Наиправдивейшие истории, расказанные господином де Курсийоном

      Сначала Айден её ненавидит.       Потому что наставник ушёл вместе с ней — и умер. Умер глупо, нелепо, из-за какого-то больного ренайгсе... Когда она приходит в деревню Веншавейе рассказать об этом, её голос вздрагивает, словно ей трудно сдержать слёзы, но Айден только презрительно кривит губы — не верит в это притворное горе. Она — чужачка из-за моря. Лгунья, как все ренайгсе.       Айден помнит её имя — де Сарде, — но не называет её так даже в мыслях. С чего бы? Она ему не сестра, не подруга, не возлюбленная.       Его соклановцы смиряются с потерей, все смиряются — но только не Айден. Развешивая под потолком высушенные травы, запирая слова в очищенной коре, слушая ветер, он вспоминает Катасаха и обвиняет чужачку в его смерти. От того, что ему есть кого ненавидеть и кого винить, становится чуть легче.       Она приходит в деревню снова и снова, и снова. Айден даже рад — ему есть на кого излить свой гнев, чтобы тот не застаивался, как желчь в печени. Она всегда выслушивает его упрёки молча, не пытаясь защитить себя. Только каждый раз повторяет: «Мне жаль». И задаёт вопрос: «Я могу тебе чем-то помочь?»       «Нет, — каждый раз шипит Айден. — Нет, ренайгсе, просто уходи. Убирайся». Тогда она кивает и идёт к его соплеменникам. Расспрашивает охотников о добыче, слушает воспоминания стариков, договаривается с торговцами об обмене, даже возится с детьми. И — Айдену неприятно признавать, но это правда — в деревне она не выглядит чужой. Иногда он задумывается о том, как всё было бы, родись эта женщина на Тир Фради. Как она стала бы ученицей донейгад. Как смотрелись бы бело-синие знаки клана на её лице. Как она стала бы его сестрой. Или подругой. Или возлюбленной... На последней мысли Айден спотыкается, вспоминая, что это из-за неё умер Катасах. Больше о ней Айден не думает.       Во всяком случае, старается.       А потом начинается война. Он не участвует в сражениях, его дело лечить. Но, составляя мази и затворяя кровь, Айден слушает болтовню раненых и из этих разговоров узнаёт многое. Что де Сарде удостоилась чести говорить с Многоликим. Что у неё получилось объединить кланы. И наконец — что ей пришлось своими руками убить безумца, которого она называла братом.       Айден помнит страх и надежду в её голосе, когда она пришла к Катасаху просить о лекарстве. Помнит то отчаянное упорство, с которым она искала спасение для брата. И потому ощущает... сожаление? Сострадание? Сопричастность?.. Эта женщина тоже потеряла того, кто был ей дороже всех на свете. И ей в этом даже некого обвинить, кроме себя самой...       Он хочет сказать: «Мне жаль». Он хочет сказать: «Я знаю, что ты сейчас чувствуешь». Ему многое хочется сказать ей теперь, но в Веншавейе она больше не приходит.       И тогда Айден идёт к ней сам.       До главной деревни ренайгсе добраться нетрудно. Трудности начинаются внутри: их жилища — сплошной камень и мёртвое дерево, здесь почти не слышно голос земли, и здесь так много... всего. Его то и дело останавливают воины, охраняющие порядок, о чём-то спрашивают, чего-то требуют. Айден злится, уговаривает, объясняет, путаясь в чужих словах. Наконец, он произносит её имя — «де Сарде» — и его пропускают.       Ему говорят, что она сейчас в хранилище знаний. Айден следует указаниям, проходит весь каменный лабиринт, толкает тяжёлую дверь — и на мгновение потрясённо замирает. Сотни, тысячи записей, он даже не думал, что где-то можно собрать столько запертых слов, что у ренайгсе вообще может быть столько мудрости... А потом Айден видит её.       Де Сарде стоит у окна и смотрит в пустоту. Она бледна, под её глазами чёрные круги, и вся она такая потускневшая, высохшая, несчастная, что Айден чувствует острую жалость. А ещё странное чувство вины — за то, что не пришёл раньше.       — Это ты, Айден. — Она пытается улыбнуться, но лучше бы заплакала. Её улыбка похожа на бабочку с измятыми крыльями: трепещет, раз за разом старается взлететь, но в конце концов умирает. — Я могу тебе чем-то помочь?       — Нет, — как десятки раз до этого отвечает Айден.       «Нет. — Ему вспоминается, как она приходила в Веншавейе и задавала тот же вопрос. — Сейчас помощь нужна тебе. И я хочу помочь». Он подходит к ней и молча обнимает — как обнял бы сестру. И подругу. И возлюбленную...       Ты справишься, мысленно обещает ей Айден.       Она как-то понимает его без слов, потому что едва заметно кивает. И начинает плакать.