Изуку "Стальная Бита" Мидория

      Стук в дверь эхом отразился в полупустой комнате.       — Войдите! — Откликнулась женщина, сидевшая в тёмно-коричневом кресле. Она была одета в обычный деловой костюм: черную юбку-карандаш и светлую блузку дизайнер знает какого цвета.       В приоткрытом шкафу виднелся рукав докторского халата рядом с бежевым жакетом. Халат надевали редко. Это было нетрудно понять из-за того, что он уже покрылся небольшим слоем пыли.       Когда Инко Мидория зашла в кабинет психолога и нерешительно замялась у двери, пригласившая её женщина ободряюще улыбнулась и указала на тахту напротив себя.       В комнате гулял сквозной ветер. Все окна были раскрыты настежь.       Необычный выбор мебели привлек Мидорию — все предметы разные по дизайну, преобладают яркие и сочные цвета.       Однако кресло, на котором расположилась женщина-психолог, привлекало все внимание. Оно было островком спокойствия в бушующем океане разноцветных красок.       Женщина, долистав планшет с какими-то бумагами, отложила его на маленький угловой столик и встала.       — Если вам холодно, не надо терпеть, — доброжелательная улыбка, адресованная Инко, явно была плодом многолетних тренировок.       Медленно подойдя к окну, женщина закрыла его, плавно повернув ручку. После она попыталась проделать это же со второй створкой, и ей пришлось приложить больше усилий.       — Ах, вы даже не представляете, сколько раз я жаловалась насчет этого сломанного окна! — Психолог одарила Инко ещё одной белозубой улыбкой. — Ремонтная бригада посылала меня к финансовой! Финансовая отправляля к коммунальным работникам! Коммунальные работники притворялись глухими и слепыми: ни устно, ни письменно жалобу не принимали. Вот уже больше года мучаюсь! А знаете почему? Все потому, что пустила в свой кабинет коллегу-растяпу! Свое всегда жалко. А чужое?       Немного помолчав и поправив заколку в волосах, женщина успокоилась.       — Не нужно нервничать. Я вас не съем! Мой максимум — посылать проклятия тем, кто сломал мои жалюзи. — Поняв, что эта шутка не помогла разрядить обстановку в комнате, психолог вздохнула. — Ну, надо представиться. Я Рэй Аоки.       Назвавшись, она протянула руку для рукопожатия. Инко некоторое время смотрела, а после, опомнившись, ответила на рукопожатие.       — Инко Мидория. Приятно познакомиться, мисс Аоки.       — Ох, прошу вас! — воскликнула психолог. — Давайте без «мисс», зовите меня просто Аоки, будьте любезны.       — Тогда и вы зовите меня Мидория…       — Прекрасно! Перейдем к делу?       — Пожалуйста.       — Хорошо, — Аоки поправила воротник блузки, — я начну с того, что объясню то, как будет проходить наш с вами сеанс. Вы не против?       Получив положительный ответ (а быть другого просто не могло) Рэй Аоки продолжила свою речь.

***

      Инко Мидория любила своего сына.       Иногда даже слишком любила.       Но Изуку был умным мальчиком.       Очень умным.       И самостоятельным.       И умелым.       Он много кем был…       Ей не легко об этом говорить.       Каждый раз, когда она вспоминает это, Инко не может сдержать слезы.       Её маленький, милый, дорогой сын быстро вырос.       Слишком быстро.       Она еще не готова принять это.       В шесть лет он мог сделать уборку по всей их небольшой квартире.       Если честно, тогда, ей, молодой матери, было трудно.       Примерно год и четыре месяца прошло с тех пор, как ее муж резко сорвался в командировку.       Он не сказал ничего, кроме пары фраз, и исчез из их жизни почти полностью.       Письмо раз в месяц с достаточно большой суммой денег и иногда маленькой запиской считаются участием в жизни ребёнка?       Одинокая мать не знает…       На самом деле Инко очень благодарна Хизаши за то, что тот не оставил их полностью без средств.       До свадьбы она работала очень мало, всего два года. А в двадцать один уже родила сына.       Инко в смятении.       Почему они до сих пор не развелись?       У Хизаши кто-то есть, так?       Деньги Хизаши все равно присылал бы, только под другим названием.       Или нет?       Он все равно не навещает их.       И не участвует в воспитании сына.       Есть ли причина для этих мучений?       Почему он против развода?       Инко грустно.       Инко больно.       Инко уже всё равно?       Наверное, нет.       Опять же, она не уверена… От множества неприятных мыслей заболела голова. А ведь Изуку, её драгоценный малыш, все рос и рос.       И мечтал. Она надеялась, что он передумает становиться героем.       Перегорит, как говорят некоторые.       Это современный сленг? Но её ребенок был ужасно упрям.       Она отчаялась, если честно.       Со временем Мидория заметила сильные изменения в своем сыне и была очень этим обеспокоена.       Он мог очень долго пропадать после школы, а когда возвращался, сразу запирался у себя в комнате.       Это ее вина.?       Где был Изуку, она не знала.       Ложь!       Что он делал — тоже было неизвестно.       Полуправда.       На вопросы мальчик отвечал нервно, немногословно, одной короткой фразой — гулял.       Возможно, она плохая мать.       Инко слишком запуталась.       И решила ничего не делать, а лишь быть готовой помочь, если понадобится.       Позже она будет сожалеть.       Но сейчас слишком устала.       Оставалось надеяться на одно — что бы с её любимым сыном ни произошло, это не навредило ему.       Самообман опасен.       К сожалению, вера в это уменьшалась с каждым днём.       Её сын уже поступил в среднюю школу.       Инко уже сожалеет о своем бездействии.       Изуку отдалялся как от неё, так и от других знакомых людей.       Раньше, возвращаясь из школы, милый всегда проходил мимо небольшой фруктовой лавки на углу торгового квартала.       Несмотря на то, что там шумно и много людей, в этом квартале безопасно и Инко знала — Изуку в порядке.       Это что, попытка переложить бремя на других?       С каких пор ее дорогой сын стал бременем?!       Ещё в детстве Мидория познакомилась с только прибывшей в этот город молодой предпринимательницей.       Именно она и открыла небольшой ларек с фруктами и сладостями.       Син ИчиДжо, весьма амбициозная и добрая китаянка, королева сплетен. Любила поболтать, но делала это очень аккуратно, ненавязчиво. К ней стекались слухи со всего города, она знала множество секретов других людей, однако никому не было известно, сколько точно она знает.       Кого-то это настораживает, кому-то это даже и не интересно, но быть королевой сплетен Син так и не перестала и в старости.       С шестидесятилетней старушкой Изуку был не против немного пообщаться, ведь она часто рассказывала интересные истории о героях.       Излюбленной темой был китайский профессиональный герой и по совместительству её старший брат.       У него не было кричащей причуды, лишь немного обострённые инстинкты.       Но даже так тот долго и упорно тренировался, добившись признания, которое и не пытался получить.       Вангудадзей ИчиДжо был сложным человеком.       Можно многое сказать о его взрывном характере и буйном нраве, столь необычном для выросшего в верующей семье.       Но младшая ИчиДжо очень любила брата, невзирая на его ошибки.       И вместе с ним сбежала в Японию.        Там Вангудадзей влюбился в молодую японку, которая была младше его на одиннадцать лет. Любовь оказалась взаимной и через год они поженились. Старший брат стал подрабатывать то тут, то там и семье денег хватало.       Вскоре у них родился сын.       К тому времени Син съехала от молодоженов и открыла свою первую торговую лавку в небольшом городке.       Она была небольшой, но даже так бедствовать не приходилось.       Счастье длилось недолго.       Оно никогда не длится долго.       Инко это слишком хорошо знает.       Ослабленная после родов, новоиспеченная жена умерла, заразившись тропической болезнью из-за нахлынувших в страну эмигрантов, оставив сына на попечение мужу.       От горя он стал пить сутками напролёт.       Однажды, в минуту трезвости, Вангудадзей позвонил сестре и умолял её забрать сына, зная, что так дальше продолжаться не должно.       Он убивал и себя, и маленького Чанрао.       Дети не должны жить в таких условиях.       Ей правда жаль.       Она слишком похожа на Вангудадзея.       Только в чем их схожесть?       Если спросить об этом Инко, она никогда не признается.       Но лишь пока.       Син, довольно давно не бывавшая у старшего брата, ужаснулась.       Когда-то уютная небольшая квартира в не самом плохом районе стала настоящей помойкой! Всюду мусор и грязь, а Вангудадзей выглядел, как полуживой труп.       Четырёхлетний Чанрао был ещё в более худшем состоянии. Весь в синяках, явно давно не мывшийся и смотрящий настороженно, как дети смотреть не должны.       Син уже не помнит, что сказала брату тогда, когда забрала племянника, но тот стал пытаться измениться. Перестал пить, занялся собой и квартирой.       Продлилось, правда, это недолго.       Уже через год на посту профессионального героя ИчиДжо старший умер при попытки спасти девятилетнюю девочку из-под обломков здания во время атаки группы злодеев.       Малышка осталась жива, но стала инвалидом, а герой умер под завалом.       На похороны никто не пришел, кроме младшей сестры покойника.       Чанрао лишь вздрагивал, когда упоминали его отца. Этот человек был ему отвратителен.       Тётя, грустно кивая, приняла решение мальчика и не стала его принуждать, прекрасно зная каково это, когда тебе не оставляют выбора.

***

      — Итак, Мидория. У школы возникли вопросы насчёт Изуку. — Серьёзно начала Аоки. — Подвергается ли он домашнему насилию?       — Простите? — удивлённо спросила Инко, боясь услышать ответ.       — Школьный комитет рассматривает вашего сына как возможного ученика 3-А класса. Тем более это перевод в начале года из обычной школы, — Аоки устало улыбнулась. — Он внеплановый кандидат, который даже не числился в реестре больше суток. Такие решения не принимаются быстро и без предварительной проверки. Пожалуйста, не принимайте это на свой счет. Школа имеет право запросить личные дела не только учеников и учителей, но и родителей. Это очень важно, но многие либо забывают, либо не заботятся.       Инко выдохнула.       — Так вот, это ваше, — Аоки аккуратно, одной рукой подняла папку и показала её собеседнице. — К счастью, она у вас очень тонкая, даже для обычного человека. Это хорошо.       Папка быстро оказалась на угловом столике, а психолог потянулась за планшетом с документами. Вроде бы она читала их до того, как в дверь постучали.       — А здесь ваша характеристика с работы, — быстро пробежавшись глазами, Рэй Аоки покивала головой и посмотрела прямо в глаза своему пациенту. — Вас хвалит начальница, коллеги хорошо отзываются, родители несколько раз писали положительные рецензии о детском саду, где вы работаете, не забывая отметить вас в строке персонала на прибавку к зарплате. Все очень и очень хорошо.       Шок Инко почти пропал, осталась только небольшая нервозность.       Сначала не зная, зачем её направили сюда специалисты, она начала потихоньку понимать ситуацию.       Волнение нарастало.       — Мидория, Вы не плохой человек, — наконец, подвела итог Аоки. — Это уже стало понятно. Но как родитель, вы… допустили много ошибок. Например, вместо того, чтобы помочь сыну с постройкой макета из спичек, когда он учился во втором классе начальной школы, Вы предпочли заменить свою коллегу на дежурстве, — Инко хотела что-то сказать, но психолог опередила ее. — Не спорю, оказание помощи знакомым благородное дело, особенно если они просят. Но не тогда, когда ваш сын надеется на вас.       — Но я пообещала ей…       — Вы так же обещали своему сыну помощь!        — Но я правда… — Вас ничего не смутило? Семилетнему, почти восьмилетнему, задали сделать макет домика из не менее чем пятидесяти спичек. Такие задания обычно дают на группу из четырёх человек. Многие школы практиковали, практикуют и будут практиковать это. Ведь создание макетов развивает моторику рук детей и воображение, — Рэй Аоки уже давно встала и ходила из стороны в сторону, жестами подтверждая свои слова. — Да, я не спорю, не мне решать что может делать, а что не может делать ваш Изуку. Но, как психолог, я говорю, что ваши действия пропитаны халатностью! Возмутительно! — она стукнула кулаком по столу. — И ведь это был не единственный случай. Над вашим сыном явно издевались, — уже тише продолжала Аоки. — Ребенок, Изуку, тоже хорош. Он, единожды пожаловавшись вам, понял, что это бесполезно. Я знаю таких детей. «Взрослые не надежны, я лучше сам разберусь» — вот и всё.       Она откинулась в кресле, первый раз за разговор позволив усталости одолеть себя.       На кабинет опустилась тишина.       Каждый осмысливал сказанное.