решим, кто останется и потом вам дорогу покажет!       — Ладно, выбирайте добровольца для похода в фотолавку, — фыркнул Блюблад. — Н-да… Что они хотели устроить в таком круглом полуподвале?       — Театр? Комнату для разврата? А вы что хотели бы тут видеть? — Даски знала, о чем говорил ее спутник. Здание имело круглую в плане часть как будто для заседаний или заслушивания отчетов, а осмотренный подвал ожидаемо повторял этот кусок внизу.       — Электричество можно дотянуть… Слушайте, Мист, а вы ничего не слыхали про каталожные машины?       — Э-э-э?       — Ну, есть наборы таких рамок в шкафах, в рамки вставлены карточки или какие-то записки, не знаю даже… Каждая рамка содержит зубцы или магниты на верхней стороне. Специальная каретка скользит по всем этим рамкам, и когда зубцы совпадают с требуемыми, то рамка немного выскакивает наружу.       — И зачем это надо?       — Да вместо картотеки. Вот есть у меня имя грифоньего посла, а в карточке еще годы его работы в Эквестрии и номер папки с документами о скандалах или его высылке. И машина, допустим, по цифрам года находит все связанное с этим послом. Например, его коллег, некие праздники или приемы в этот год, перестановки при дворе в Гриффонстоуне…       — А если надо не год, а несколько лет? — хмыкнула Даски.       — Да карточку-то и повторить недолго. Для другой рамки. И это бы серьезно помогло в нашей работе. А то самому все это отслеживать, кто там где и когда был…       — Где вы про такую штуку слышали?       — Не слышал. Описание читал в какой-то газете, а вот саму машину не видел. Весьма вольный рисунок не считается. Но вот кто такую вещь сделал? И сделал ли на самом деле? Грифоны? И после похвастались через газеты?       — Ой, не думаю, что вы где-то найдете такое. Даже контрабандой. А грифоны могли даже и не начинать, но похвастаться в газете.       — Хм… Контрабандой? Ну, найти будет трудно, а вот узнать, есть ли такое вообще, а не просто в качестве газетной заметки…       — Эй! Принц, вы чего? — фестралка начала обеспокоенно топтаться вокруг внезапно застывшего единорога.       — Поверить не могу… Понимаете? — Блюблад посмотрел странным взглядом на свою спутницу и уже коллегу по работе. — Я же столько времени отдал Эквестрии… Разведка и противодействие разведкам других стран… Сбор данных для Принцесс и в интересах Легиона… Даже знатные семейства потомственных промышленников что-то да получали от моей службы… И вот так… И теперь Эквестрия стала врагом. Почему?       — Потому что сами небеса не знают, что взбредет в голову аликорнам, чувствующим, что они не успевают за ходом времени, — невесело усмехнулась Даски. — Я имела сомнительную честь общаться… Они не успевают. И я бы сказала, что это лунное ископаемое в виде Ночной принцессы еще имеет какие-то шансы принять изменившийся мир. Да, она говорит странными старинными словами, она сама как музейный экспонат, но у нее не было тысячи лет наблюдений за пони и усталости от повторения их судеб. Она еще может как-то отринуть былые пониедские нравы и жестокие обычаи, посмотреть, куда и как оно все идет не за столетия, а с разрывом в десять веков… Вам странно слышать такое от фестрала? Но я никогда не понимала зацикленности всех своих родственничков на ожидании возвращения Госпожи… Тем более, когда вопрос веры стал вопросом знания, оно как-то… Ну да, аликорн. Да, та самая принцесса Луна. И что? Все сто раз поменялось, а Селестия не удумала ничего лучше, чем посадить легенду на соседний трон. Ну и фестралы все как с ума сошли… А мне даже как-то немного жаль их обеих…       — Если правы те, кто считает, что каждый день жизни бессмертного аликорна — это день затертых и поблекших воспоминаний, кусками всплывающих в голове… Да. Они не успевают за миром. Селестия способна увидеть действующих лиц заговора среди аристократии еще, собственно, до самого заговора, до первой пришедшей в дурную голову какого-то пони крамольной мысли… Но вот заговор финансистов и монопольных владык рынка стали, паровых машин, пушек и зерна она пропустит. Контролировать добычу крупных кристаллов для дирижаблей и светлым взором дуры смотреть, как эти самые дирижабли разбегаются по заграницам? — Блюблад тоже усмехнулся. — Как раз в стиле тетушки. Но все равно… Больно. Понимаете, Даски, от меня словно кусок оторвали. И я чувствую это. И еще чувствую странную вину. Но что я такого сделал, что со мной следовало так поступить? Где и когда запорол все годы своей службы? Или так хорошо изображал недалекого спесивого вырожденца, что Принцессы поверили?       — Я не знаю, — просто ответила Мист. — Но теперь-то мы тут, в Касафланке. Знаете, это как перевернутая страница книги нашей жизни. Просто не вырвем ли мы предыдущие своим бегством? Но да, мы — тут.       — Тут, — согласился Блюблад. — И пусть Касафланка не станет ни частью Эквестрии, ни просто зависимым от Кантерлота неполноценным королевством. Шансы есть.       — Из-за вашей работы? Или если найдем каталожную машину?       — Зябко как-то. Выйдем на жару? — принц пошел к выходу. Поднялся по каменным ступеням пологой лестницы и скользнул взглядом по одному пони из бригады грузчиков, что дремал на принесенных стульях, составленных в ряд. Это, стало быть, проводник до лавки с фотографическими причиндалами.       Площадь плавилась от солнца. Раздавались редкие и характерные для города шумы, донесся гудок парохода или парусно-парового кораблика со стороны моря. Воздух дрожал над истертым ногами пони булыжником площади. Местная погодная служба собирала редковатые магические облачка, надеясь где-то организовать тень. Какие деньги выгнали этих пегасов на жару, Блюблад и думать не хотел.       — Я только сейчас сообразил. Дешевые электрические лампы, разные машины без крохи магии, следы еще эти… ну, в небе.       — Шангхэй?       — Частично и Шангхэй, полагаю. Но есть еще какие-то пони, что весело поплевывают на Принцесс с высоты полета своих дирижаблей.       — А это точно дирижабли?       — Не знаю. Какая разница? Но пони, промышляющие контрабандой, могут знать, что в принципе можно достать. Или у кого спросить.       — Да зачем вам эта машина? Только для удобства? Тут проще дополнительных работников у Польворы склянчить. Вот пусть и ищут соответствия в карточках.       — Скорость. Скорость поиска и дополнительное время на принятие решений. И пусть Принцессы и здесь не успевают.       Мист щурилась. Шляпку она оставила в помещении и сейчас чувствовала как пропитывается необоримо сильным, но не очень злым солнцем позднего лета. Можно было сказать, что все это чушь, что Касафланка, которая была мало кому нужна (и даже пираты хотели видеть город-государство как поставщика пузатеньких торговых корабликов с кучей дорогих вещей в трюмах, а не как нечто, что надо бы один раз разграбить и сжечь), будет и дальше торговать, выращивать кофе на склонах близких гор, сиестить каждый летний день и маньянить решение сложных вопросов. Что никаких Спаркл тут не планируется, разве что, в качестве туристки. Но нет. Мог заявиться флот. И мог заявиться Легион. Могла заявиться и вся Шестерка, но ведь это было не такой проблемой, как с Легионом, ведь принц сказал, что в природе есть штуцеры под страшный патрон?       — Принц?       — Да?       — Вы неоднократно упоминали вопрос с дирижаблями… Но до Саутстока новости доходят в странной интерпретации, связанной больше с коммерцией. Доходили. А что случилось-то? — Даски, напитавшись солнцем, отступила в тень. — Или это секрет?       — Сейчас? Когда мы сбежали из Эквестрии? Слушайте, — Блюблад тоже шагнул в тенек. — В Эквестрии сложилась ситуация, когда контролируя рынок кристаллов для магии, в том числе и магии левитации, Селестия никак не контролировала постройку дирижаблей. Летающие корабли строились по большей части в Клюгетауне. С привозными кристаллами, паровыми машинами всяческого происхождения, с баллонами из производимого в Пантере и Шангхэе специального шелка, как-то пропитанного специально обработанной древесной смолой… И даже дерево брали из Викед-Вудс. Есть там какая-то легкая и прочная порода. Так вот, если бы выяснилось, что у грифонов в горах, у киринов в Роморе или еще где за пределами Эквестрии нашлись бы залежи кристаллов, сопоставимые по качеству и размерам с теми, что добывают в Холлоу-Шейдс или выращивают на Каменной Ферме…       — А Кристальная Империя?       — Вот! Могло бы получиться, что многие воздушные перевозки через море и за Полог были бы в обход Сестер. Мимо их кармана, по подозрительным маршрутам и за цену, что выбирается не аликорнами, а непонятными пони и даже совсем не пони.       — Хм. Понятно. И внезапная любовь кристальных пони к странной выскочке Кадензе тоже… объяснима.       — Угу. Тут бы и осталось всего лишь научиться строить дирижабли самим, хоть копируя чужие конструкции, но вышло не очень.       — А что так?       — Селестия в одно время излишне увлеклась протекционизмом. Как для эквестрийских промышленников, так и для всего, что содержит магию. Так-то оно хорошо, но надо знать меру. И результат вылез в дирижаблях. Дешевая ткань без магии не подходит по весу, проницаемости или еще как. Хорошая заколдованная — очень дорогая. Обработка дерева заклинаниями — ну, поверьте мне на слово, там не намного проще, чем тимбервольфа из дров наколдовать. Представьте, что маг уровня и силы нашей несравненной Спаркл должен день за днем обрабатывать рогом доски, балки и клееный шпон. Надолго его хватит? И какую цену он возьмет? И где найти таких магов?       — В Единорожьей Школе?       — Не смешно. Так-то там многое изучают под присмотром тетушки, меня иногда даже оторопь берет от их направлений и тем, но вот массовую обработку древесины и металлов заклинаниями — точно не проходят.       — Тогда…       — Тогда воздушный флот так или иначе зависит от поставок сырья и деталей из-за границы. Оно бы и ничего, но влиять на правителей, царьков и вождей, не испытывая на себе их ответного влияния, уже не получится.       — Мы вам деревяшки и легкую паровую машину, а вы нам — жидкую молодость?       — Как вариант. А что такое лишний флакон с этой эссенцией? — Блюблад и сам задумался.       — Лишний пони-долгожитель, конечно же.       — Ага. Если бы только это. Это еще и материал для изучения. Как думаете, если Гриффонстоун начнет доставать где-то для своего кайзера нечто подобное, но не из Замка-на-Горе, а поближе, хоть и пожиже, скоро ли нам ожидать их флот «с визитом»?       — Нам? Здесь?       — Нет, Мист, не здесь и не нам… Им… Эквестрийцам… Вот же!..       — Все, принц, успокойтесь. Выбор сделан. Я не знаю всех деталей, но полагаю, что вы поступили правильно.       — Наверно. Спасибо вам. А то расчувствовался что-то…       — Ну, все мы живые… А что с Клюгетауном?       — Селестия решила, что прикарманить этот город будет неплохой идеей, раз уж свои специалисты никак не заводятся. И направила туда Шестерку. Типа, пусть поговорят с ратпони или еще с кем-то важным, наобещают Дружбу и Гармонию, благосклонность Принцесс и даже денег из казны… На свой вкус. Такое вот неофициальное посольство. Вроде, просто в гости, а на самом деле и для серьезного разговора.       — Точно для серьезного?       — Да, вы правы. Разговор-то был бы так себе. Глупость пополам с несмешными шуточками. А вот последствия для поговоривших с Хранительницами могли быть и серьезней некуда. Там же не они сами говорят, как я подозреваю. Ими говорят Элементы. Да и обещанное какими-то пони, пусть и на особом счету у Селестии, но без верительных грамот… Не знаю, проходимцы какие-то… Вот кто вас заставлял им верить?       — Хм… Скажете тоже! Но допустим. И что?       — Кто-то жестоко подшутил над нашими героиньками. Я подробностей не знаю, но там был некий намек, что сдохнуть им не помешает никакая магия. Хоть своя, хоть Элементов. Так вот, эти кобылы бесплатно подлечились в местной больничке, пришли в себя, насколько это вообще про них можно сказать, и в качестве благодарности шарахнули Элементами по городу. Конечно, разрушения из-за искажения реальности и погибшие. Ну и понеслось. Селестии бы послов с извинениями присылать да денежку обещать за выходку Шестерки, а она Легион двинула. Да еще и дирижабли прикарманить попыталась. Стрельба, опять погибшие… В результате все, кто имел отношение к дирижаблям, из Клюгетауна свалили. На тех самых дирижаблях или еще как. Хоть пешком. Фэнси Пэнтса там в круп подстрелили, кстати… Ладно, пойдемте того пони будить, а то у некоторых сиеста до вечера продолжаться может.       — И дирижабли теперь у Принцесс если и будут, то…       — Плохо и дорого.       — Это если строить. А купить?       — Тоже плохо и дорого. Кто ей после этого продаст приличный «пузырь» за приемлемую сумму?       — И как быть?       — Нам? Или Селестии? Что-то она там мутила такое еще до истории с Клюгетауном… Вроде, посылала Твайлайт со всей компанией в Бэдлэндс, чтоб найти следы чего-то. Или что-то уничтожить. А в результате внезапно выперла оттуда какой-то остов парохода и спрятала.       — Парохода? Из пустыни?       — Самому не верится. Но вот. И тема дирижаблей внезапно угасла. Ладно, идемте уже, пока тот жеребчик не свалился со стульев и не убежал.

***

      Подъехали к зданию Совета. Кризалис, напряженная и нервная, сухо поприветствовала Валентина и умчалась по каким-то своим делам, едва успев сказать: «Жди».       Ну, чего бы и не подождать. Пока белкопес и Брайт раздумывали, не сходить ли в буфет, по длинному коридору к ним вырулила пони, что перерисовывала предложенный Белкиным корабль в тот раз.       — Ага! Вы!       — Что? — этот странный здешний стиль общения как-то напрягал, и шефанго опять заподозрил какую-то каверзу. Дал волю своим параноидальным тараканам в голове. И неосознанно тронул браслет. Кризалис, конечно, злилась, но не требовала немедленно снять и вообще на публике с такими вещами не появляться. Догадывалась, что ее любимчик тогда совсем крышку с чайника уронит.       — Нам пришлось увеличить главный калибр!       — Эм-м-м… Зачем?       — Наши специалисты посчитали, что с учетом ваших электрических машин для коррекции траектории доля взрывчатки сильно падает!       — Хорошо, увеличили. И что?       — А то, что теперь только одно орудие в башне! А еще лейнер!       — Вы же говорили, что он не нужен?       — Нужен! Когда у нас прикинули начальную скорость снаряда, то даже для гладкого ствола все выходит не очень хорошо! И валы от машин! Да, они короткие по сравнению... Но… А, забудьте! Там как раз все довольно неплохо. И мы заказали у Института Вычислений ваш арифмометр, но никто не знает, как им пользоваться! Вот привезут его нам, и что?       — Полагаю, этот вопрос надо будет решать с Райт Намбер. Она ведь меня отпустит к вам? А с вас — пропуск на верфь. Или сами приходите, это тоже сойдет. Так даже проще будет, я и своим все объясню одновременно.       — Послушайте, а… А если тут… Ну, тут ваша машина стоит?       — Наверно. Если не спрятали.       — Давайте найдем ее и включим? А вы мне все покажете?       — И получу по черепу от всего Совета разом. Поскольку они там уже хранят какие-то предварительные расчеты по своим казначейским делам.       — Да ну! Вот точно еще даже не включали!       — Вы меня под статью подведете, уважаемая…       — Лонг Ярд. Ну, идемте?       От этой поняхи со стилизованным парусом на жопе просто так было не избавиться. Валентин вздохнул и пошел в знакомый конференц-зал. Брайт, ухмыляясь, последовала за белкопсом. Предвидела очередной цирк с понями.       Как и ожидалось, сам зал был заперт. Пони умчалась за ключом, а Белкин задумался. Да, с секретностью тут как-то странно. То хотят спрятать под замок и стражу вообще все, то оставляют рабочий образец компьютера без охраны. А с другой стороны, эффект от компьютера будет тогда, когда эта штука окажется повсюду в Сталлионграде. Буквально в каждой конторе, школе, на любой фабрике и почти в каждом доме. Тут не засекретишь. И до того момента, как какие-нибудь эквестрийцы окажутся в гостях в Грэйморне, должно быть внедрено многое. Модемы. Принтеры. Системы хранения данных и контроль доступа. И уже на финишной прямой — разработка процессора второго поколения.       — Пап? — подала голос Брайт.       — Да, солнышко?       — А тетя Кризалис говорила про какую-то пони… Ну, типа, ты ее знаешь. Из Эквестрии.       — Забудь. Там очень нехорошая история.       — Тебе пришлось сделать этой пони что-то плохое?       — Нет. Я просто убежал, проницательная ты моя. Пони… они иногда странно реагируют и не рассчитывают сил. Мне показалось, что та пони хочет проломить мне голову за вопрос о видах. Типа, не конфликтует ли дружелюбие с признанием разумности. Видимо, у нее самой так дружбомагия в башке закисла. С пузырями, блинская сила!       День был явно так себе. Ни работы, ни свободы. Валентин оглянулся на топот. Лонг Ярд бешеным марсианским треножником мчалась по коридору, демонстрируя зажатый в хуфе ключ. Во рту бы еще несла, чтоб напоминать укравшую что-то собаку.       — Вы хоть спросили, можно ли нам это делать?       — Э-э-э? А зачем? И у кого?       — У Совета.       — Так я сама в Совет вхожу! — пони притопнула ногой и поправилась, что в Совет она входит временно. Ага, вот и выпрут. Безвременно.       — Ладно, — Белкин вошел за понькой в помещение, отыскал глазами рабочее место и старинного вида розетку на стене, ухватил провод с вилкой. — Что показывать-то?       — Например, нам надо найти полное водоизмещение. Допустим, есть у меня функция, которую я представляю в виде…       — Погодите, — Валентин дождался включения и загрузки компьютера и обернулся к поньке, что уже ухватила кусок мела с полочки так и не убранной школьной доски. — Давайте пока упростим задачу. Пусть у нас корабль будет прямоугольного сечения. Пока. Так. Вывести десяток прямоугольников одинаковой высоты и пока линейно уменьшающейся ширины. В цикле, конечно же, и со смещением влево-вниз. Ну, оно напоминало некоторое схематическое изображение корабля. Тем более, в середину цикла была добавлена еще пара прямоугольников поуже и повыше.       — Теперь что? По вашей функции задать сотню значений? И, считая, что между соседними слоями размер сильно не поменяется, высчитать объем? Так?       Пони молчала. Валентин снова вернулся к программе, ввел запрос высоты, ширины слоя и всего остального, обводы задал грубо, чтоб «корабль» выглядел почти клиновидной фигней. Запустил трансляцию, ругнулся, исправил опечатку и снова запустил. На экране появились запросы, а потом нарисовался «скелет» условного судна. Н-да… Уровень лабы по информатике в школе. И хорошо, если на Паскале или Питоне, а то ведь и на Кумире можно «сваять». Но эта-то лошадь почему недовольна? У них тут в уме считают интегралы от функций, представленных полиномами степени не ниже пятой? Заебали, если честно, эти вечно недовольные местные гении. Зачем тогда спрашивала? Хотела ткнуть пришельца носом в никчемность предлагаемой техники? Так это она почти весь Институт ткнула…       — Вы… Вы…       — Что? — Валентин неосознанно покосился на браслет. Привычно начало разгоняться сердце. Даже чувствуется некоторая теснота в груди. Пока теснота, а не боль. Помещение содержало некоторое количество стульев и столы, можно бы и попаркурить, убегая от ненормальной, чтоб не тыкать ее заточкой, но как же Брайт?       — Брайт, солнце, там Кризалис не идет?       Ч-черт, только бы эта на жеребенка не кинулась… Блядь, познакомил пони с алгоритмами…       — Белкин? — в коридоре звякнул рог, видать Кризалис «включила поиск». — Ну на минуту нельзя оставить! Что тут у вас?       Пони молча стояла и чуть вздрагивала. Редкие слезы катились по щекам, оставляли мокрые дорожки в тонюсеньком шерстяном покрове на лице, капали на ковровое покрытие официального зеленого цвета с пурпурной каймой совершенно не в тон.       — Та-а-ак… Опять что-то наплел?! — черная стреколошадь явила, как Ее Королевское Величество Кризалис в собственном ЕКВ Гневе Праведном пребывать изволят. С треском рога и оскалом.       Лонг Ярд всхлипнула и бросилась. Нет, не на Валентина, что уже расстегнул браслет. На Криську. И, прижавшись, продолжила тихо рыдать, что-то пытаясь одновременно бубнить в плечо аликорна. Кризалис гневно сверкала глазами на шефанго, но решила прояснить вопрос, а то от поньки пакеты как-то не проходили.       — Брайт? Что тут произошло?       — Ну, эта пони хотела посмотреть, как можно считать какие-то штуки для кораблей, если я все правильно поняла. А потом — вот.       Кризалис явно хотела язвительно поинтересоваться, что помешало Валентину показать работу машины, но увидела формулы на доске и заметила, что вычислитель включен.       — Пойдем-ка, — королева перевертышей подвела Лонг Ярд к Валентину. — Что он тут наделал? А, это корабль, да? Угу. Белкин, потом свою железку застегнешь. Для расчета прочности элементов зданий так тоже можно делать? Ага. Ладно, это все потом, а сейчас…       Пони заголосила пуще прежнего и снова вцепилась в Кризалис.       — Хорошо. Белкин, запиши это на ленту. Сможешь? А, ты уже… Тогда выключай механизьму и идем. А уважаемая… Ярд? Да, уважаемая Лонг Ярд сейчас успокоится и пойдет по своим делам. Нет, это никуда не пропадет, а я попрошу Райт Намбер, чтоб поставила в план еще одну машину. Что там еще понадобится?       — Печатающее устройство, — хрипло выдавил из себя Валентин. Сердце колотилось не быстро, но сильно. — А его пока и нет!

***

      — Как же с тобой сложно! — посетовала Кризалис, что уже куда-то задевала эту Лонг Ярд и успела вернуться. Поди, сдала с ног на ноги первым попавшимся чейнджлингам для удаления лишних эмоций. Ну, еще те могли отвлечь разговором, угостить чем-то в местном буфете или даже сопроводить до дома и вызвать врача, если что. Пони в Сталлионграде, если Валентин не ошибался, довольно спокойно относились к аккуратному эмоциональному вампиризму черных хитиновых пародий на аликорнов. Хотя, не хитин это у них, если честно. Кератин, скорее, да и то фрагментами. Но у тех же киринов он тоже где попало, чуть ли не на морде чешуйками, но в Эквестрии активно не любят лишь перевертышей. Но тут вам не Эквестрия.       — Со мной? Или мне с пони?       — Мне трудно с тобой, потому что тебе трудно с пони, — усмехнулась Кризалис. — Что ты ей сказал?       — Уточнил, правильно ли я считаю. Что там ей не так показалось? Ошибки? Точность была недостаточная?       — Да уж… Это точно твой Особый Талант. Белкин, пойми и ты ее, — эта страшная аликорнища усмехнулась, — она в свое время потратила кучу нервов и… того же самого времени, чтоб прийти к определенным методическим приемам ускоренного расчета водоизмещения, площади поверхности бортов и еще там чего. Выдумывала способы разбиения корпуса на повторяющиеся секции, выводила эмпирические правила расстановки шпангоутов… В общем, превращала теорию корабля в практику в то время, когда Сталлионграду было ну совсем не до кораблей сложнее катера, баржи или речного парома. А она не забывала про морской флот. Мучилась, прикидывала последовательность операций. И не просто, а чтоб поменьше арифмометр крутить приходилось. А ты едва не хвостом потыкал в кнопки и не просто сосчитал, а еще и нарисовал ей все. За три минуты. И ты, уж извини, на вид не позволяешь заподозрить в тебе какого-то особенного ума. И той пони внезапно стало очень обидно, хотя она и увидела воплощение своей мечты, когда замысел обретает контуры и числа самым магическим образом, но посредством особой магии земнопони. Вот почему так, а?       — Почему? Почему меня постоянно хотят выставить дураком? Или почему моя помощь приводит к ответной агрессии? Или почему тебе нравится наблюдать это раз за разом? — Валентин неосознанно снова начал заводиться. — Не знаю, почему! Но знаю, что меня это очень сильно заебало! Все эти блядские конкурсы в стиле «давайте толпой побегаем за шефанго», эти попытки издевательства, намеки на мою неполноценность! Твои милые пони, ради которых ты, будучи канцлером, жопу себе рвала, пока промышленность им поднимала и отучала и отчищала их всех от того ментального говна, что Селька тут понакидала, ну никак не могут, чтоб не поискать себе объект травли! Не так рыбу на углях готовишь, не так в вагон сел, посмел спросить что-то про печатные машинки… Ладно, хуй с ним, перетерплю! Но тут еще начинается вообще что-то интересное! Одна припизднутая в Институте за три минуты без телефона толпу собирает, так, самосуд попрактиковать за то, что пришлый добился хоть какого-то успеха, другая теперь — обиделась, ебаный ты красивый! А чего она ждала? Что я откажусь ей помочь, запутаюсь в собственном коде? Или просто не получилось меня во лжи уличить? Почему она была готова на меня накинуться?! Что. Вам. Всем. Надо?!       — Все сказал? — уточнила Кризалис.       — Практически. Знаешь, Крис, твоим агентам надо было просто оставить меня валяться там, в Ирвинде. Когда я почти сгорел. Сейчас бы всех этих проблем не было.       — Что? — не поняла Брайт, которая все это время была рядом и наблюдала воочию особенности социального взаимодействия пони и шефанго.       — Если бы ты умер от ожогов тогда… А кто вывел бы тех пони из Ирвинда? Кто спас бы Брайт из подвала? Рассказал про Древних? Я ведь всю ту поездку сообразить не могла, зачем Сталлионград посылал недоделанный летающий корабль в Бэдлэндс… Архивы частью оказались утеряны. Только на границе леса и дошло, когда эта дрянь из тумана вывернулась. А кто вывел бы кучу пони к вокзалу в Саутстоке? Организовал отправление поезда? Сжег, к хуям, — Брайт, не слушай! — то, во что превратился начальник станции? А идея с аэропланами?       — Я… прости… Просто, — Валентин странно дышал, сглатывая, — давайте без меня. Все.       Рог аликорна зазвенел, тупое онемение в груди прошло, в зрение вернулись краски.       — Придурок! — с чувством сказала Кризалис. — Допрыгался?       — Что это было? Ерунда какая-то на ровном месте…       — Согласна. Но эта ерунда показывает, что твоя кривая дорожка выведет к проблемам с сердцем. Этого хочешь? О Брайт подумал? А обо мне? А о своей работе?       — Вот и в твоих глазах…       — Нет. В моих глазах ты просто запутавшийся в социальных нюансах глупый Белкин. Такой умный, но такой глупый…       Кризалис подошла к шефанго, привстала и обняла. Почувствовала, как холодком уходит куда-то привычная магия тела аликорна. Колдовство вязко впитывалось в белкопса, уходило и перерабатывалось в искаженный магический фон. И, как ни жаль было это признавать, но Валентина ждало еще одно нехорошее переживание.       — Ты меня зачем сюда тащила? Только ради корабельных дел?       — Нет. Скоро сам все увидишь.

***

      Лапку и сопровождавшего ее единорога привезли в здание Совета. Ее единорога… Да и на здоровье! Хотя, все равно смешно. Интересно, им комфортно этим заниматься, ну, если вообще? Валентин хмыкнул и потер грудь под футболкой. Как-то оно мешалось, словно там что-то онемело. Не прошло или так и должно быть после заклинания Криськи? За Лапкой и единорогом шла Найтмер.       Подумав и всех оглядев на предмет наличия, Кризалис решила не менять «полюбившееся» помещение и устроить сборище опять рядом с компьютером.       — Привет, Лап, — махнул лапой-рукой Валентин. — Извини, но хреновато выглядишь. Н-да, не получаются у меня комплименты.       — Привет. Оно пройдет. Надеюсь, — Анна улыбнулась и мотнула хвостом. Комбинезон системы «шорты с пришитой рубашкой» ей явно шили на заказ. И Анне-шефанго оно шло, хотя бинты на конечностях и портили картину. Выглядела Лапка интересно и даже сексуально, но как-то… В общем, это была абстрактная сексуальность найденной в интернете фуррятины. Поглазеть да и только. И забыть через минуту. Ее спутник немного нервничал и все старался быть вплотную к Анне.       — Доброго дня, — холодновато поприветствовала всех Найтмер и на секунду залипла. — Валентин?       — Добрый день, Найтмер, — ответил белкопес и вопросительно посмотрел, ожидая продолжения.       — Я бы подождала доктора, — сказала Кризалис. — А вот и он.       Незнакомый чейнджлинг кивнул всем словно знакомым и отдельно — королеве.       — Ладно, — сказала Найтмер, поднимаясь на задние ноги и делая несколько неустойчивых шагов туда-сюда, — сначала формальности. Ань, у меня для тебя плохие новости. Или хорошие, как посмотреть. Короче, ты тут навсегда. Там тебя больше нет.       — Откуда такие сведения у пони? — недоверчиво посмотрела Анна.       — От Петровича. Не дергайся. Я правильно понимаю, что ты была согласна?       — Да… Но все-таки?       — Ты в курсе, почему появляешься тут в виде гибрида белки и собаки с львиным хвостом? — Найтмер легко и неуловимо узнаваемо говорила по-русски, хотя откуда такое умение у эквестрийской пони, можно было только гадать.       — Магия? — недоверчиво предположила Анна.       — Ага. Выдергивает из безвременья подходящее тело в ответ на волю того, кто валяется в капсуле. Вроде, Найтмер что-то такое говорила, что дух может как занять подходящее тело, так и воплотить то, что было когда-то поглощено и преобразовано магией.       — Найтмер? — влез Белкин. — Все-таки, была еще одна Найтмер?       — Валик, ты дурак и псих, — тоном Рыськи сказала кошмарная пони.       — Ты порылась в моей памяти, да? Не удержалась? Забрала воспоминания о походке, словечках, жестах… Как ее звали-то тоже выискала?       — Ой, как с тобой трудно… Кстати, какого черта ты тут, если Петрович говорил мне, что ты больше не проецируешься? Как меня упихали в этот гробик в одних наклейках с проводочками и пластмассовых трусах со шлангами, так и за тобой явились? Еще раз попробовать?       — Марина? Рысенок? — Валентин почувствовал, как поплыл пол под ногами.       — Сейчас я пони, как видишь, — Найтмер вдруг задумалась и словно сама в себя заглянула. — Да? Сама скажи.       — Дух неупокоенный, магией влекомый, — перешла на староэквестрийский Найтмер, опускаясь на все ноги, — может занять тело того, кто своим духом слаб. Или в расстройстве превеликом пребывает. Еще одержимы быть могут пони, что недужны душевно. И не только вендиго могут таковое сделать, но и некие духи из-за границы миров. Я тоже оказалась подобным вместилищем, ведь после Элементов у меня оставались лишь обрывки рассудка да нарисованный в воздухе контур тела. И некая память о своем сознании. Словно во сне, я бездумно существовала в лесу рядом с развалинами Замка Двух Сестер и ожидала забвения. Иногда даже что-то пыталась делать, но не осознавала, зачем я сгребаю листья на лежанку или собираю хворост для очага остатками магии. На большее меня не хватало. Но однажды пришла некая сущность, что представилась как Иней. По сути, именно ее рассудком я и мыслила, пока общалась и пока не собрала свой разум воедино заново. А память… Ну, Иней теперь тоже многое знает обо мне.       Тут Найтмер снова поменялась в лице и уселась на стул.       — Спина болит по-человечески ходить. А на четвереньках я как-то не очень… Итак, разрешите представиться еще раз, — пони изобразила что-то передней конечностью. — Агент Иней. Или Марина Снегова. И давайте вы уже меня выслушаете, зададите вопросы и все такое. А то вернуть могут в любой момент. Кстати, Валентин, а ты тут надолго?       — Навсегда. Я не тот Валентин. Я его копия, отражение… Называй как хочешь. Он, кстати, проявлялся пару раз в виде голоса в голове, но и только.       — Давно? — у пони странно поменялось выражение лица.       — С конца осени. Познакомился с аримаспи и застрял при попытке выйти по кодовой фразе. Тебе моя оригинальная версия ничего не рассказывала? Кстати, как он там?       — Это… Ладно, потом у Найтмер спрошу, — Марина в теле Найтмер поднялась со стула. — Если успею. Слушай… Я… Черт, даже не знаю, что сказать…       Найтмер-Марина робко подошла к белкопсу на задних конечностях и осторожно обняла. Провела хуфом по короткой шерсти на голове, потрогала кисточку на ухе. И вдруг поцеловала.       — Слушайте, может вам к Найтмер домой отправиться? Или к Белкину? А я пока с Брайт погуляю? — хихикнула Кризалис.       — Боюсь, что нет, — вздохнула единорожка с человеческим сознанием внутри. — Я Найтмер обещала, что ничего такого не будет. Валь, прости, пожалуйста. Просто это ее тело, не мое. Я, конечно, еще поговорю с ней…       — Не надо. Она права. Надо быть со своим видом. По возможности. Да и я обещал, что ни с кем… Твою-то мать! Ну вот о чем мы говорим? Лучше расскажи, как там дома-то?       — Дома? Странно, весело и страшно. Пожалуй, это самое подходящее определение.

***

      Им было не наговориться. Марина-Иней и Найтмер, Валентин с робко жмущейся к нему Брайт, про которую Марина сказала, что такая миленькая… Конечно, Лапка. Та попросила Марину по возможности прийти на похороны. Удивилась, что ее убивали трижды, осторожно добиваясь, чтобы мозг начал отказывать зонами, но сновидческая активность оставшейся части продолжалась как ни в чем не бывало. Оно и продолжалось до момента, когда внезапно не осталось ничего, кроме потока хаоса с электродов. Словно душу тряпкой стерли. Сердце, скорей всего, еще билось какое-то время, но недолго.       — А у меня тут какое-то магическое выгорание было, как у единорога, представляете? — невесело усмехнулась Анна. — Подозреваю, что именно в те моменты.       — Ань, а зачем? — тихо спросила Марина.       — Проблемы с почками и сердцем. Прогрессирующие. Потом присоединилась поджелудочная железа. И щитовидка до кучи. И позвоночник. Я ж после аварии… Вроде, не так страшно по отдельности… Но я уже поняла, к чему все идет.       — Ты ведь тут давно? — уточнил Валентин.       — Порядком. Третий год ныряла… Донырялась, как и хотела.       — Анна! Но ведь ты живешь тут! Полноценно живешь! — влез единорог. Этот, как выяснилось, русский тоже понимал, хотя бегло и не говорил, все по-эквестрийски или по-сталлионградски.       — Да. Теперь я тут. Полноценно живу, если забыть тот затяжной поход в Сталлионград. И у меня есть ты, — Анна легко стукнула хвостом белого единорога. — Но это же просто капец, как я тут бешусь без интернета и телевизора! И без мобильника!       — Интернет сразу не обещаю, — Валентин что-то прикинул.       — Так, погоди! — Марина нахмурилась. — Там разве не компьютер стоял?       Там. А они пребывали в буфете, как-то незаметно переместившись.       — Свидетельствую! — «проступила» обратно Найтмер Мун. — Электрическая машина для вычислений, что не только считает, но и хранит сосчитанное, а также заметки различные на ленте магнетической! А еще кое-кто машину сию для развлечений глупых приспособил!       — Так, еще интереснее… А вот та тетрадочка…       — Которую Аня принесла? Она ее наизусть выучила, прикинь! И проявила тут.       — Сделали копии путем простого переписывания с одновременным переводом и комментариями, — пояснила Анна. — А потом, вроде, пони построили процессор. Уж не знаю, что там за магия…       — Нет там магии, — Белкин злорадно оскалился. — При мне все и собирали из отдельных узлов. А узлы из тутошних микросборок ваяли. У понек уже были электрооптические и магнитные транзисторы, соответственно, готовые блоки регистров и готовые куски схем для АЛУ, вроде разных полусумматоров и прочего. Просто сложи все в кучу, как говорится. Питание и некоторые сигналы разводили на платах, а данные и адреса — шлейфами. Ну и ужались в размер ящика в столе. Память — аналогично.       — А операционка?       — Полноценной системы там нет. Есть загрузка из ПЗУ и запуск файла с ленты для самой оболочки. Панельки псевдографикой рисуются.       — Что-то вроде «Тотал Коммандера»? — спросила Марина. — В кодах наваял?       Белкин внутренне кивнул сам себе. Не многоуровневый обман. Это и впрямь Марина говорит из Кошмарной Луны. Он бы вспомнил «Миднайт» или доисторический «Дос-Навигатор». Соответственно, именно это бы вытащили из его памяти.       — Нет. Писал на ассемблере на бумаге, переводил в код. Прошивал ПЗУ специальным агрегатом с тумблерами. Так сваял знакогенератор и базовые функции навроде опроса клавиатуры и вывода на экран. Потом состряпал программу-монитор, чтоб дампить память и передавать управление. В монитор уже встроил примитивный ассемблер, такой, без меток. И уже после всего начал разрабатывать язык. А как разработал, то остальное лепил уже привычным способом.       — Аналог Си? Или Алгол какой?       — Не-а! Что-то как школьный алгоритмический язык на вид, но по сути там просто разборщик выражений. Синтаксис из-за этого похабный вышел. Да там все, если честно, похабное вышло. Но работает. А потом еще монитор правил, чтоб метки в ассемблере появились.       — А ассемблер-то тебе зачем, когда язык есть?       — Расширение функционала. Ну и обратно код дизассемблировать можно. Тоже полезная штуковина. Опять же, работа с ленточным накопителем… Там, правда, такая файловая система, что приличных слов нет, но чем богаты.       Белкин замолчал. Марина тоже молчала и смотрела на шефанго. На неполную и какую-то искаженную копию своего Валентина, да еще и в белкособачьем теле. У настоящего Белкина, если вдуматься и вспомнить, и впрямь стала меньше вылезать эта смесь цинизма и черной депрессии, Валентин стал как-то живее. Там. В своей реальности за крышкой капсулы. А тут? Программирование как способ сохранить себя? Марина бы не удивилась, если б узнала, что у этой четырехногой девчонки Брайт тоже какая-то лютая хрень приключилась. Подобное к подобному. Ну и вот. Заботимся о единственном понимающем тебя существе и на износ пишем программы.       — То есть, какая-то штука запускается из ПЗУ и грузит ядро системы?       — Не совсем. Запускается с нулевой страницы памяти программа-монитор, что средствами вшитого в ПЗУ языка ищет накопитель и выполняет файл с программой оболочки. Сам язык и есть большая часть ядра. И пока там нет никаких прав, учетных записей и паролей. Мысли есть, как это реализовать по минимуму, но все в память упирается.       — Все равно, за такой срок… Ты только этим и живешь, что ли?       — Да. Это и Брайт. Все. Ну и тир еще.       — Валь, так нельзя! Слышишь?! Нельзя так! — Маринка и сама не знала, что почти дословно повторяет слова Кризалис еще там, в Ирвинде. — Надо радоваться самой жизни, а не только тому, что программа заработала!..       — Марин, слушай… Ты скажи ему там… Ну, что я очень тебя люблю. В смысле, он. Просто… мне трудно такое говорить. Кажется, что я проявляю слабость. Показываю уязвимое место. И ведь не пропатчишь…       — Мне Анька передавала, — в уголке глаза Найтмер блеснула влага. — Но я не поняла тогда, о чем речь… Что есть еще один ты… И это… Пообщайтесь пока с Найтмер, а то я «плыву», может выкинуть. Аварийная подсветка мерещится.       — Марин?       — Дай ей привести чувства в порядок, — сказала Найтмер. И отвернулась. Что-то не понравилось в разговоре?       Валентин неосознанно коснулся Брайт.       — Хм. И что дальше? — поинтересовалась Кризалис, которая почувствовала себя лишней в разговоре. Даже эмоции не посмаковать толком.       — Дальше? Подарки с той стороны закончились, — вздохнула Лапка. — Может, что-то принесет Марина, но я проецировалась все хуже, Сильван не даст соврать. Собственно, поэтому и решилась. Хотя, неправильно все это, признаю.       — Ты должна была найти себе пару там, в своем мире. А Силли — здесь, — Кризалис покачала головой, до сих пор не веря в дурость этих двоих. — Но вы меня не слушали, а я не Каденза, чтоб чужими чувствами играть…       — Советник, вы же ими питаетесь? — неловко пошутил Сильван Даймонд.       — Вот! А с едой не играют! — провозгласила Кризалис.       Сама она подумала, что следовало бы расспросить Лапку, что там такого в ее мире произошло, что надо было вот так. Ведь не все там катастрофически плохо, если есть силы, желающие помогать идеями и кое-чем еще, что удается воспроизвести своей волей и местной магией при проецировании? Наверняка бы вылечили Анну там, не совсем же она переломалась… И тут вдруг эмпатия подсказала Кризалис, что еще в данный момент чувствовала Анна.       — Лапка, а скажи-ка мне, ты ж не думала, что мы тебя тут терпим лишь из-за того, что ты сведения из своего мира таскаешь? Правда не думала?       Опять повисла неловкая пауза. Анна странно молчала. Молчала Найтмер, внутри головы которой спала Марина. Молчал доктор-перевертыш, прикидывая, какие неприятные бумаги теперь придется подписать. Вспоминал выдернутого куда-то ночью с дежурства коллегу. Молчала сама Кризалис. Молчал Сильван Даймонд. И молчал Белкин.       Дальнейший разговор никто не начал. Кризалис убежала по делам, захватив с собой Найтмер и что-то такое раздраженно буркнув про негодяев из ямы с навозом. Сильван пошел сопровождать свою ненаглядную Лапку до дома, той было еще плохенько после приключений с самовозгоранием, а Белкин и Брайт остались в буфете. Даже доктор-чейнджлинг подхватил свой чемоданчик, нацепил его на бок, демонстрируя сноровку и совершенно не конскую анатомию, и слинял, похлопывая стрекозиным крылом по крышке и что-то напевая.       — Сока хочешь?       Брайт кивнула. Валентин как во сне дошел до прилавка, заказал себе и мелкой по стакану. Есть не хотелось, как-то мутило от переживаний. Не отпускало ложное чувство, что он сделал не что-то плохое в явном виде, а что пони просто восприняли неправильно. И его потом простили. Приходилось постоянно напоминать себе, что ничего такого он тут не натворил. Так что, можете не прощать, раз и не виноват ни в чем. А произошедшее в Эквестрии там и осталось. Пара аримаспи. Пони в Бастионе. Пони в подвале. Кобылка-кирин, наверняка теперь заимевшая фобию. Кто еще? Мелтинг Кэндл? Да, но тут иначе было никак. Оранж и ее дочка Клементин? Да пошли они обе! Брейберн? Тоже нахуй! Вместе с трактором!       Принес стаканы. Томатный. Им обоим, и Белкину, и Брайт, нравится томатный сок.       — Ты не в курсе, если я в качестве благодарности подарю кобылке коробку конфет, это не будет воспринято как знак внимания?       — Смотря какой кобылке. Если вот мне…       — Брайт! Я серьезно! Мне тут Хелицера спасла результаты моего труда! Да и меня самого. Или я так подумал, что спасла.       — Ой… А Кризалис что говорит?       — Ничего пока не сказала, — шефанго задумчиво посмотрел на пони за прилавком. — Может, перекусишь?       — Не, не лезет сейчас, — помотала головой Брайт. — Домой?       — На работу надо бы зайти. Запишу хоть, что там еще сделать надо срочным образом. А может, пару строк выдам. А ты можешь и домой. Или птиц на шариках гонять.       — Я с тобой! — решила Брайт.

***

      Опять был поезд. Теперь не в трубе, лишь кое-где провода закрывались навесами с крутыми скатами, чтоб снег зимой не держался. Иногда обходились крупноячеистой железной сетью, чтоб дурной пегас не врезался в провод. Что-то замкнуть собой надо было еще постараться, ведь расстояния от провода до пути, до несущих конструкций и изоляторы аж гирляндами были не просто так.       Сэнди смотрела в окно вагона. Поезд не летел снарядом, но все равно двигался так, что и «Кристальный Экспресс» как бы не оказался в догоняющих. Впрочем, ехать было относительно недалеко, их странный временный лагерь располагался сразу за пригородными районами Грэйморна. Поля, стеклянные массивы теплиц и разные страшненького вида фабрики перемежались недогородками. Было много типовых домов на две-три семьи, словно отдельные домики склеивали в ряд или углом. Иногда шли многоквартиные дома в четыре этажа или даже выше, напоминающие таковые где-нибудь на окраине Балтимэйра. Не разнокалиберная одноэтажная сонная застройка Додж-Сити или того же Понивиля. Не дома-амбары Эпплузы. Не особняки Кантерлотских предместий. Что-то такое простое, если не понимать, что вода и электричество протянуты в каждый дом. В каждый. Вообще. А ведь не каждый городишко в Эквестрии мог похвастаться таким!       Сэнди, в другой раз пялившаяся бы на все подряд, регулярно вздрагивала, когда видела, как среди мелькающих за окном вагона пони иногда попадаются чейнджлинги и какие-то вызывающие брезгливую опаску гибриды-полукровки. И всем было наплевать на это. Что будет, если перевертыши встретятся на выходе из вагона, Сэнди думать не хотела. Приехала, ебать твоих Принцесс! Но ведь ты именно этого и хотела, умная пони Лайт Сэнд? Чтоб никаких Принцесс до самого горизонта и дальше? Чтоб выкинуть к Дискорду кусочек черного кристалла? Чтоб сны были просто твоими снами?       — Скоро выходим, — сказала Солстис.       — А вещи? — опять вернулась к своей второй навязчивой мысли Сэнди. — Мы же оставили все в лагере!       — Если советник Сворм разрешит тебе здесь остаться, вещи доставят к выделенному жилью. Даже занести помогут, включая твою телегу с барахлом. А в другом случае что их зря туда-сюда таскать? Вернешься в лагерь и после коротких формальностей потащишь все на станцию. В Грэйморне зайдешь в Министерство и потом сядешь на скорый поезд, с багажом помогут. А уж в Тротсильвании как-нибудь сама справишься. Сюда-то добралась.       — Ты так говоришь, словно…       — Что?       — Словно я такая нежелательная пони, которую только обычай гостеприимства не позволяет вылягать обратно за границу.       — Тебе честно? Да, ты нежелательная пони, если тебе интересно мое мнение. Но Сворм решила иначе. А я как-то привыкла доверять нашей Кризалис.       — Вашей? Ты… Ты чейнджлинг?!       — Нет. Я просто работаю в Министерстве миграции. Сворм — моя самая большая начальница. А с учетом того, что она и в Совете практически безвылазно… Ладно, не дергайся. Ты уже все решила и на все согласилась. Бояться поздно да и незачем.       Солстис посмотрела в окно. Пригороды Грэйморна сменились бастионами внешней линии домов, сверкнула внизу вода канала и замельтешили железные конструкции моста. За поросшими деревцами насыпями и заборами из конкрета спокойно проплывали многоэтажные дома строгого вида. Дома-стены. Дома-цитадели. Быстро работая крыльями и закладывая вираж, пролетела пара пегасов. Потом насыпи стали ближе, а заборы — выше, и поезд нырнул в гулкое подземелье с электрическим светом, эхом и многочисленными серыми колоннами. Стал замедляться.       — Выходим, — сказала Солстис и заново повязала платок с элегантной разбойничьей небрежностью.       Сэнди не знала, следить ли ей за спутницей или смотреть по сторонам, впитывая впечатления. Здешние пони, похоже, не любили веселые цвета и отделку деревом. Камень, конкрет, декоративный кирпич и снова камень. Подсвеченные изнутри витражные картины в нишах вместо окон. Залитые светом застекленные стенды со схемами и странные железные ящики с лампочками. В один такой агрегат некий гиппогриф кинул местную монету и получил взамен газету. Сунул за ремень поясной сумки.       Пони шли в разных направлениях, о чем-то болтали на наречии, которое Сэнди плоховато воспринимала на слух. Странно, а с белкопсом такого не было, его речь для пони была понятной. Сэнди вздохнула и внезапно напряглась, когда в стороне прошла легкомысленной рысцой кобылка-чейнджлинг с какими-то побрякушками в жесткой гриве в цвет глаз. Догоняла компанию разных пони. Земные, единорог, опять земные… Кто-то из пони обернулся и сказал что-то смешное. Понька-перевертыш ускорилась, помогая себе полупрозрачными крыльями под ухмылки остальных. Гудели где-то близко электрические повозки. До Министерства миграции проще добраться на такой вот штуке. Подъезжает она к отмеченному линией краю, искря по потолочной сетке штангой-удочкой с такой вот штукенцией на самом конце, и открывает дверь. Ты садишься на свободное место. Пони, управляющий повозкой, еще может сказать, чтоб не толпились. Если мест нет, можно постоять, но это пони сможет, а какой-нибудь минотавр упрется рогами в потолок. Повозка закроет дверь, и пони в форме направит ее, крутя рулевое колесо, в зев туннеля. Там агрегат зайдет боковыми колесиками в специальные желоба, и можно будет не управлять этой штукой, только следить за скоростью.       Повозка подъехала, дверь открылась, скользнув вбок. Сэнди, едва не застрявшая в ступоре в дверном проеме, пересилила себя и прошла вглубь машины. Молоденькая кобылка-перевертыш, что уже сидела в уголке, даже не глянула, так и залипла в своем журнале, только ухом дернула и при помощи магии перелистнула страницу. Сэнди же едва не начала паниковать и метаться, но как-то успокоилась. Паника словно медленно вылилась куда-то. Не до конца. На следующей остановке чейнджлинг вышла, недовольно поморщившись своим мыслям. Или она чувствовала состояние Сэнди? Той было не до этого.       Снаружи, когда доехали, звенел день. Пахнуло съестным.       — Извини, что не угощаю ничем, но все это легче будет на голодный желудок, — сообщила Солстис, словно и не извиняясь.       — А… Хорошо. Просто… а можно как-то без чейнджлингов?       Ну конечно, этих было полно. И они были повсюду.       Здание Министерства миграции выглядело… монументально, что ли. Никаких лишних финтифлюшек, статуй или еще чего. Чем-то напомнило Балтимэйрское Археологическое Общество. Но были отличия. Например, куча указателей, круглый холл, где по периметру находились отгороженные столы для посетителей. Работала, пожалуй, пара. Но и куда-то мигрирующих пони или, наоборот, прибывающих из-за границы было немного.       — Мы к советнику Сворм, — обратилась Солстис к какой-то пони-полукровке за столом, вроде гиппогрифа, но один из родителей явно был черным жукопони. — Не знаете, она тут?       — Советую просто подождать, королева скоро прибудет, — нейтрально ответила эта помесь, сверившись с каким-то журналом или расписанием. Чуть не уронила карандаш. Солстис отвела жмущуюся Сэнди к диванчикам с потертой обивкой из моющейся ткани, жестом предложила присесть. Зря. Кризалис как раз и появилась, помахав всем передней ногой. Заметила Солстис, скорей всего, по платку.       — Пойдем, — одна земная пони едва не потащила вторую. — И хватит трястись!       — Привет, — Кризалис черным долговязым силуэтом словно впитывала свет, как показалось бедной Сэнди. — Эта?       — Да, эта. Лайт Ада Сэнд, — Солстис кивнула-поклонилась и опомнилась. — Добрый день, советник!       Кризалис магией подцепила болтающийся у Сэнди на шее гостевой документ и едва глянула.       — Ладно, — королева перевертышей не успела оглянуться, как подскочил чейнджлинг. — Мун пришла?       — Да, моя королева! Ожидает в медицинском центре, где…       — Тогда идем. Веди.

***

      Сэнди помнила это плохо. Слишком много впечатлений. Слишком интенсивно. Куда-то отвезли, причем, эта странная повозка с ощутимо сдвинутыми задними колесами ехала довольно быстро среди разных других повозок и самоходных фургончиков. Иногда степенно двигались мимо большие сильно застекленные дилижансы, формой чем-то напоминающие их повозку, тоже с растопыренными передними колесами и сдвоенным пончиком задних. Движение регулировалось огнями разного цвета, повозки мигали желтыми и красными лампочками, попахивало керосиновым дымом. Город Грэйморн жил своей жизнью. Огромный по площади и высоте, минималистичный в архитектурных стилях, он словно заранее был создан, чтоб быть именно обитаемым местом, а не крепостью внутри крепостных стен, хотя именно крепостью и являлся. Широкие улицы, интересная планировка, ярусы скального массива острова между каналами. Мосты. Основным звуком города был шум машин, а не перестук хуфов или свистки паровозов и стук вагонных колес. Хотя, как-то мелькнул за громадами домов шустрый низкий составчик без характерного дымного шлейфа. Напрягало обилие электрических проводов. Город словно жрал электричество. Иногда тянулись безликие серые стены или такие же серые заборы из конкретных плит. Исчезали, обрываясь проспектами и скверами. Иногда дороги шли одна над другой, уступами, как это было в Кантерлоте. Но там на дорогах главенствовали пони и иногда их тележки, а тут спешили механические повозки, иногда даже по три-четыре одна за другой. Потом их повозка остановилась, все вышли, кроме чейнджлинга, что управлял этой штукой. И был парк за декоративными воротами. За деревьями тщетно пряталось большое здание, сделавшее бы честь Балтимэйру. Зашли в эту громадину, оказавшуюся огромной больницей, потом попали в безликое помещение без окон, но с ярким электрическим освещением, уложили на груду мягких не то ковриков, не то подушек. Странная темно-синяя единорожка поправила лампы и ширмы. Присутствовали еще некие пони, включая медика, кто-то приготовился записывать, разложив бумаги на видавшем виды столике и заняв скрипучий стул. На столе лежал список даже не вопросов, а тем для вопросов. Конечно, с подписью Сэнди. А куда деваться?       — Начнем, — сказала Кризалис и что-то сколдовала, отчего у Сэнди закружилась голова.       На что это было похоже? Да на липкий болезненный сон на грани кошмара. Когда словно задыхаешься, дергаешься и не можешь проснуться. Так плохо Сэнди было только в бытность жеребенком, когда она подхватила воспаление легких и что-то там еще до кучи. И выяснилось, что она еще и плохо переносит медицинскую магию против бацилл. Но это воспоминание мелькнуло и ушло. А вот пески Бэдлэндс возвращались снова и снова. И та гадость, которую наговорил Белкин. И страх, густо замешанный на остром чувстве одиночества. И, конечно же, поездка по всей Эквестрии, когда Бон Вояж пытался уничтожить какую-то печать. Сэнди со странным горьким удивлением спрашивала себя, почему она вообще поверила этим пони? Док Чип Ресепи, Силк Винг, Найт Спирит, Вояж… И она. Что они делали? Зачем?       Потом вдруг начали сниться разговоры с пегасом по имени Стронг Клауд. Цены на револьверы, суммы за найденное, эскизы оружия… Снова Белкин. Все как-то снова завертелось в голове и пришло к посещению Понивиля, когда Сэнди рисовала Замок Дружбы.       Затем Сэнди опять вспоминала поездку. Как опасалась эту Найт Спирит, как ужаснулась увиденному в купе вагона, когда чейнджлинг показала превратившихся пони. Как Вояж составил антипечать. Как они проявили Верность путем заговора, Смех при помощи насмешки, Правду посредством разглашения порочащих сведений и обвинений во лжи. Как их магии кто-то помог в трех точках, выдав темные версии Щедрости, Доброты и Магии.       Потом в воспоминаниях появился Дискорд. Но так, мелькнул и исчез.       Сэнди внезапно проснулась. Мутило. Зазвенел чей-то рог, стало холодно и пусто в голове. Равнодушно. Какие-то пони помогли сесть.       — Приходите в себя, внимательно читайте протокол и подписывайте, если все верно, — Кризалис темной тенью маячила на периферии зрения.       — Что… Что со мной теперь будет?       — Что захотите. Можете остаться, а можете покинуть Сталлионград, я понимаю, почему вам так здесь некомфортно. Кстати, приношу официальные извинения. Если остаетесь, то придется походить в школу. Как раз, пока летние вакации… Месяца для занятий по адаптации и основам речи вам хватит. А вот возвращаться в Эквестрию я не рекомендую. И не только из-за того, во что вы оказались вовлечены. Вот же! Ну, теперь хоть окончательно прояснилось, зачем Сталлионград посылал за море эту штуку…       — А… Как тут с работой и жильем? Я бы могла помочь с раскопками или с сортировкой найденного…       — Что-нибудь придумаем. Что, Найтмер?       — У Иней возникли некоторые вопросы, которых не было в списке.       — Она еще тут?       — Да. И она весьма рассержена. Я буду переводить.

***

      — Просто расстрелял? А, еще и прикопал! Ну, Валентин! Так, что он говорил? Как-то пытался успокоить? Позволил выплакаться и все? Ах, посоветовал не терять влагу? И что дальше?       — Ему негде было остановиться… И я пригласила его домой, — Сэнди вспоминала это как нечто давнишнее и уже совершенно неважное, краешком сознания отмечая, что эта странная пони была знакома с Валентином.       — Угу. Корчил из себя придурка из дикой деревни, но постоянно прокалывался на уровне знаний? Та-а-ак… К пони как относился? Понятно. А потом? Почему он сбежал?       — Он спросил, поступят ли пони с ним как с глупой коровой…       — Я бы не назвала коров глупыми, — влезла Кризалис.       — Он… Он просто одной фразой утопил в навозе всю Эквестрию. И я ударила его. Я ничего такого не хотела, честно! Но это невозможно! Он говорит — и все становится нечистотами! Он молчит — и лучше бы говорил! Я просто не сдержалась. А он… Он решил, что я хотела его убить… Вот все переврал! И даже не дал возможности извиниться. И ушел. Я пыталась как-то пойти поискать, но… Как провалился. С ним ведь ничего плохого не произошло? Пожалуйста, скажите, что с ним все хорошо! Пусть у него все будет хорошо! Пожалуйста!       — Найтмер? — вопросительно посмотрела Кризалис.       — Ничего. Никаких воспоминаний о приглашении к Селестии, никаких следов вмешательства или подозрительных лакун в памяти. И еще…       — Да?       — Иней нисколько не удивлена агрессивностью и особенностями поведения нашего общего знакомого. И вообще, походя помочь и сбежать, корчась от отвращения, для Белкина есть нечто привычное. Со слов Иней, это очень характерно для него. Кстати, ей тоже хотелось надавать ему по роже вскоре после знакомства, хотя ничего плохого он не сделал, если подумать.       — И почему меня это не удивляет? — тихонько пробормотала Кризалис. Потом добавила, повернувшись к Сэнди:       — Валентин не хотел видеть вас здесь.       — Я… Как скажете. Просто пусть у него все будет хорошо, а не как у меня? Вы же можете, чтоб хорошо? — Сэнди поняла, что придется пытаться устраиваться в Тротсильвании, как и говорила Солстис. Или сразу на Счастливых Лугах?       — Вам точно нельзя в Эквестрию, — вздохнула Кризалис. — Я не знаю, насколько эффективно то, что вы все натворили, да еще в компании с моей Спирит, но если вы разрушили какие-то планы Селестии, она вас убьет.       — А если не разрушили, а помогли справиться с прорывом реальности? — спросила незнакомая пони, что писала протокол.       — Тем более убьет. Чтоб не болтали, как Принцессы чуть не сгноили мир по собственной дурости.       — И что теперь? — спросила Сэнди.       — Тащите сюда этого придурка, — поменялась в лице единорожка с нехорошим именем Найтмер Мун. — Я с ним поговорю.       — В Эпплузе, значит, тоже он отметился. Да, что-то он говорил, будто какая-то школьница планировала его убийство, а я еще не придала значения этому бреду, — у черного аликорна со стрекозиными крыльями явно помимо набора воспоминаний Сэнди были некие сведения от самого Белкина.       — Да его почерк! — Найтмер говорила на странном сталлионградском диалекте, что был характерен для белкопса. — Ну, Валентин! Я тебе устрою!       — Марина, уймись! — косо глянула Кризалис.       Марина? Это форма имени Найтмер? Или что-то другое?       — Нет уж! Я с ним поговорю!       — Хорошо. Можно будет выдернуть его сюда, если не ушел куда, — что-то такое Кризалис уже придумала. — А пока расписываемся в бумагах. И я напоминаю всем, что разглашение чужих воспоминаний, привычек и мыслей, полученных магическим путем, карается по закону длительным физическим трудом на свежем и холодном воздухе.       — Куда мне теперь? Обратно в лагерь? — спросила Сэнди.       — Нет. Будь рядом. Сейчас пожрать надо сходить, сил нет. Солстис, составишь компанию?       — С удовольствием, советник!       — Всегда строго и официально, — беззлобно пробурчала Кризалис. — Милая Солстис, ты уж постарайся не дойти до того, что своему жеребцу начнешь намекать на близость при помощи справки и уставного запроса на спаривание.       Найтмер хохотнула и предложила оформить бумагу с отрывными талончиками и вписывать отметки в журнале посещений.

***

      — Слу-у-у-шай! А чего бы нам не махнуть в Касафланку? — внезапно спросила Спирит.       — За… Зачем? — не понял Бон Вояж. — Просто так? Попутешествовать?       — Да ну! Просто так — это затратно! — Найт Спирит нахмурилась, что-то прикидывая. Вояж, уже намеревавшийся заснуть после секса, потряс головой. К слову, Спирит сегодня первый раз не вырывалась, хотя и требовала, чтоб Вояж ее держал. Наконец-то доверилась? До этого она тоже особо не паниковала и не дергалась, только перед оргазмом, но как-то было заметно, что ей каждый раз не то страшно, не то еще что.       — Тогда что?       — Ну-у-у… Ты как видишь дальше свой путь? Коммивояжер с предложением массового убийства грызунов, фруктовых вампиров и параспрайтов за приемлемую цену? Нет, оно интересно, и я даже могла бы связаться со своими и запросить некоторые материалы по опыту Сталлионграда в таких делах…       — И что тебя останавливает? И, кстати, а как вы держите связь?       — Проще всего это сделать анонимной почтой кое-кому здесь, чтоб услышали кое-где там. Сам-то не этой же конторой пользовался?       — Хм! — сон ушел окончательно. Бон Вояж с неким затаенным страхом предположил, сколько же чейнджлингов среди акционеров и учредителей этой полулегальной почтовой службы, что довольно вольготно чувствовала себя на побережье. Да ладно побережье! Как бы не вся Эквестрия была покрыта сетью «филиальчиков».       — Так как?       — А при чем тут Касафланка?       — Кофе и фрукты. Собственно, это и есть мое предложение.       — А поподробнее?       — В Сталлионграде с экзотическими фруктами плоховато. Полно яблок, груш и кислющей вишни, овощи круглый год, но вот гадский континентальный климат немного мешает выращиванию цитрусовых и всякого такого.       — У вас там голодно?       — Поменьше читай местных газет, хотя, я сомневаюсь, что там про нас пишут хоть что-то. Хоть вранье. Нет, у нас там просто недостаточно разнообразно чтоб за низкую цену.       — И ты предлагаешь мне заняться торговлей фруктами?       — Нет. Не твое призвание, если честно. А вот травить местное зверье в садах… Да еще предотвращать истощение почв… Ядовитой алхимией, естественно! — Спирит заулыбалась и игриво дотянулась задней ногой до бедра Бон Вояжа, намекая на кьютимарку.       — Думаю, вырастить что-то будет самой маленькой проблемой. А как перевозить? Тем более, сейчас такие сложности с дирижаблями… А морем выйдет долго.       — Вот! Есть идея использовать дирижабли без магических кристаллов.       — И везти пару ящиков с фруктами? Потому что больше такой дирижабль не поднимет?       — Бонька, ну не глупи! — Спирит с удовлетворением послушала возмущенное сопение единорога. — Я тут узнала, что наша королева ищет оставшихся без работы пони, что обслуживали дирижабли. Смекаешь? То есть, вопрос с камнями решен. Или будет решен.       — Как ты это узнала? Какой-то секрет?       — Радио. Обычный приемник. Просто надо знать, где и что слушать.       Да, у приемника Спирит залипала регулярно. Бон Вояж, проявляя инерцию мышления, думал, что его кобылка просто не может наиграться с диковинкой, а тут вон что.       — Надо же… Ты хочешь найти мне дело жизни? — робко улыбнулся Бон Вояж. — Спасибо. Но я должен подумать. Ведь просто так срываться в другую страну… Хорошо хоть не в одиночку, а с тобой.       — И, возможно, с твоими родными.       — Почему? И зачем им это? И в какую сумму обойдется?       — Сладкий мой, а как сам-то думаешь, есть ли в Касафланке чейнджлинги, если на том же континенте находится Старый Улей? С жильем точно помогут, хотя на такой вот красивый домик можешь не рассчитывать. А почему и зачем… Есть некоторые подозрения. И если они подтвердятся… Бон, я ведь всех из тюрьмы не вытащу. А из лечебницы для скорбных разумом, куда вы все можете загреметь после интереса к вам Принцесс, и вытаскивать будет незачем.       — Ты думаешь, что…       — Надо отыскать явные признаки того, что наше волшебное путешествие имеет какой-то эффект. Но явные только тебе. Сможешь? Мы точно должны знать, что оно как-то проявляется или уже не проявится. И успеть надо до того, как это заметят в Кантерлоте и начнут рыть землю. Нам для могилки…       — Я подумаю, что там можно сделать.       — Вот и подумай. И помнишь, я говорила тебе, что в случае чего ты мне сердце не разобьешь?       — Типа, вы не умеете любить?       — Не умеем. Но я уже с трудом представляю, как я буду без тебя… Не отпускай меня, ладно?       — Держать крепче? — грустно и с намеком усмехнулся единорог.       — Да. Держать крепче.

***

      — Па-а-ап? — Брайт сделала вид, что рассматривает оладьи на большом блюде. А может, и впрямь думала, съесть ли еще парочку, добирая остатки варенья, размазанного по тарелке.       — Что?       — А что это за ненормальная пони, с которой ты целовался?       — Эм-м-м… Ее зовут Найтмер Мун. Как Лунную Пони. А почему ты решила, что она ненормальная? — Валентин приложился к чашке. Чай был с какой-то местной травой.       — Она совершенно по-разному говорила. Как будто в ней жила еще одна пони.       — Брайт… Ты ведь знаешь, что я не с Эквуса? Догадалась?       — Какое-то отражение Эквуса? Тень мира? Как в книжках?       — Почему ты так решила? Ну, что отражение?       — Ты совершенно не разбираешься в магии. Нет, не так. Ты что-то видел и читал, но для тебя это какие-то фокусы. Обман природы, вот. Да и сам… Мне тетя Кризалис говорила, чтоб я поменьше была рядом с тобой. Ну, когда совсем близко. Типа, хотя бы в паре шагов. Значит, тот мир не совсем настоящий, раз магии нет?       — А вдруг это Эквус является отражением? — усмехнулся Белкин. — А магия позволяет существовать этому кривому отражению другого и настоящего мира?       — Да ну! — Брайт свирепо посмотрела на облизанную вилку.       — Не дуйся. И чем тебе не угодила Найтмер?       — Она ненормальная. А ты так на нее смотрел…       — Не на нее. На ту, что в ней. Но… Забудь. Найтмер, полагаю, рано или поздно «вылечится», если это можно так назвать. А самой Найтмер я не особо-то нравлюсь. Так, терпит.       Валентин глянул за окно кухни. День перевалил за обеденное время, что, собственно, и было отмечено оладьями из покупного теста, раз уж шефанго в силу собственного негодяйства не хотел связываться с дрожжами, полагая, что это надо кидать в сахарную воду, а потом перегонять… Шутка. С алкоголем Валентин почти не имел дел. Что-то пробовал, но по чуть-чуть, не более того. Ожидать неприятности лучше на трезвую голову. И вообще, не сходить ли куда? Сесть на электричку и отправиться смотреть какой городишко. Или затащиться в музей в Грэйморне и там попялиться на экспонаты и послушать поньку-экскурсовода. Да и для Брайт это было бы и развлекательно, и даже образовательно.       — Брайт, солнце, а давай-ка в музей поедем? Или ты по улице бегать собиралась? Да твою-то налево!       Последнее предназначалось дверному звонку. Мало того, в дверь еще и забарабанили копытами!       — Иду, иду!       — Мастер Белкин! Королева! — всклокоченный Ронг Степ опять пучил насекомые глаза и не мог отдышаться. Как будто так бежал или летел, а не на машинке прискакал.       — Что? Кстати, добрый день.       — До… Добрый! Королева вас требует! Там!       — Что-то с Найтмер или Лапкой?       — Нет! То есть, да! То есть, все нормально, но это по вашей теме!       «Комп сломали, небось, лошади кривоногие!» — со смутной тоской подумал Валентин. Ну, так-то, еще та Лонг Ярд могла что-то начудить. Но что? Она же на верфи работает!       — Брайт?       — С тобой. А то вдруг опять целоваться там начнешь?       — Ах ты!..       Но собрались быстро. Чейнджлингу по дороге к машине скормили оладушек. И поехали. Все-таки, двигатель напрямую колеса не вращал, а крутил генератор. Электрическая трансмиссия с буферным аккумулятором. Это Белкин понял по дергающимся стрелкам приборов, поскольку сел вперед. Такое решение хоть как-то спасало динамику машины. А вот расход топлива без высококачественных электромоторов и генератора… Н-да… Все-таки, не карьерный самосвал и не корабль, чтоб так делать. Хотя, при торможении машинка интересно дергалась, что наводило на мысль о частичной рекуперации. Валентин смотрел на интерьер, отмечал явную схожесть с виденным еще в родном мире и прикидывал, не Лапка ли это поработала. Что-то могло и просочиться. Что-то могли занести до Лапки. Кстати, жалко ее. Застряла тут, как и сам Валентин. Но у Белкина хоть оригинал там остался. А Лапа — все. И Марина. Блин, ну как так-то? Ведь даже не спроецировалась нормально! И не поговорить толком наедине.       Машина тем временем шустренько шла по дороге. Не асфальт, а плитка с каким-то вязким заполнением швов. Сложно сказать, сколько времени это укладывали, но держалось неплохо, хотя увлечение понек пористой резиной в шинах было сомнительным шагом. Так-то классические альфа-стирлинги не склонны к какой-то особенной трясучке, а вот от дороги вибрации шли. Клиновидно-наклонное лобовое стекло из двух половин напоминало старую фантастику и какие-то послевоенные автомобили.       Въехали в город. Как и в прошлый раз, сложно было сказать, где начинается или заканчивается Грэйморн. Если только принять за границу каналы…       В медицинском центре Белкин уже был. Лифт вниз, коридор без окон… Тот самый небольшой зал, где иногда расставляют добытые всеми правдами и неправдами магические кристаллы, где Белкина проверяли магией теней на возможность аликорнизации. Кстати, Криська так и не рассказала толком, что там вышло.       И старая знакомая, век бы ее не видеть, Лайт Ада Сэнд. Ебнутая на всю башку. Вот нахер Криське этот, бля, археолог? Своих специалистов нет? Валентин пожалел, что не взял с собой пистолет.       — Белкин? Вы… Вы же обещали! Вы обещали, что с ним будет все хорошо! Что вы не втянете его в это! — закричала эта ненормальная. Хотя, сильна. Бояться чейнджлингов и орать на их королеву? Точно сильна.       — А что не так? — Кризалис посмотрела на земную пони как на раздражающее животное. Колыхнулись хвосты, в которые Криська собрала гриву. Запасные резинки по устоявшейся привычке носила на передней ноге.       — Вам мало меня, да?! Вы забрали мои чувства, мою память, вы… Вы не оставили мне ничего моего, чтоб без вас, чтоб нипони не хватал и не рылся! Хорошо, я сама согласилась! А он тут зачем? Мало вам, да?! Все нажраться не можете?! — Сэнди даже сделала шаг к Кризалис. И получила магией. Но, насколько Валентин понял, ничего особо болезненного. Так, приостановили. Вариант магической анестезии с частичным обездвиживанием.       — Привет, Валентин, — Кризалис усмехнулась. — Вот, тебя защищает. Понять бы еще, от кого…       — Зачем она тут? И зачем тут я? — Белкин пару раз вздохнул, успокаиваясь. Или делая вид. Сзади выглянула Брайт, едва коснулась ноги белкопса боком, сбрасывая неприятную магию этого места. Или то кольцо все еще давало о себе знать? Так-то единороги искорками из рога постреливают.       — Она тут как специалист по письменности драконикусов, — пояснила Кризалис. — Видишь ли, те вымершие ребята что-то знали про Древних. Суть, проявления…       — Суть у них одна — уничтожение разума и извращение жизни. А проявления мы видели. Так зачем тут она?       — Есть кое-что еще. Глянь, — Кризалис магией подхватила блокнот со столика и отправила белкопсу. Тот привычно поймал, заметив, как рассеялась искорками магия от касания.       — Что это?       — Замок Дружбы. Кстати, талантливо нарисовано.       — Я про символы. Они там и вправду есть?       — Мисс Сэнд утверждает, что есть, но нипони их почему-то не хочет видеть. А расшифровывается все туманно. Твоя Марина, кстати, просыпалась и обратила внимание на некоторые фрагменты памяти Сэнд. Кто такой Иак-Сакакх? Не в курсе?       — Йог-Сотот. И это не кто, а что. Злая суть самого пространства. Символ межзвездной пустоты и того, что за всеми звездами. Ключ к иным мирам. Помнишь, я тебе про одного нашего писателя рассказывал? Вот он и придумал.       — Это связано с Древними?       — В тех рассказах? Да. Напрямую. Но ты же не хочешь сказать, что в Эквестрии на символе магии и дружбы…       — Я? Не хочу. А вот она — сказала. И это замечательно укладывается рядом с антимагией в Бэдлэндс, посылкой экспериментального летающего корабля из Сталлионграда к Дискорду в задницу, лишь бы успеть прибить то, что уже оттуда лезло… А та дрянь в Злых Лесах? От которой обшивка пескохода язвами пошла? А Саутсток?!       — Крис… Крис, успокойся. Я помню, — Белкин поискал, куда присесть. — Хорошо, Сэнд вам нужна. Но я-то тут зачем?       — Ты — детектор. Ты можешь сказать, что происходит. Ты сам по себе находишь неправильности. Я надеюсь, что сможешь обнаружить первые признаки, если опять полезет то, что было в Саутстоке.       — Разве что… Знаешь, или Селестия замазана этим, или не понимает, на краю какой жопы она балансирует, пытаясь заглянуть в самую дырку. Впрочем, результат будет один.       — Что будет, если…       — Не справимся? — Валентин покачал головой. — Сдохнем. В лучшем случае. Так что, иди и утопи в море золотую пластинку. Это будет платой Великому Ктулху за быструю смерть. Вариантов слинять с планеты ведь не предвидится?       — Можем и успеть. Вот эта кобылка, ненависть к которой так из тебя и лезет, учудила некое турне по Эквестрии с забытой ныне магией узоров. Типа, нужная секвенция магических нот в нужном месте и в нужное время… Кстати, твой знакомый Бон Вояж там засветился.       — Хм. Ты сможешь вытащить его оттуда? Нужны идеи и коварные планы как смотаться?       — Для начала я понаблюдаю, что там будет происходить, — Кризалис о чем-то задумалась. — А потом уж его самого спросим. В случае чего, с ним там Найт Спирит.       — До сих пор?       — А что ты удивляешься?       — Я думал, она твое задание выполняла…       — Одно другому не мешает. Ладно, я в Совет помчалась.       Белкин оглянулся на Брайт, на Найтмер, что молчала все это время. Посмотрел на незнакомую земную пони с большим платком на шее.       Найтмер внезапно дернулась, подошла к столу и, выбрав чистый лист, быстро что-то написала. Сложила несколько раз и отдала листок Сэнди.       — Нам обратно? — спросила пони в платке.       — Не знаю, — ответила Кризалис, уже подходя к тяжелой двери. — С учетом того, что наша испытуемая оказалась в помыслах чище слезы жеребенка… И убивать она никого не собиралась, уж это мы тщательно посмотрели. Знаешь, Белкин, мне очень хочется повесить на тебя и ее тоже. Чтоб хоть две кобылы тебе мозг вправили, а то Брайт одна не справляется. Так! Что опять?       — Я… ей… не… доверяю…       — Она не замыслила ничего плохого. В ней нет второй личности или следов магии разума. Никаких провалов в памяти.       — Нет. Не заставляйте его. Я уйду. Так будет лучше, — сказала Сэнди. И расплакалась. Странная пони Найтмер Мун только головой покачала. И пошла вслед за Кризалис. По дороге бросила:       — Валентин, хоть и протестует воспитание мое, но замечу, что поцеловать тебя было совсем не противно. Даже странно.       И покосилась на дернувшуюся Лайт Сэнд. После чего добавила, что есть те, кто никак не решится, а есть и те, кто не может перестать издеваться над собой. — Ну? — потребовала ответа пони с платком. — Кто-то не понял намека советника? Объяснить?

***

      Ехали сначала молча. Сэнди, как выяснилось, боялась здешнего метро. Дрожала, но терпела. Сопровождающая их пони с платком, которую звали Винтер Солстис, должна была посмотреть условия проживания и запомнить адрес, куда доставлять вещи иммигрантки.       — Я пожалею об этом. Если успею, — буркнул Валентин.       — Она хорошая, — возразила Брайт.       — Ты-то откуда знаешь? Видишь ее первый раз в жизни… Сэнди хотела что-то возразить, но заставила себя промолчать.       — Я… Я теперь иногда чувствую. Это как запах мыслей. У тех, в подвале, мысли пахли по-другому. Как будто в голове что-то прокисло. Ну или когда на рынке куриные яйца покупаешь, их надо посмотреть на свет. Тут что-то похожее, но с магией. Мысли так видны. Хорошие или гадкие. Даже не мысли, а их тени.       — Я думал, твой Особый Талант заключается в умении делать лампы. А ты у нас вместо овоскопа?       — Делать лампы — это призвание. А Талант… Ну, это тоже.       — Выходим на следующей, — сказал Валентин. — Солстис, что с вами?       — Зябко. Вы, случаем, черный кристалл с собой не таскаете?       — Нет. Я сам как черный кристалл.       А Сэнди подумала, что все повторяется как не слишком смешной анекдот. Теперь она погостит у Белкина дома, пока ей подыщут какую-никакую конуру. Ну, наверняка у него есть диванчик, похожий на тот, на котором она тогда поселила белкопса. Еще назойливо крутилась в голове мысль, что Белкин спутался с малолеткой, но умная пони Лайт Сэнд все-таки не ляпнула это вслух. Тем более, мелкая как-то назвала белкопса папой. Приемный? А вдруг дюжину лет назад он спроецировался и обрюхатил какую кобылу?       «Сэнди, да ты никак ревнуешь?» — подумала одна земная пони. Вторая, похоже, думала о чем-то отвлеченном. Опять. Спонтанно поправляла платок, словно хотела спрятать следы от травм.       — А вы, вообще, чем занимаетесь? Есть какая-то работа? — вдруг спросила Солстис, что-то вспомнив. — Просто, мне надо знать, что вы способны принять гостей и оплатить повышенное потребление электричества. Тем более, вы опекаете жеребенка, как я поняла.       — Я тут программы пишу. Для вычислителя. Подробности можете выяснить у Кризалис.       — Хорошо, я выясню, — нейтрально пообещала Солстис. Белкин ей явно не нравился. И чего советник Сворм в этом существе нашла?       Сэнди уже решила испугаться предстоящих проблем, но увидела, как мелкая Брайт едва улыбнулась. С таким знающим и немного злорадным видом, как будто эта Солстис ей чем-то насолила. Вообще, эта Брайт выказывала минимум чувств, словно научилась подобному от Валентина. Но вот тут немного проступило. Чуточку. Сладкое ожидание мести за былую боль, что причинили-то совсем другие пони.       А что чувствовала сама Сэнди? Вину, обиду, страх. И словно ее снова изнасиловали. Нет, не так. Словно это был очень официальный и очень неприятный осмотр с какими-то процедурами по кобыльей части. Бесило, что ни одного осуждающего взгляда, ни случайного слова… Только по делу, только серьезно и с подписями на важной бумаге. Странно, ведь серьезность и следование регламенту и протоколу как-то должны настроить на спокойный лад. А Сэнди бесилась, даже страх перед этим ненормальным транспортом отступил. Вроде как не оценили ее душу. Одновременно это как-то придавало уверенности, что теперь ее сны останутся только ее снами. Вообще, все вокруг казалось сном. Из тех снов, после которых просыпаешься в слезах и странном расстройстве чувств, но в которых хотелось бы остаться.