Наиправдивейшие истории, расказанные господином де Курсийоном

      — Второго такого шанса может и не представиться! — глаза де Сарде горели охотничьим азартом. — Я знаю, этот Монсиньи шпионит одновременно для Телемы и Альянса. Нам надо отыскать его грязные секреты, чтобы иметь возможность при случае... надавить.       — О да, дитя моё, — подозрительно легко согласился Петрус. Наверняка у старого пройдохи свой интерес в этом деле. — Никогда не помешает иметь лишний рычаг влияния на таких людей.       Дипломаты, чтоб их...       — Ну и как ты туда проберёшься, куртизанкой переоденешься? — тяжело вздохнув, поинтересовался Курт. — Или представишься всеми титулами и попросишь пропустить?       Разумеется, такое предположение было сочтено оскорбительным:       — За кого ты меня принимаешь?! Мы с тобой оденемся, как средней руки дворяне. Шляпу пониже, воротник повыше, никто моей метки не разглядит, вот увидишь. А что касается того, как нас пропустят... Та-дам! — На этих словах из кармана были жестом фокусника извлечены какие-то цветные карточки с помпезными завитушками. — Пришлось перекупить их у завсегдатаев этих встреч, но дело того стоило. Благодаря этому мы попадём туда совершенно легально... почти легально... Курт, да не хмурься ты так! Мы с Константином много раз это делали, и ни разу не попались!       Курт снова вздохнул. И в который раз подумал, что надо потребовать надбавку за такую работу. Вот вернутся они в Новую Серену, и тогда непременно...

***

      — А надо сказать, тут празднуют с размахом. Не то, чего ожидаешь от телемцев... — Голос у де Сарде был преехиднейшим, а улыбка, сверкавшая из-под низко надвинутой шляпы — предвкушающей.       — Здесь вовсю пахнет развратом, — вполголоса заметил Петрус. Хотя не сказать, чтобы в голосе его звучало такое уж осуждение.       Лично Курт чуял только запах аль-садских благовоний — и это в центре Сан-Матеуса! — недорогих духов, вина и пота. Но Петрусу, конечно, виднее...       — Курт, — раздалось раздражённое шипение со стороны де Сарде, — сделай лицо попроще. Не забудь, ты дворянин, который пришёл сюда ради развлечений, а не ради того, чтобы меня охранять!       Курт поморщился, но честно попытался изобразить на лице выражение ленивого любопытства, без которого большинство аристократов в Серене попросту не выходили из дома, и подхватил с ближайшего столика кубок с вином. Он повернулся к де Сарде за оценкой своего лицедейства — однако увидел только округлившиеся глаза и отразившуюся на лице откровенную панику. Узнать о причинах оной Курт не успел. И всё, что ему осталось — это наблюдать за тем, как де Сарде с полузадушенным "Простите, святой отец!" вцепляется в крахмальный воротничок Петруса и притягивает того ближе, чтобы впиться в губы не слишком целомудренным поцелуем. Да какое там целомудрие — видал он маркитанток, которые вели себя скромнее!       Мимо проплыл смутно знакомый Курту господин в компании виснувшей на нём полураздетой девицы. Девица хихикала, господин пускал слюни на её декольте и не замечал никого вокруг. Тем не менее, прошло ещё добрых полминуты, прежде чем де Сарде, наконец, пришло в голову выпустить Петруса из своих цепких объятий и объясниться:       — Это Адриан из нашей дипломатической миссии. Он мог бы меня узнать, вот и пришлось... импровизировать. Признаю, однако, мои действия были поспешными, и мне невероятно стыдно за свою опрометчивость. Правда! — Но, судя по выражению лица де Сарде, стыд там и не ночевал: оно было каким-то слишком уж довольным.       Петрус кашлянул и начал старательно отправлять манжеты, не глядя ни на де Сарде, ни на Курта.       — Мне кажется, он был слишком занят, чтобы обращать внимание на других гостей.       — Возможно. Но нельзя же было рисковать нашим инкогнито!       Кажется, Петрус хотел что-то ответить, но в этот момент он кинул взгляд на других гостей — и тоже что-то увидел. Потому что слегка побледнел, что-то буркнул в усы — выругался, похоже, — и уже сам торопливо развернулся спиной к залу, придавливая де Сарде к стене, как самый нетерпеливый любовник.       — Женщина в зелёном плаще. Это Корделия, — тихо прошипел он озадаченному внезапным маневром Курту. — И уж она-то точно узнает нас обоих с первого взгляда!..       Дважды объяснять никому не пришлось. Изображая бурную страсть, де Сарде и Петрус ввалились в один из альковов, задрапированных алыми телемскими портьерами. Ну а Курт поспешно спрятал лицо за кубком. Конечно, вряд ли мать-предстоятельница помнит лицо каждого встреченного телохранителя, но всё же...       Де Сарде и Петрус, тем временем, подошли к созданию прикрытия со всей ответственностью. Звуки поцелуев и стоны звучали на редкость натурально — даже Курта проняло. Слегка.       — Всё в порядке, она уже ушла, дальше спектакль продолжать не обязательно, — проворчал он, как только укутанная в зелёный плащ фигура скрылась за дверью. — Эй, Ваше Превосходительство? Святой отец?.. Вы меня вообще слышите?       Так и не получив ответа, Курт раздражённо пнул подвернувшуюся под ноги бархатную подушку. Похоже, искать здесь Монсиньи ему придётся в одиночку.       Ну, по крайней мере, вино на этой вечеринке было хорошим.

***

      Всю дорогу до посольства Курту пришлось любоваться на задумчиво-мечтательные улыбки вкупе с попытками разгладить измятый белоснежный воротничок и оправить кружево на безнадежно растерзанной рубашке. Под конец Курт все-таки не выдержал и прошёлся на тему необычных вкусов аристократии и пагубных последствий целибата.       Ответ де Сарде и святого отца оказался быстр и на диво единодушен:       — Курт, будь любезен, закрой рот.       — И правда, сын мой. Лучше помолчи.