Наиправдивейшие истории, расказанные господином де Курсийоном

      Это случилось давно.       Так давно, что истории об этом уже умерли. Рассыпались прахом в памяти людей, оставив лишь смутные сказки и страх. Страх перед темнотой недр, перед землёй, жадно принимающей в себя трупы, перед голосом, звучащим из глубин.       Для Него же время не имело значения — и оттого ярость Его не слабела. Он давал этим жалким людишкам всё, что они просили: власть, силу, магию. И как они отплатили Ему? Разрушили Его святилища, разбили жертвенные камни, забыли самое Его имя, сохранив простое "демон". А ведь Он был их богом, их господином, их владыкой, могущим и карать, и миловать!..       Миловать, впрочем, Он не любил. И, отступая перед яростью своих восставших рабов, по живому обрывая корни, связывавшие Его с теми землями, Он оставил им в наследство проклятье — свою кровь. Чёрную, мёртвую, ядовитую. Однажды она должна была отравить их, заставить корчиться в муках и искать чудесного исцеления у свергнутого владыки...       Он ждал, затаившись.       Здесь, на самом краю мира, Ему пришлось стать осторожнее. Он больше не требовал жертв напрямую — но говорил о равновесии и справедливости. И смертные слушали Его, принимали и покорялись... Когда на острове появились потомки тех, изгнавших Его когда-то, Он помог своим новым слугам. И взамен у Него появились жрецы, преданные Ему душой и телом. Стоит попросить — и они подарят Ему кровь до последней капли, стоит позвать — и они прорастут жёсткими побегами, отдавая себя и превращаясь в Его верных стражей...       А потом потомки отрёкшихся вернулись. Теперь от них пахло золой, смертью и отчаянием — значит, месть совершилась. Отравленные, испуганные, они искали спасения, как Он и ожидал. Скоро, очень скоро они найдут к Нему дорогу — и будут умолять о чуде. И Он ответит, скажет, что проклятия нет, но есть возможность исцеления. Он позволит своим верным донейгада отправиться вместе с просителями, и те понесут, как спасение, Его суть. Дадут Ему укорениться и вновь прорасти сквозь большую землю.       Он вернётся в прежней силе — и им уже никогда в голову не придёт бунтовать. Они снова привыкнут отдавать тела земле, насыщая её. Они снова будут произносить Его имя — с восторгом, раболепием, ужасом.       Его называли Многоликим.       И Он был голоден.