Ведьмовская школа Уродов

— Какой чудесный сон, — Пыль потянулся, вылезая из-под одеяла. — Тебе снилось что-нибудь? — Очень своенравный кот. Кто будет разговаривать, едва только проснулся?       Дания лежала одна в спальне и рассматривала полог кровати. Рассматривать его ей не хотелось, и она начинала думать о том, чтобы убрать его, и сделать на потолке что-нибудь необычное, что уж точно можно будет рассматривать, и так, чтобы обязательно долго, часами. Шум вчерашнего дня, окончательно оглушивший её под вечер, — потому она и сбежала в библиотеку, — понемногу стихал. Можно было расслабиться. — Да, снилось, — ответила девушка, садясь, — что-то неопределенное. Как сказать-то? — она надела на ноги туфли и принялась раскачиваться взад-вперед. — Что-то большое, но такое дурацкое… И что другие называют «значительным»… не помню. — А мне снилась рыба, — сообщил Пыль, лег на спину и хитро улыбнулся, шевеля усишками, — погладь пузико. — Дружба, — сказала Дания вдруг, — мне снилась дружба, — она рассеянно положила свою ладонь на живот коту. — Это все Карэлия с её дурацкой дружбой. — Почему дружба дурацкая? — Пыль промурчал это так счастливо, что девушка начала завидовать ему. Почему кота превратили в полу-кота, полу-человека, а не её в полу-человека, в полу-кота? — А кому она нужна, эта дружба? Мне не нужна. — Дания рассеянно пожала плечами. Длинная челка, обычно висящая на правой половине лица, сейчас закрывала почти все. — Не значит, что она дурацкая. Если ты можешь почистить морковь ножом, не значит, что овощечистка дурацкая, — Пыль перевернулся на живот. — Я бы не отказался от рыбы с сыром. — Кстати, да. Завтрак еще не закончился, пойду поем. — И к Софье не забудь зайти! — кот вскочил на лапы, когда девушка подошла к чемодану с одеждой. — Помню, — Дания засунула волшебную палочку в рукав, завязала сзади ленты, по-быстрому сплела две косы, оставив челку на «чистой» половине лица. — Может, — она протянула коту руку, — ты со мной пойдешь? Я тебя накормлю чем-нибудь. Может, и рыбой с сыром. — Если там, куда ты идешь, будет сыр, я пойду с тобой туда, — Пыль акробатически прыгнул девушке на плечо и привычно устроился, оставив свой хвост на правом плече, а голову — на левом. — Даже если там будет опасно, холод, слякоть и акулы? — Даже так, — Пыль мягко заурчал ей в ухо.       Дания сомневалась, что все так просто: — А если там будет Анита? — Тогда не пойду.       Девушка успокоилась: кот для неё всегда был, есть и будет тем самым существом, которое никогда не врет, но всегда действует в своих непонятных целях, объявляясь то там, то тут.       С котом на плечах, изображавшим полумертвое боа, Дания спустилась в опустевшую столовую. Софья Оничная все еще сидела на преподавательским столом, но в этот раз разговаривала с новой дамой, которую девушка прежде не видела: с красными волосами, большими губами, и горбинкой на носу. Шмыгнув, — вчерашнее солнце исчезло так же быстро, как и появилось, и в столовой стоял утренний полумрак, — Дания села за свободный столик с пустыми тарелка и по каждой щелкнула пальцем. Одна из тарелок наполнилась сыром, Пыль почуял это, встрепенулся и спрыгнул на стол, с видом ученого присев рядом. Колдунья же налила себе сверхсладкоий горячий шоколад и неторопливо попивала его, наблюдая за гурманскими пристрастиями кота. — Ты сказала, что у тебя нет друзей, — сказал Пыль, отвлекаясь от еды. Как и любой аристократ, он ел медленно и со вкусом, предпочитая пище разговоры. — У меня нет друзей — людей, — поправилась Дания. отрешенно смотря в стену. — И друзей — «уродов» тоже нет. — А я урод? — Ты жертва не самого удачного эксперимента.       Кот кивнул. Он не был удивлен откровенности Дании: привык. — К нам идет Софья, — предупредил он девушку. Она сидела к преподавательскому столу спиной и видеть не могла.       Рыжая рассеяно кивнула. Тишина в зале после вчерашнего «веселья» расстраивала ей нервы: то громко, то тихо, и не поймешь, как надо на самом деле. — Дания, правильно? — Софья Оничная села рядом с колдуньей.       Дания кивнула, упорно продолжая смотреть в стену. Закинув ногу на ногу, она то хмурилась, то снова становилась безразличной, то чуть улыбалась, — и часто не вовремя и не в тему. — Вижу, ты очень хорошо справляешься со своим колдовством, — Софья оглянула стол. — Как и говорили твои бывшие учителя. Нам присылали на каждого свое досье. Твое было своеобразным. — Они пугались того, что я умею, — Дания, казалось, смотрела на Оничную, но Софья видела, что ее взгляд уходил куда-то за ее ухо. Она точно была уверена, что там никого и ничего нет. — Ничего удивительного. Расскажешь о своей магии? — женщина поставила локти на стол и в упор уставилась на Пыля: — Это и есть твой «домашний питомец»? — Попрошу без фамильярностей! — проговорил кот, выпрямившись. Он слез со стола к Дании на колени и разозлено забубнил что-то. Он не так оскорблялся, когда его называют «жопа пушистая», как от фразы «домашний питомец». «Домашнее животное» еще никуда не шло, — домашнее, оно дома живет, и животное — оно и есть животное, но питомец! Питомец — это тот, кого воспитывают, кого учат! «А я и так все знаю!» — возмущался он тихо. — Его зовут Пыль, — отозвалась Дания, будто издалека, — он обижается, когда его называют «питомцем». Он вообще обидчивый. Не обращайте внимания. Его можно задобнить сыром с рыбой. — Странно, — протянула Софья, растерявшись. — Извини тогда. Может, в следующий раз будет и это… блюдо.       Пыль женщину проигнорировал и продолжал бубнить свое. — Так расскажешь? — Наполнение объема, — коротко ответила девушка, словно была роботом. — Могу наполнить любой объем чем угодно, существует это или не существует в природе. Могу это придумать — могу заполнить. — Неплохо… Хочешь, расскажу тебе о моей способности? — Софья явно хотела разговорить Данию, но она, словно загипнотизированная, продолжала бесцельное рассматривание стены. — Я знаю её. Вы можете создавать из воды предметы, если они по объему равны объему воды, которое вы используйте. — Ого, — восхитилась Софья, — и как ты это определила? — Влажность воздуха после вашей магии. Замок рядом с морем. Трудно заметить, но можно. — Ты и вправду очень умна, — у женщины в глазах мелькнул маниакальный блеск, который заметил Пыль, но не Дания. — Учителя твой школы говорили об этом, — повторила она. — Волшебная палочка, — сказала Дания. И снова: — волшебная палочка, — она повернулась к женщине, но взгляда на неё не подняла. — Зачем мне в чемодан положили волшебную палочку? Я ни у кого её не видела, — и замолчала, словно случайно сказала больше, чем хотела сказать, или думала над тем, чтобы сказать еще. — Ох, палочка, — Софья стала задумчивой, — видишь ли… По поводу палочки, — она взяла в руки пустую чашку, которая медленно, гораздо медленнее, чем у Дании, заполнялась чаем. Заметив это, девушка прикрыла глаза. Она не чувствовала особого довольства из-за этого или уверенности, но что-то отчасти приятное проскочило. — Дело обстоит так, — Софья наклонилась к Дании ближе через стол. Колдунья не шелохнулась, продолжая пить шоколад, — ты же взрослая девочка?       Дания пожала плечами: а черт его знает. Иногда она чувствовала себя грустной десятилеткой, а иногда — мудреной жизнью тридцатилетней дамой. — В любом случае, я думаю, ты сможешь меня понять, — Софья отпила немного чая. — Как думаешь, зачем на самом деле свезли всех детей сюда, в одну школу? Я думаю, ты можешь догадаться. — Как-то связано с войной людей и ведьм, — ответила Дания. — «Уроды» — это среднее между двумя мирами, поэтому их и свозят, — подняв-таки глаза на Софью Оничную, девочка поняла, что права. И продолжила: — вероятно, для защиты? Люди собираются начать новую войну? Они ненавидят «уродов», и сначала примутся за них, — и снова отвела взгляд. -Очаровательно! — воскликнула Софья, но тут же притихла. — Ты права во всем. Чтобы защитить детей проклятий, как их называют в народе, «уродов», мы свезли школы Северного и Южного районов в две. Южная школа полностью защищена. В нашу продолжают прибывать учителя, они же и ваши защитники, — женщина умолкла. — Нас будут обучать магии, чтобы мы могли постоять за себя в случае атаки, — не спрашивая, а утверждая, проговорила Дания. — Верно. Ты хорошо владеешь своей магией, и учить тебя ни к чему, по крайней мере, сюад по твоему досье. Можно развивать твою способность дальше, и это будет получаться лучше, если ты будешь использовать палочку. Она собирает в себе твою магическую энергию и направляет её в нужное русло. — Спасибо, — девушка кивнула. — Ты понимаешь, что это должно остаться между нами? — Конечно, — Дания заметила, что в столовую вошел тот самый неприятный ей, но приятный всем остальным учитель с усами. — Тогда поговорим о более насущном, — Софья тоже заметила приход «усатого». — Об экзаменах.       Дания с каким-то трудом приподняла брови. — Выявлять твою магию не надо, восполнять, что-то делать с ней «учебное» смысла нет, — Софья отчаянно искала взгляд рыжей колдуньи, но не находила. — Теорию, как мне известное, ты знаешь на зубок, или можешь выучить на зубок. У меня есть предложение. — Слушаю. — За сколько ты можешь подготовиться по всем четырнадцати предметам на средний балл? -спросила она, скрывая интерес. — Три дня. — А на «хорошо»? — Софья прищурилась, но губы у нее не улыбались. — Недели достаточно, если я буду самостоятельно заниматься и не тратить времени на уроки с учителями. Учебников хватит. — На «отлично»? — Леди! — усатый учитель подошел к их столику. — Я присяду с вами? — Мы общаемся по важному делу, мистер Рейп, будет лучше, если вы составите компанию мисс Эвайлд, — раздраженно ответила Софья Оничная и повернулась к Дании снова: — «Отлично»? — Две с половиной. По четырнадцати — две с половиной. — Отлично, — проследив взглядом за Рейном, Софья потерла руки. — Я даю тебе месяц, пока я разбираюсь со всеми делами в школе. Затем проведу тебе свой экзамен, ты сдашь его, и так с каждым преподавателем, и через три недели к нам прибудет учитель физики. В делах школьных он не очень опытен, но по делу практической части — мастер. Уверена, вы сможете найти новые применения твоим способностям. Если ты согласна, конечно, — смущенно добавила она, за всем своим восторгом забыв о самой Дании.       Девушка сидела, погруженная в себя. Казалось, она даже не слышала наставницу. Минуту она так думала, — Софья даже хотела было её встряхнуть, — но тут Дания подняла голову и кивнула, сказав: «Почему бы и нет».       Пыль свернулся клубком, поглядывая то на светящуюся от счастья Софью Оничную, то на недоеденный сыр. Он думал: пойти ль за сыром, и скорее всего ввязаться в разговор, или переждать, когда странная женщина уйдет, — и решил все-таки выбрать второе.       Софья еще немного поговорила, но заметив, что Дания так и продолжала односложно отвечать, свела мысль к главному: — И еще кое-что: первые три денька тебе все-таки лучше походить. Я буду предупреждать учителей по мере их появления в школе, но, чтобы избежать лишних вопросов… — Понятно.       Услышав это, Софья поднялась, попрощалась и ушла, переставив Данию со строчки «плохой ученицы» в строчку «хорошей ученицы с плохим поведением».       А Дания продолжала пить чай как ни в чем ни бывало. Пыль поднялся на столешницу и принялся за сыр.       Сидели они в полном молчании, и были полностью счастливы. — Воды хочешь? — спросила Дания. — Хочу, — Пыль сам о ней думал, но не хотел прерывать такую прекрасную тишину, чуть омрачаемую жужжанием с преподавательского стола.       Девушка щелкнула ногтем по опустевшей миске с сыром, и кот, осчастлививший, начал лакать воду.       Памятуя о вчерашнем разговоре, Карэлия решила оставить соседку в покое, и не разбудила её, когда пришло время собираться на завтрак. После завтрака она, Шина, Анита и Жужа забрали лист с предложениями по благоустройству комнаты, — именно в этот момент Дания соизволила-таки встать с постели, — и побежали наверх, размышлять над дизайном. И вроде, они все решили, и думали, что можно уже нести, как Анита остановила их, сказав, что стоит подождать возвращения Дании, ведь комната должна нравиться всем. Карэлия поддакнула, Жужа осталась нейтральной, а Шина пробурчала: «может, она только к вечеру вернется…»       Но Дания к вечеру не вернулась. Она вернулась очень даже быстро: сразу, после того, как доела последний эклер. У школы L любимый завтрак, как помнится, «крусасаны», а у Дании — эклеры, и ни один день она без них не проживает. — Чего вы? — спросила она, мельком оглядывая собравшихся в кружке девочек. — Смотри! — подскочила Карэлия, пихая под нос ведьме лист. — Это украшение нашей комнаты! Нравится?       Дания кое-как отодвинула план, чтобы его можно было рассмотреть, и, прижав руку к подбородку, принялась внимательно его изучать. Девочки сидели бездыханно, волнуясь непонятно от чего. Наконец, девушка выпрямилась и подняла палец к потолку: — Я бы добавила стол на тот случай, если будет лень идти в библиотеку или в читальный зал делать уроки, лежанку для Пыля и побольше декора, а так неплохо, — больше не задерживаясь на входе, Дания прошла к своей кровати.       Все выдохнули, а Анита, — она стала главным дизайнером, — принялась дорисовывать то, что они не учли. — Какой бы еще декор взять? — девочка задумчиво грызла карандаш. — Книги? — предложила Шина. — Есть. — Тогда, может тыквы? — Карэлия указала на свою тыкву. Дания приподняла с подушки голову: «какого?..» — Нет, не надо. По цветовой гамме не подходит. — А какая у вас цветовая гамма? — Пыль слез с кровати и вальяжно подошел к проекту. — Бордо и темно-зеленый салатового оттенка, — Анита указала на пометки. — Ишь, чего удумали… Цветов добавьте, — предложил кот, — я совсем не вижу цветов! — Не думайте просить валерьянку, кошачью мяту и розы любых цветов! — предупредила Дания. — Это все пробуждает в некоторых нездоровый интерес к кошкам! — На свои нездоровые интересы посмотри, — парировал Пыль, залез обратно на кровать и прикорнул рядом с хозяйкой.       Анита воодушивилась и принялась дорисовывать еще и растения.       Пока младшие разрисовывали остатки листа, Карэлия тихонечко подсела к соседке: — Как дела? — Ничего, — ответила она тут же с закрытыми глазами. — Ты завтракала? Я решила тебя не будить, вчера ты так разозлилась… — Правильно сделала. Будить меня не надо, если я не прошу. Я и сама могу проснуться. — Ладно, больше не буду, — Карэлия состроила грустное личико. — Ты знаешь, — начала она снова, разглядывая радостную Аниту, — я посмотрела, а у нас расписания совпадают. Мы с тобой в одном классе.       Дания приподнялась на локте: — Ты что, в моих бумагах лазила? Ведьмочка покраснела: — Немного.       Обрушившись обратно на подушку, — и встревожив Пыля, — Дания снова сделала вид, что уснула. — Ты обиделась? — взволновалась Карэлия. — Нет, — ответила девушка, — просто неприятно.       Карэлия замолкла, расстроившись. Она этого и ожидала: ей и самой было бы неприятно, но… зачем-то она да сделала. — Ты не будешь против, — проговорила она едва слышно, — если у нас будут сдвоенные парты, чтобы мы сидели вместе?       Дания усмехнулась. «Как хитро-то получилось!» — подумала она, вспомнив наказ Софьи Оничной проходить на уроки три дня. — Почему бы и нет, — сказала она с кривой улыбкой. — Если хочешь. — Здорово! — Карэлия вскочила, обрадованная неожиданным счастьем. — Что здорово? — повернулись к ней три головы. — А, — девушка смутилась, — ничего, — она улыбнулась, — просто Дания будет помогать мне с домашкой, — Карэлия выглядела очень довольной.       Колдунья положила руки на лицо. «Ну вас к черту, " — подумала она, повернулась на бок и принялась рассматривать штору.       Штора оказалась на удивление неинтересной. Как и потолок тогда. Дания укорила себя: надо было не однотонную, а цветастую такнь нарисовать, что-нибудь эдакое, такое. Обязательно с цветочками и птичками. Чтобы узоры долго-долго разглядывать, и через это отходить от шума внешнего мира, прикрывая в успокоении веки и тихо засыпая. — Вот! — вскрикнула Анита. — Вот, вот! — она подбежала к каждому в комнате и пихнула ему в лицо изрисованную бумажку, даже Пылю. Дремлющую ведьму стороной не обошли: девочка вместе с Карелией заставили её подняться, посмотреть, проверить, все ли на месте. Дания зевнула, окинула взгялдом будущий интерьер, сказала добавить вместо трубы карниз, снова зевнула и завалилась обратно спать. Кровать под ней жалобно скрипнула пружиной.       В окно светило яркое морское солнце, задувал прохладный соленый ветерок. Небо, контрастно освещавшее темное море, светлело, чем становилось выше. Чайки только орали: неприятно, — но Дания их могла стерпеть, лишь бы это не люди голосили.       Комната стихла. Все убежали отдавать зарисовки в фойе, и Дания осталась одна. Она откинула штору, села на подоконник, свесив ноги, и посмотрела вниз. Зеленела ранне-осенняя трава, кучка учеников, как грибы высыпавшие на лужайке, сидела под башней. Напротив окна, даже чуть справа, может, высилась Главная, Большая башня: там столовая, классы, и прочее: залы, лаборатории, библиотека. Четыре башенки поменьше, среди которых и «Высокая», впечатались в стену, огораживающую территорию замка. — Тюрьма для ведьм, — пробормотала Дания задумчиво. — Тюрьма.       Между двумя башнями ближе к морю среди серой стены стояли закрытые ворота. Они трещали под натиском волн, но в абсолютном спокойствии стояли, как стоит взрослыей воспитатель, которого дергают за рукава маленькие воспитанники. Удивительно идиллистическая картина. — И это-то бывшая тюрьма? — она повернулась к коту. — Нет, ты посмотри, — ведьма махнула рукой, — на это. — Ты не кошка, на четыре лапы не приземлишься. — заметил Пыль, присаживаясь рядом и подобрав под себя хвост. — Что тебе не нравится? — Все, — буркнула Дания. — Гадко здесь. — А в пустыне хорошо? — В пустыне пусто. — Зато книжек больше.       Дания кивнула и сползла обратно в комнату. Взяла в руки расписание, лежавшее на сумке рядом с кроватью, прочитала снова. — Мне три дня таскаться с этой Карэлией, — пожаловалась она коту. — Может волешься в социум? — Пыль сел на подушку. — Подожди, я знаю, у меня есть для этого случая социальная история, — фыркнула Дания, взяла сумку, проверила палочку и побежала по лестнице вниз.       На улице она сморщилась от света и с недовольным лицом направилась к главной башне. В битком набитое фойе она только мелькнула, но пока все прочие бежали наверх, в столовую, к друзьям, Дания шмыгнула на лестницу ниже, в подвал.       Окольными путями, через какие-то темные узкие коридоры шла ведьма, и не то чтобы ей было страшно, скорее, тоскливо: ну что за тюрьма для ведьм? Отчего тюрьму переоборудовали для школы? Почему вот так, а не иначе?       В библиотеке было темно, и должно было быть сыро, но через каждый метр встречалась то свеча, то масляная лампа. С каждым шагом лицо Дании освещалось с новой стороны, то показывая, то скрывая веснушчатую половину тела. Девушка придвинула стул к небольшому столику, с одной незажженой свечой, осторожно подожгла ее, и села. Фигура ее сгорбленно едва виднелась в темноте, она прятала лицо в ладонях и все ниже опускала голову.       Слишком много шума, слишком много. Света, звуков. Присутствия.       Дания тяжело вздохнула и легла на столешницу, закрывая макушку ладонями.       Через несколько секунд девушка погрузилась в глубокий сон. В библиотеке было слышно только тихое сопение, в то время как на стенах плясали отблески пламени свечи.       Карэлия искала свою будущую новую подругу долго, оббегала все коридоры, все башни, пробежалась по лужайкам, но так и не нашла. В итоге, она, вечером, с соседками, стала украшать комнату.       Все уже давно спали, а Карэлия смотрела на пустую кровать у окна, когда Дания вошла в комнату, тихо притворив за собой дверь. Пыль, как кот самостоятельный и важный, спал у камина в лежанке, он всегда сам находит дорогу туда, куда ему нужно, и Дания никогда за него не переживала.       Девушка села на кровать, отодвинула занавеску и глянула звездное небо на морем, россыпью белых горошин рассыпавшейся по темно-синему столу неба. — Ты пряталась от меня целый день, — прошептала Карэлия. Она не обвиняла, просто хотела удостовериться, что это правда. — Не от тебя, — Дания сняла туфли и аккуратно уложила их рядом со столбиком кровати. Затем она разделась, — ведьмочка смотрела на темный высокий худощавый силуэт напротив сереющего окна, — расплела длинные тугие косы и легла под одеяло. Карэлия отвернулась от окна. — От всех, — Дания снова закрыла глаза.       Люди рядом мешают тишине. Они молчат, но тревожат.