Дневник памяти

Хочу забыть, Забыть о прошлом навсегда. Но как мне совладать с душою, Когда, едва дыша, она живёт тобою? — Макс? Что ты здесь делаешь? Я не думал, что кто-то сможет проникнуть сквозь барьер так быстро… Меня разрывало два желания: обнять друга и двинуть ему в челюсть за все переживания последних дней. Что он «не думал» — это точно. Его гениальный мозг в составлении этого безумного плана точно не участвовал. Что-то подобное он мог бы сделать после того, как заполучил мою Тень при обмене Ульвиара. А тут гляди-ка — сам, своими ручками едва мир не уничтожил. Как быстро растут чужие маги. Я медленно пошёл к нему. Тут ведь как: главное, чтобы он не дергался. Так что никаких резких движений, никакого повышенного голоса. А то, что хочется взять его за шкирку Орденского лоохи и трясти, пока голова не отвалится — это ничего. Это пройдет. На пути замаячило какое-то марево, но после мира Отражений я прошел сквозь него, не задумываясь. — Приличные люди сквозь других приличных людей не ходят, — внезапно заявило моей спине марево. Краем глаза я успел заметить, как Шурф подобрался и сделал рукой движение, точно берет кого-то на поводок. Стоило оглянуться — пустота. С ума я схожу, что ли? Окончательно. Было бы немудрено: я тут же поймал себя на мысли, что подсознательно жду какой-то гадости от мира. Слишком сложно было поверить в то, что наконец-то получилось взять и всё исправить. Но, похоже, мои проблемы только начинались… — Вытащи руку из сумки, — сухо произнёс я. — Что бы ты туда ни клал — у тебя ничего не выйдет. — О чём ты, Макс? — не зная подоплёки ситуации, можно было легко поверить, что Шурф искренне удивлен. Я подошел ближе, встав к другу практически вплотную. В нос ударил запах каких-то трав, очевидно, сгоревших в костре. Ну и дрянь же это была! Словно в метре от меня сжигали успевшую неплохо так разложиться помоечку. Короткий взмах рукой, мысленная команда — и лежащая рядом с Шурфом сумка влетела мне в руку. А он даже и не подумал среагировать. Интересно, не замечал за ним такой замедленной реакции. — Посмотрим, что тут у нас… На песок полетели остатки каких-то трав. Видимо, именно их товарки дарили мне сейчас этот неописуемый запах. А вот вслед за ними показалось нечто гораздо более интересное. До ужаса старый свиток, только чудом не рассыпающийся в руках, сейчас заполненный убористым, четким почерком Шурфа. Алфавита, который использовался для этого письма, я не знал. Да мне и не надо было, в принципе. — Дай угадаю: здесь говорится что-то вроде «не позволь Джуффину затащить себя в Хумгат», да? Причём это свиток Халлы Махуна Мохнатого, который ты хотел сейчас бросить в костёр, но злой и плохой я тебе помешал. — Каждый раз, когда я думаю, что ты не можешь удивить меня сильнее — ты это делаешь, Макс, — спокойно ответил Шурф, не делая попыток подняться. — Раньше я не замечал за тобой интереса к артефактам древней Хонхоны, равно как и понимания их письменности. — Знаешь, жить захочешь — еще не так раскорячишься. А я, как выяснилось, очень хочу жить. — Прости, но я тебя не понимаю… — Чего ты не понимаешь? Чего? — я почувствовал, как все благие намерения в душе постепенно истлевают, сменяясь накопившейся нервозностью, которую никак не удавалось проявить последние дни. — Ты сидишь здесь, обдолбанный какой-то дрянью. Ты сам себя не видишь просто! Красные глаза, да еще за зрачком радужки не видно. Шурф, была бы на моем месте классическая бабушка — точно сказала бы, что ты типичный наркоман! На мое праведное возмущение он только покачал головой. — В этом случае ты бы сейчас беседовал с Рыбником, а не со мной. Проходили в Кеттари, помнишь? Сейчас всё по-другому. Шурф еще раз вдохнул полной грудью разносящуюся от костра мерзость и встал. Между нами было не больше трех шагов — моих. Ему хватило и одного, чтобы оказаться рядом и легко обхватить меня руками за плечи. — Всё будет хорошо, Макс, ясно? Ничего страшного не случится, я всё просчитал. Просто отдай мне свиток. — Обойдешься! — Не вынуждай меня с тобой бороться. Мы оба знаем, что ты сильнее, равно как и то, что моё разнообразие выученных заклинаний позволит легко преодолеть этот факт. Он ждал моего ответа. Ждал — а красные, измученные глаза тем временем сверкнули сталью. Хриплый шепот: «Ты всё равно этого не вспомнишь — а мне будет уже не важно». И сухие губы на моих. Он не позволил себе ни одного лишнего движения — просто мимолетное касание. Отчаяние приговоренного к казни, которому предстоит самому пустить пулю себе в висок. Один выдох без попытки прижаться ближе. Один вдох — и на мгновение впившиеся в плечи пальцы. Задетая трещина на губе, отстранившийся от внезапной боли я — ему было достаточно этого, чтобы отпрянуть и снова повернуться к костру. Когда он успел вынуть из моей ослабевшей руки свиток — я не понял. Все как всегда решил случай. Когда-то концентрация вдыхаемой дряни в организме Шурфа должна была стать запредельной. И это произошло очень вовремя. Он сделал один, последний вдох, протянул над костром руку со свитком, покачнулся и грузно осел на землю. Благо, его письмена я успел отбросить, не дав им упасть в огонь. Представляю в противном случае лицо Адама, к которому я бы заявился во второй раз. Что мне оставалось делать с этим невыносимым упрямцем, который сейчас очень удобно разлегся на песке и даже и не подумал приходить в сознание после нескольких пощечин и вылитой на голову воды? Только коротким жестом спрятать его в пространство между большим и указательным пальцами и пробормотать себе под нос несколько фраз об опасности межвидового скрещивания и о негативных последствиях, грозящих мышлению получившегося потомства. Цензурных частей в этом высказывании не обнаружил бы самый придирчивый лингвист. Шаг в темноту — и я дома. «Джуффин, нужна ваша помощь» «Удиви меня. Что случилось?» «Я нашел Шурфа, но ему, похоже, нехорошо. Мы в Мохнатом Доме. Он…» Продолжать не потребовалось — шеф уже возник в гостиной. Просканировав меня поистине рентгеновским взглядом, он перевел свое внимание на комнату, не обнаружил в округе пострадавшего и вопросительно хмыкнул. Я на это смог только виновато поднять левую руку. Стоило сделать шаг вперед — и я пошатнулся. Кажется, путешествие по иным мирам даром не проходит… — Не нравится мне твой вид, сэр Макс, — заявил Джуффин. — Оставим пока Шурфа — если ты не вопишь, что он умирает, всё более-менее в порядке и пять минут промедления ему не повредят. Сядь, я пошлю зов в «Обжору», тебе нужно поесть. Последний раз ты таким бледным в Тихом Городе был, а такие сравнения меня очень и очень не вдохновляют. Что случилось? Все то время, пока в дверь не постучался курьер с огромным кувшином камры и заказом наперевес, я излагал Джуффину произошедшие события. Сначала он не верил: это было заметно даже по его позе. Потом, видимо, вспомнил, что писатель из меня никудышный, и такую историю я бы точно не придумал. На рассказе о Теххи — Магистре Ордена Семилистника — расхохотался, запрокинув голову, и пробормотал: «Бедный Нуфлин!» На рассказе о самом Нуфлине уже посерьезнел, а Мир Отражений я и вовсе описывал под настолько пристальным вниманием, что мне кусок в горло не лез. Хотя кого я обманываю? Лез, и за милую душу. — Так, ну ладно ты, — сказал Джуффин, когда я выдохся и потянулся к камре. — От тебя я с самого начала ожидал всего, буквально всего! Но Шурф-то куда? У вас что, дурость воздушно-капельным путем передается? — Главное, чтобы не половым, — брякнул я. Шеф странно посмотрел на меня, но промолчал, вместо просящихся на язык комментариев предложив подняться в спальню и там уже посмотреть на болезного. Дорвавшись до еды, оставлял я ее неохотно. Ощущение возвращающихся сил было прекрасно, а вот сталкиваться с возвращенным в сознание Шурфом, а, следовательно, реальностью не хотелось. Но кто я такой, чтобы спорить? Встал и пошел. Повинуясь небрежному кивку Джуффина, я вытряхнул тело Шурфа на пол спальни. Вышло, конечно, не очень аккуратно, но друг был не в том состоянии, чтобы высказывать мне претензии. Да уж, даже если он хотел оказаться в моей постели — то явно не в такой ситуации… «Забавно, что ты так спокойно об этом думаешь. Еще чуть-чуть — и я услышу в голосе предвкушение», — промурлыкал внутренний голос. Еще чуть-чуть — и я подвергну тебя эвтаназии. Или себя — лоботомии. Пока я пытался осознать, считается ли разговор с внутренним голосом разновидностью шизофрении, Джуффин успел прикоснуться к затылку Шурфа и замереть. Его хватило на пару минут, в течение которых я напряженно смотрел на лежащее тело, боясь пропустить момент, когда он откроет глаза. Момент, который так и не наступил. — Интересное дело, — задумчиво пробормотал Джуффин и пару раз стукнул пальцами по черепу Шурфа. — Значит, говоришь, он надышался каким-то травяным дымом? — Да, в сумке… черт, я забыл на этом грешном пляже его сумку! Сейчас, погодите. — Стоять, не дергаться, заниматься дыхательной гимнастикой! Потом сходишь, сейчас не к спеху, — Джуффину надоело замирать рядом с Шурфом в наклоне, так что он просто сел рядом, не отрывая руки от его головы. — Значит так: чем бы он ни дышал — дозу наш Шурф явно превысил. Но это ничего, проспится и отойдет. Разве что голова поболит немножко. Меня другое интересует. — Что? — нет, я не боялся за Шурфа. Нет. Ну разве что самую малость. — А вот этого я тебе и сам не скажу. Просто какое-то странное чувство. Оно у меня ощущается как горечь на языке. Кажется, где-то я уже с таким сталкивался, но навскидку не вспомню. — Так, может, будет легче память его прочитать? На меня посмотрели снисходительно. Любимое выражение лица начальства «Мальчик, ты опять сказал какую-то глупость, но я тебе это прощаю, потому что ты забавный». — Ты когда-нибудь пробовал читать память омлета, сэр Макс? Нет? Попробуй, очень рекомендую. Сэр Шурф сейчас недостаточно живой, чтобы обращаться с ним как с человеком, но все ещё достаточно человек, чтобы не начать воспринимать его как предмет. — Хорошо, допустим, я понял. Так если он такой до сих пор живой — давайте я его шарахну Смертным Шаром, да и дело с концом! Казалось, шеф заинтересовался. Что-то обдумал. Еще раз закрыл глаза. Но наконец покачал головой: — Думаю, не стоит. Что бы сейчас ни было запрятано в его организме — лучше с этим не рисковать. Мне кажется, что сэр Шурф не сильно обрадуется своей взорванной голове. Давай думать дальше. А еще лучше — расскажи-ка ещё раз, что между вами произошло на том пляже. Я вздохнул и завел по новой старую пластинку. Но насладиться звучанием собственного, порядком охрипшего голоса мне не дали: Джуффина почему-то заинтересовало, кто же там начал ворчать мне в спину. Он даже что-то хмыкнул себе под нос о том, сколько интересных тайн скрывает библиотека Семилистника. — Вот и выход, сэр Макс, молодец, что вспомнил! — Нет, я, конечно, молодец, с этим никто не спорит. Но, надеюсь, вы мне все-таки объясните — почему именно я молодец на этот раз. — Если сам Шурф не может нам рассказать, что случилось — а будить я его сейчас точно не рискну, во имя его же собственного блага — это сделает тот, кто был на этом пляже. — Но я же уже… — А при чем тут ты? Я про Безумного Рыбника. Сэр Лонли-Локли у нас, конечно, маг из магов, раз самостоятельно научился отпускать свое безумие на волю, но и мы, старые пеньки, кое-что умеем и парочка фокусов в кармане у нас имеется. Если я думал, что Джуффин начнет выкрикивать заклинания, скакать на одной ноге или достанет откуда-нибудь покрытый перьями жезл — я серьезно просчитался. Процесс выглядел обыденно и до ужаса мерзко. Шеф буркнул что-то себе под нос, а потом сложил пальцы левой руки лодочкой и резким движением воткнул их Шурфу куда-то в район солнечного сплетения. От чавкающего звука меня чуть не вывернуло. А этот ничего, стоял себе, ковырялся спокойно, будто делал это не в чужих кишках, а в собственном ухе. Хотя ему же не привыкать: кажется, что-то похожее Джуффин уже проворачивал — держал Шурфа за сердце, чтобы тот запомнил все, что ему скажут. Так что у шефа, считай, уже выработалась традиция тыкать в Лонли-Локли выступающими частями тела. Правда, в этот раз сердца Шурфа Джуффин не жаждал. Вместо этого он с явным усилием тащил… если бы я был хоть на самую малость религиозным — сказал бы «душу». Но, к счастью, душа Шурфа оставалась при нем. На свободу вырвалось всего-навсего его сумасшествие. Мелочь какая, право слово. Здравствуй, Рыбник, давно не виделись. Первое, что он сделал, проявившись в реальности — согнулся. Похоже, процесс «доставания» по ощущениям был сравним с пытками испанской Инквизиции. А вот отдышавшись, он, к сожалению, открыл рот. Здороваться его явно не учили. Да и вообще хорошими манерами он был не обезображен. — Вы тут вообще уже сбрендили, что ли? Это больно, вообще-то! Чиффа, приличные люди так не поступают! — Так то приличные, — не совсем внятно ответил Джуффин. В момент, когда Рыбник неуверенно поднялся на ноги, он посчитал свою миссию выполненной и приступил к обстоятельному раскуриванию трубки. — Прости, пожалуйста, что не послал тебе письменное уведомление дня этак за три, чтобы ты успел подготовиться. — Засунь себе в задницу свое уведомление и заодно свои же руки по самые плечи! Тебе не в Тайный Сыск надо было идти, а прямиком палачом к Королю, если так любишь над людьми издеваться! Сначала меня чуть не убил, потом этого, — он мотнул головой в сторону еле дышащего Шурфа, — использовал как только хотел, теперь опять за меня принялся! А тебе не жирно будет, нет?! На месте Джуффина я бы взорвался ещё на второй фразе. А тот ничего: только затянулся поглубже да выдохнул дым в направлении Рыбника. Дымное кольцо не рассеялось; напротив, оно обвилось вокруг полупрозрачной шеи и превратилось в ошейник с шипами внутри. Это Джуффин красиво его бешеной собакой без слов обозначил, уважаю. Новое украшение призраку не понравилось. Он оскалился и оттянул ошейник от одного края шеи, так, чтобы на другом шипы впились в кожу. Никогда бы не подумал, что увижу призрачную кровь. Обожаю свою жизнь: что ни день — то новые открытия. — А я-то думал, что из нас двоих ты — цепной пёсик режима, Кеттариец, — ухмыльнулся он. — Или ты просто любишь такие игры, а, шалунишка? Предпочитаешь плохих мальчиков? — Если бы ты узнал, какие игры я люблю — драпал бы отсюда быстрее, чем Макс на амобилере, — невозмутимо откликнулся Джуффин. — Точно, Макс, как я мог забыть! — будто и правда только вспомнив о моем существовании, Рыбник повернулся ко мне. — Тебе нравится, как я выгляжу? — Просто очаровательно, — буркнул я. — Ещё бы кляп и связать для прочности — и было бы вообще прекрасно. Лежал бы тихий, смирный — мне бы очень понравилось. Рыбник пошло присвистнул, а потом расхохотался, красиво откинув голову назад. — Надо же, какие открываются тайны! Какие намеки! А Шурфик-то считал, что ты нервный, как нецелованная девчонка. Надо будет его обрадовать — как ты там говорил? — ах да, какие черти водятся в этом чудесном тихом омуте. — А теперь послушай меня, — Джуффин улыбался и умудрялся выглядеть при этом гораздо страшнее, чем когда говорил спокойно и обстоятельно. — Либо ты нам сейчас помогаешь… — Либо что? — выплюнул Рыбник. Последовавшее за этим сочетание звуков от Джуффина звучало приблизительно как «шавлдыкщ» и значило для меня ничего с кисточкой. Я даже головой потряс, думая, не разучился ли на досуге человеческую речь понимать. А вот Рыбнику оно, похоже, что-то сказало. Призрак не мог побледнеть по объективным причинам — но кто бы помешал ему сделаться темно-серым? Он и сделался, а заодно отступил на два шага назад и выдохнул: — Ты не посмеешь! — Проверим? — Джуффин поднял руку. — Ладно, ладно, я понял! Молчу, слушаю и повинуюсь! — Что произошло с Шурфом после пропажи, и что это за безумную идею он пытался реализовать? — А чтоб я знал, — пристальный взгляд Джуффина Рыбнику не понравился: он выставил руки в защитном жесте и заговорил в два раза быстрее. — Подожди, стой, честно не знаю! Я какое-то время проспал: не удивлюсь, если он сам меня усыпил, чтобы не мешался. Проснулся только на этом пляже, Лонки-Ломки какой-то дрянью дышал и всё думал, что то, что он делает — единственный способ всё исправить. — Исправить что? Конкретно и по пунктам давай. — Я. Не. Знаю. Он ведет себя нелогично. Давно уже, пару дюжин дней так точно. Не в работе или в общении — это бы заметили. У него странные мысли. — В каком смысле странные? — Сейчас, попробую объяснить… — Рыбник потер шею, снова наткнувшись на ошейник. — Сними с меня эту дрянь, а? — Обойдешься. — Никогда в тебе не сомневался, Чиффа. Смотри: Шурфик обычно мыслит категориями «От А, до Б, до В, в итоге — Г». А сейчас то, что он выдаёт, напоминает скорее «От А, до камры, до вон той оранжевой штуки на крыше, потом, если повезет — до Б». Причём все, абсолютно все мысли зациклены на одной вещи. Человеке, точнее. Я никогда не видел его таким. Это… — он на мгновение задумался, а затем просиял, — это то, как я себя вел незадолго до нашей с тобой встречи, натурально! Только мой мозг занимали мертвые Магистры, а Шурфика — живой придурок. Его слова мне не нравились. Особенно потому, что заставляли чувствовать себя редкостной скотиной, которая умудрилась проморгать такие изменения в состоянии друга. Вот только со мной он вел себя как обычно, я точно помнил! Ну, может, был чуть более уставшим, но при этом всегда отговаривался занятостью в Ордене. Похоже, моя интуиция предпочла взять в этот момент выходной. Очень долгий выходной. — Ты хочешь сказать, что он сходит с ума? — неуверенно уточнил я. Рыбник посмотрел на меня с неописуемой скорбью в глазах и повернулся к шефу. — Джуффин, ты бы своих сотрудников иногда проверял, что ли. Нельзя же брать на работу водоросль, это плохо скажется на репутации Тайного Сыска. Котик, — это уже мне, — сумасшествие Шурфа — это я. Ещё одному в его головёнке просто не найдется места! — Но ты же сам сказал… — Я сказал лишь то, что что-то мешает ему мыслить ясно. Словно зацикливает его сознание. Что именно — ищите сами, я этого не могу ни понять, ни почувствовать. — Я тебя понял, — коротко кивнул Джуффин. — Обратно сам залезешь или тебя засунуть? — А тебе вечно хочется что-то кому-то засунуть, да, Чиффа? — оставил за собой последнее слово Рыбник, подмигнул мне, хватающему ртом воздух от его наглости, и исчез. За время препирательств трубка Джуффина погасла окончательно. Осознав это, он укоризненно посмотрел на нее, будто не ожидал от верного друга такого предательства, а потом махнул мне: — Прячь Шурфа обратно в пригоршню, Макс, и пойдём вниз. Подумать надо. Я послушался без возражений. Видеть неподвижно лежащее тело, сливающееся цветом с белоснежной наволочкой, было всё равно невыносимо. А так легко было обмануть себя, что Шурфа на самом деле здесь нет, он где-то далеко, но зато полностью в порядке. Дойти сразу до гостиной мне не дали: возникшие на пороге спальни Армстронг и Элла возжаждали комиссарского тела. В смысле, война войной, а поглаживания — по расписанию. Когда каждый из этих котят достает человеку до колена — спорить с ними как-то не решаешься. Садишься, где стоял, и гладишь. А то ведь бросятся под ноги на лестнице, уронят, и моими лучшими друзьями на неопределенный срок станут гипс и большой словарь идиоматических слов и выражений. Хотя, зная Джуффина, он вылечит меня минут за пять и скажет, что я нарочно всё это придумал, лишь бы от работы отлынивать. Под басовитое мурлыканье и бодание в нос двумя мохнатыми головами тревоги отступали на задний план. Появлялось понимание, что я смогу со всем справиться — если не в ближайшие часы, то в ближайшие дни уж точно. Хорошие существа кошки. Чувствуют, когда их человеку плохо, а потом приходят и забирают все дурные мысли, которые плотным комом витают вокруг его головы. Пока я выполнял свой гражданский долг по отношению к Армстронгу и Элле, Джуффин успел вызвать в Мохнатый Дом Мелифаро, а тот — доесть все, что оставалось на столе. Даже камру выпил до последней капли, ворюга! Под моим сердитым покашливанием он даже не подавился — отсалютовал последним оставшимся пирожком и тут же его проглотил. Видимо, боялся, что я отберу его вместе с рукой. — Ночной Кошмар, да ты у нас теперь настоящий сыщик, как я погляжу! Нашел целого Великого Магистра! — он повернулся к Джуффину и добавил, утирая несуществующую слезу. — Наш мальчик стал совсем взрослым, сэр Халли… — И сейчас выросший мальчик надает тебе по ушам, — подтвердил я. — А Ранни еще допытывалась у меня когда-то, почему я не хочу детей… — философски заметил потолку Джуффин. — Зачем, спрашивается, когда у меня и так каждый день детский сад на выгуле? Пойдемте, мальчики, у нас много дел. — Подождите! — эта мысль мешалась у меня, как камешек в ботинке. Необходимо было срочно от нее избавиться. — Чем вы угрожали… — под напряженным вниманием Джуффина я подавился словом «Рыбнику», — …там, наверху? — Любое безумие можно убрать специальным ритуалом, сэр Макс. Просто ты никогда не слышал раньше его названия — оно достаточно необычно для неподготовленного уха. — Ничего не понимаю. А почему тогда вы не воспользовались им раньше? Всем же было бы легче! — Потому что люди, перенесшие этот ритуал, в более чем половине случаев теряли способность к любому виду магии. Боюсь, сэр Шурф в таком случае был бы… немного недоволен. Всё, в сторону разговоры, нас ждет Темная Сторона! Надеюсь, ты не забыл свой маленький багаж, сэр Вершитель? Потрясенный таким возможным исходом, я и не заметил, как мы переместились в Управление Полного Порядка. Казалось бы: два не самых последних колдуна могут пойти на Темную Сторону прямиком из Мохнатого Дома, но в этот раз Джуффину внезапно захотелось все сделать по правилам, с помпой и Стражем. Давненько я не ходил по этим коридорам, и еще дольше — не встречал хорошо знакомого Двойника. Ахум возник как всегда — тихо и словно бы из ниоткуда. Тяжелые, теплые руки на плечах, обнимающие нас с Джуффином, «Я запомню вас» — и изнанка реальности распахнула нам свои гостеприимные объятия. Если перед входом в дом принято разуваться или хотя бы вытирать ноги, то перед тем, как ступить на Темную Сторону, я неизбежно оставлял на пороге многочисленные скопившиеся на сердце камни. Власть сознания захватывал жизнерадостный балбес и, о, Темные Магистры, как я по нему скучал! Захотелось срочно обнять фиолетовое дерево, а потом поиграть в догонялки со старым знакомым — теплым зеленым ветром. Всё срочно становилось простым и понятным, так что я едва не заплакал от облегчения. Ну и чего я боялся, спрашивается? Шурфа? В самом деле, как будто этот парень способен мне причинить хоть какой-то вред! Судя по его поведению — он готов сдувать с меня пылинки, точно со стеклянной вазы. А я всё переживал, что он может меня… что? Поранить? Да уж, это даже звучит, как бред. Оставить бы теперь еще этот настрой внутри, когда мы вернёмся в мир. — Готов, сэр Макс? — Джуффин дошел до одному ему понятного места, прислушался к себе и кивнул. — Давай, выпускай нашего спящего красавца. В этот раз я сделал это гораздо бережнее. Даже под голову придержал, чтобы знаменитые Шурфовы мозги ни в коем случае не пострадали. Больше, чем сейчас, во всяком случае. На первый взгляд, он выглядел как обычно. Темная Сторона не показала на нём никаких проклятий в виде жуткого осьминога или еще какой жабы. Обычный, бледный, неподвижный Шурф. Разве что под лоохи в районе грудной клетки у него что-то светилось мягкой зеленью. И не я один обратил на это внимание. — Отойди-ка, дружок, — с этими словами Джуффин попробовал отогнуть спящему ворот лоохи, но почти сразу сплюнул, бросил это дело и прочертил ногтем полосу, разрезавшую ткань. Такого я еще не видел. Сердце и отходящие от него — что? вены? артерии? Эх, не биолог я, вот ни разу не биолог — мало того, что сияли, так еще и делали это не нормальным красным цветом, а насыщенным изумрудным. Наподобие того, что появлялся при контакте с чудовищем из залива Ишмы. — Какой интересный эффект… — только и сказал шеф и потёр лоб. — Такого я еще не видел. Мне уже начинает нравиться это дело. Идеи, предложения есть? — Есть. Одно, и вы его, может, даже оцените. Не дождавшись его реакции, я зажмурился и изо всех сил пожелал: «Пожалуйста, скажи, что случилось с Шурфом! Как нам это исправить?» Не успел я додумать последнее слово, как зевнул во весь рот. Было ощущение, что ко мне в одночасье прилетел Морфей, тщательно посыпал маковым раствором, а потом добавил сверху кувалдой. Для убедительности. — Джуффин, я сейчас отрублюсь, — на остатках воли отчитался я. — Покараулите? — Что, баиньки внезапно захотелось? Будешь смотреть кино от Темной Стороны? — хмыкнул он. — Да не беспокойся уж, присмотрю. Не могу же я в одночасье двух своих сотрудников лишиться. — Так Шурф же уже не ваш сотрудник… — Ты правда так считаешь, сэр Макс? Тогда, боюсь, слова Рыбника о водоросли имеют под собой определенные основания. Спи уже! Вот такие приказы начальства я обожаю, выполнял бы их целый день с перерывом только на обед. Трава очень удобно примялась под моим телом, обеспечив мягкую удобную постель. Кажется, после спячки на кладбищах и в иных мирах я стал на диво нетребователен к собственному комфорту. Мне снилось странное. Причем странность была как раз в том, что ничего странного во сне не было. Тёмная Сторона показала мне изнанку Иафаха, практически обычный день Шурфа. Завтрак, занятие с Младшими Магистрами, гора документов, совещание со Старшими, обед, разговор с леди Сотофой… «Я не понимаю!» — мысленно взмолился я. — «Объясни яснее, пожалуйста!» Кажется, я услышал тяжелый вздох того киномеханика, который включил пленку этого сна. Сеанс отмотался к началу, но теперь некоторые его элементы просто проскакивали мимо моего внимания, останавливаясь только на моментах, когда Шурф что-то ел в стенах Ордена. Причем подробно так, явно пытаясь что-то до меня донести… Вытолкнуло из сна меня резко и, по ощущениям, пинком. Не хватало только шипения в спину в духе: «Угораздило же меня с тобой связаться!» Джуффин как ни в чем не бывало сидел рядом на корточках и пристально вглядывался мне в лицо. Может, пытался понять, не подменила ли ему Темная Сторона знакомого Макса. Или надеялся на это. — Нам надо в Семилистник, — сказал я, давя в себе малодушное желание полежать ещё, пока есть возможность. — Если я правильно понял — Шурфа отравили.