Дневник памяти

Куда же мне теперь идти? О чём молить, вонзая взоры в небо? Я видел мир — он весь в огне… Подсознательно я ожидал от Джуффина яркой реакции на такую новость. По потолку начать бегать, например — хотя за неимением потолка сгодилось бы и просто небо — или влезть на дерево и оттуда истошно орать. Призывать кары на всех причастных и особенно непричастных, так сказать. Но, кажется, я перепутал его с собой. Пока я в очередной раз думал, что всё пропало, Джуффин успел расплыться в предвкушающей улыбке. Да уж, этот парень из тех, кто идет навстречу судьбе, особенно если в конце пути его терпеливо поджидают неприятности. Ведь как можно не пойти туда, где тебя ждут? — Надо же, как интересно получилось… «Интересно» было немного не тем словом, которое я бы выбрал для описания ситуации. «Пугающе», «ужасно», «отвратительно» — это пожалуйста. Впрочем, в выборе лексических единиц мы с Джуффином вообще редко сходились во мнении. Именно поэтому он чуть ли не уткнулся носом в грудь Шурфа, изучая зеленые линии, а я просто наворачивал рядом круги и отчаянно старался не заорать. Наконец шефу надоело изображать из себя всезнающего волшебника, и он распрямился. — Грузи обратно свою поклажу, сэр Макс, — махнул он рукой. — Если все так, как ты говоришь — лучше его и правда пока не будить. И вообще неплохо было бы позвать Абилата. — Думаете, он найдет что-то, что упустили вы? — я в очередной раз сделал пасс над телом Шурфа, чтобы его сон продолжился в мягком капкане моей левой руки. Пока я занимался уборкой — Джуффин успел поздороваться с веткой, которая протянула к нему дрожащие в нетерпении листья и парочкой из них даже пощекотала по шее. Дружелюбие Темной Стороны порой переходит всяческие границы. Стоило так подумать — и в лицо дунул ледяной ветер, едва не заморозивший ресницы. «Прости, дорогая, я пошутил», — мысленно произнес я как можно более мягко, зная, что меня услышат. Вроде бы я даже уловил краем уха её хмык. Ну или мне просто хотелось так думать. В любом случае, непокорный ветер теперь подталкивал нас в спину, намекая, что шутки шутками, но это невозможное место всё ещё изволит обижаться. Пусть уже и не так сильно. Джуффин тоже уловил это стремление нас выгнать, глухо хохотнул и подчинился. — Вряд ли, — он продолжил разговор с того же места, будто мы и не прерывались вовсе. — Абилат, конечно, мальчик способный, но я сильно сомневаюсь, что он увидит что-то кроме уже найденного. Просто чем Темные Магистры не шутят? Авось за то время, что мы не виделись, он успел изобрести что-нибудь гениальное, и сейчас раз — и сделает из сэра Шурфа человека! — Он и так человек, — поспешил обидеться я. К большому удивлению, Джуффин вполне серьезно покачал головой. — Э нет, не скажи, сэр Макс. Вот ты можешь сказать, что ему там в его Семилистнике подсадили? — Понятия не имею, — я попытался что-то придумать, но быстро бросил эту неблагодарную затею. — Я видел только, как он что-то ест, и всегда — в своём кабинете. Что конкретно — мне не показали. Хотя вряд ли бы я понял, даже если бы мне в лицо какими-нибудь травками ткнули. Это вон Шурф способен на запах шестьсот с чем-то специй различить, еще и использовать их так, что от результата язык проглотить можно. А за само блюдо — драться с толпой и выйти победителем. — И это вторая странность, кстати. Если ты помнишь — жизнь у него была довольно насыщенной… — Не то слово! — … Причем как Рыбником, так и в образе Лонли-Локли, — продолжил Джуффин. — Он и целительством одно время увлекался, и, так сказать, обратным процессом. Добавь туда же увлечение кулинарией — и получим распознавание большинства, если не всех ядов. Отсюда вопрос: что такое интересное ему умудрились подмешать, чтобы он этого не понял и съел? — Не знаю. Что? — Уточняю: вопрос пока что был риторическим. Ответ на него вы станете искать вместе с Мелифаро уже в стенах Иафаха. Точнее, Мелифаро будет искать, а ты просто начнешь плевать во всех, кто тебе хоть чуть-чуть не понравится. Глядишь, к тому моменту, как сэр Шурф очнется, средний показатель интеллекта в его Ордене значительно вырастет. Росший у дороги кустик почувствовал мою меланхолию, внезапно снялся с места и ткнулся в ноги, как хорошо вышколенная собака. Я наклонился и слегка потрепал его по колючим веточкам. Завести такого, что ли, в пару к Друппи? Сплошная польза: ничего, кроме воздуха и воды, не требует, грязь в дом не носит, потому что корни вообще дальше двери не пройдут, а вздыхает так жалобно, словно настоящий пес. Ещё бы понять, чем он в принципе может вздыхать. — Макс, брось бяку, — проговорил, борясь со смехом, Джуффин. Ему забавно — а мне приятно было чувствовать, как палец аккуратно обвивали маленькие листочки. — Вечно ты всякую дрянь в дом тащишь… — Ну у меня же нет такого дворецкого, как ваш Кимпа. Вот и заполняю пустоту души чем придется, — беззлобно огрызнулся я. Впрочем, послушный куст и сам понял, что его присутствие становится лишним, так что откатился на место своей постоянной дислокации и замер там, распушив ветки. Я проводил его тоскливым взглядом. Эх, а такой бы хороший домашний зверек получился… Мелифаро успел за время нашего отсутствия пообщаться с Ахумом, так что был даже довольнее обычного. А если учесть, что в нормальном состоянии он сияет как стоваттная лампочка — удивительно, что сейчас он не затмевал солнце. Но черные очки, находясь рядом, надеть хотелось. Правда, Джуффин быстро снизил градус его веселья. Такова тяжелая участь начальства: уничтожать радость, отнимать надежду, а при выборе между кнутом и пряником выписывать сотруднику пару ударов обоими. — Чует моя задница, что мы в Иафахе застрянем надолго, — неуверенно пробормотал Мелифаро и потер шею. — А ты прислушивайся к ней, — не мог не заметить я. — В конце концов, ты так часто думаешь этим чудесным местом, что скоро обгонишь по этому показателю генерала Бубуту. — Вот тебе смешно, Ночной Кошмар, а ты представь. Наш Лики-Локи, даром что спокойный, как менкал на водопое, но все равно — колдун не из последних. Представляешь, какая силища должна быть у того, кто сумел его отравить? И еще большая — чтобы это скрыть и от Старших Магистров, и от леди Сотофы, да и от самого сэра Шурфа! — Сотофу можешь не считать, — сказал Джуффин. — Она за дюжину дней до пропажи их Великого Магистра набрала себе новых девчонок и не понимала, что делать: то ли за голову хвататься и начинать их дрессировать, как Макс — Друппи, то ли срочно уходить в отставку и оставлять женскую половину Ордена на этих трех уникумов. Такая сила при таком отсутствии контроля… — он покачал головой. — Удивительно, что они до своих лет-то дожили. Так что Сотофа не заметила бы даже свержения правящей династии у нее под носом. А уж легкие странности начальства — тем более. Она давно и прочно считает, что каждый может сходить с ума, когда захочет. Некоторым это даже на пользу идет. Судя по тому, как Мелифаро сдавленно хрюкнул и постарался скрыть свою ухмылку — он вспомнил мои успехи на ниве дрессировки. Нет, поначалу все шло хорошо. Друппи прекрасно усвоил команду «лежать». Правда, почему-то обязательно ночью, в моей спальне и желательно очень близко ко мне, как любимая жена; но это всё мелочи. Проблемы начались, когда мы пытались выучить, что значит «сидеть». Комплект шил у него в подхвостье и вентилятор там же не давали бедному псу застывать на месте. В итоге через неделю я развил в себе командный голос, после рявка «сидеть!» команду дружно исполняли все обитатели соседних домов, а Друппи хоть бы хны — он максимум замирал на секунду, а потом продолжал носиться за своим хвостом, кошками или просто за пустотой. На этом мои педагогические эксперименты и закончились. Отправиться в Иафах Мелифаро пожелал через «Мед Кумона». По его словам, навещать Хейлах и Хелви без кучи сладостей, к которым эти девочки питали просто магическую тягу — значило не уважать себя. А нас с Джуффином ждал Мохнатый Дом. Опять. Нет, шеф, конечно, предложил оставить Шурфа в подземельях Управления. Тому, мол, пока всё равно, а вот ему уже возраст не позволяет скакать по домам сотрудников туда-сюда, как горный козел. На моё справедливое замечание, что в этом мире таких животных нет, а Джуффину стоило бы в своё время меньше смотреть кино, он загадочно улыбнулся и исчез Темным Путем. Смысл этого выражения лица я понял секунду спустя, когда пальцы в кармане лоохи прищемились созданной Джуффином мышеловкой. Кажется, прежде всего нужно было забирать у него мультики. Абилата вызов Джуффина оторвал как минимум от первой трапезы после трехдневного поста. Такими голодными глазами он посмотрел на нас, появившись в Мохнатом Доме. Страдальцу тут же досталось какое-то подобие хот-дога, которое я поспешно выудил из Щели между Мирами. Подозрительно красноватое, но на запах вроде бы съедобное. Целитель не стал особо привередничать — прикончил его за три укуса, и уже к концу третьего закашлялся, держась за горло. Таинственный повар явно не пожалел в своем творении острого перца. К счастью, огнем Абилат дышать не начал — просто выдул почти залпом кувшин камры да утёр набежавшие слезы. На таком энергетическом заряде можно было и поработать. Вот только пациентом он выбрал явно не того человека. — Сядьте, сэр Макс, и не двигайтесь, пожалуйста, — отступивший голод притянул обратно в организм чутье целителя, и Абилат бескомпромиссно указал мне на диван. — От вас здорово веет Смертью. Во что вы опять умудрились ввязаться? — Ни во что, — пожал плечами я. — Просто немного умер. Было бы о чём переживать. — Позвольте это решать мне. Дайте руку. Нет, не эту, левую, пожалуйста. Я протянул ему ладонь, гадая, что последует дальше. Выкачают из меня немного крови или просто обойдутся какими-нибудь жуткими заклятьями? Хотя нет, похоже, Абилат решил на досуге заняться хиромантией — так внимательно он начал изучать на руке линии жизни. Чуть ли не носом в них уткнулся. Через некоторое время сидеть в молчании надоело, и я уже хотел было пошевелиться, но целитель предупреждающе сжал мою руку. Пришлось терпеть до тех пор, пока он что-то для себя не прояснил и не ткнул пальцем куда-то в середину ладони. Под кожей побежало странное ощущение, похожее на щекотку и удар током одновременно. Оно нахлынуло в месте касания, прошлось по всему телу и исчезло в ногах. Абилат выпрямился и отпустил мою руку. — Что ж, сэр Макс, насколько я могу судить — вы в порядке. Вы же проверяли его, сэр Халли? — тот коротко кивнул. — Единственное, что могу посоветовать — это как следует выспаться, иначе организм может подвести в самый неподходящий момент. — Так и сделаешь, — бескомпромиссно заявил шеф. — Мелифаро и без тебя пока разберется, от нескольких часов ничего не изменится. — Может, бальзамом Кахара обойдемся? — протянул я. — Не думаю, — Абилат помотал головой. — Любыми стимуляторами вы берете у организма сил как будто бы взаймы, а сейчас, уж простите, ваша платежеспособность в этом отношении показала дно. Но, кажется, сэр Халли говорил что-то про Великого Магистра… — Все верно, — я встал, покачнувшись, и про себя признал справедливость рекомендаций Абилата. Чувствовать себя разряженной до нуля батарейкой было неприятно. — Пойдемте наверх, там будет удобнее. На полу моей спальни Шурф устроился уже практически привычно. Можно подумать, он сюда каждый день с работы возвращается и ложится отдыхать. Правда, в таком случае этот педант избавился хотя бы от лоохи, а так, при полном параде и с закрытыми глазами, он смотрелся откровенно чужеродно. А вот целитель полагаться на собственные руки, как это делал Джуффин, не стал. Вместо этого он пошарил в сумке, засунув туда руку едва ли не по локоть, и достал неправильной формы бесцветный кристалл. Складывалось ощущение, что у коралла просто отломили верхушку с несколькими отростками, поскольку вообразить, что такая эклектика создавалась руками человека, было решительно невозможно. Стоило поднести его ко лбу Шурфа и подождать несколько мгновений, как изменения можно было заметить невооруженным взглядом. С самого конца кристалла вниз расплывалась чернота, как будто в воду капнули чернил и они стремились заполнить собой все пространство. Темнота заполнила примерно три четверти объема, после чего застыла ровной линией, не пропуская дальше, вниз, ни капли. — Организм на грани, — сумрачно заметил Абилат, внимательно всматриваясь в результат. — Вы были правы, сэр Халли — Великого Магистра определенно отравили. — Что значит «на грани»? — просипел я. — Вы же не хотите сказать, что он…? — О нет, о полном угасании речи пока что не идет, — эта фраза могла бы мне даже понравиться, если бы в ней не было «пока что». — Просто у членов Ордена Дырявой Чаши, как вы знаете, весьма своеобразные отношения с водой и со всем, что в ней содержится, так что любому яду они способны сопротивляться гораздо дольше, чем обычный человек. И если организм уже не в состоянии этого делать — значит, либо он подвергался негативному воздействию крайне долгое время… — Либо оно было чертовски сильным, — закончил Джуффин. — Кстати, про его Орден… как считаешь, если напоить его из Дырявой Чаши — поможет? Сэр Макс вполне способен удержать в ней жидкость, если понадобится. На этот вопрос Абилат задумался. Да так глубоко, что сел рядом с Шурфом и закрыл глаза, беззвучно шевеля губами. Потом даже начал считать что-то на пальцах, но наконец разочарованно вздохнул и вернулся к нам из мира своих мыслей. — Боюсь, что нет. Слишком маленькое получится воздействие. Вода из аквариумов Ордена, возможно, помогла бы, но их все разбили еще в Смутные Времена. А если бы даже где-то такой и остался — все равно Мастеров Рыбников, кроме самого сэра Лонли-Локли, в живых в Ехо не осталось, так что наполнить его просто не получилось бы. — Но что это за яд, вы же определите? — влез с вопросом я. Вместо ответа Абилат снова полез в сумку за небольшой, буквально с кулак размером, сферой. Что, в Ехо стало популярным гадание на хрустальном шаре? Никогда не был силен в этих модных тенденциях. Но я снова ошибся — этот странный инструмент целитель вложил в неподвижную ладонь Шурфа и помог ему сжать на ней пальцы. Тик-так… я неслышно отсчитывал про себя секунды, сбивался и начинал считать заново. Ничего не происходило. Недоумение, исходившее от Абилата, постепенно стало таким осязаемым, что его можно было резать ножом и намазывать на бутерброд. Если бы, конечно, кто-то решился отведать такую экзотическую кухню. Кто-то кроме сэра Кофы. — Что-то не так? — наконец решил поинтересоваться Джуффин. — Да тут все не так! — Абилат взмахнул руками так, что едва не сшиб собственный тюрбан. То, что он с такой координацией движений способен выполнять тонкие манипуляции — чудо похлеще воскрешения из мертвых. — Поясни, будь добр. — Эта сфера среагировала бы практически на каждый известный сегодня яд. В зависимости от его направленности она окрасилась бы в свой цвет. Направленный на мозг — желтый, на сердце — красный, и так далее. А тут — ничего! Так не бывает! Человека не могут травить ничем! — А что, если его и вовсе не травили? — на этом вопросе Джуффин даже трубку спрятал. Подчеркивал серьезность момента, не иначе. — А вы предлагаете думать, что его благословляли? — Нет, благословение Гейшери так точно не работает, увы, его бы я отличил. Ты не понял. Что, если это средство — вообще не яд? — Но тогда… — Абилат потер пальцами подбородок. — В принципе, что-то, связанное с любовной магией, могло дать эффект отравления. Что бы ни говорили романтики — симптомы влюбленности сродни болезни, разве что им люди почему-то радуются. Я стоял как громом пораженный. То есть всё то, что Шурф наворотил — дневник, побег, изменение мира — все это было из-за какого-то дурацкого любовного зелья? Серьезно? Приворот по-Еховски, спешите видеть! Причем он, как здравомыслящий человек, понимал неестественность подобных мыслей и пытался с ними бороться. Странными способами, соглашусь, но пытался же! Наверное, я должен был быть этому рад. Сейчас выведем из его организма эту дрянь, и все станет по-прежнему. Как раньше. Тогда почему на конце языка собирается эта непонятная горечь, а мозг занимается судорожным анализом, чтобы только опровергнуть эту версию?... — Не пойдет, Джуффин, — в конце концов я-таки смог разлепить одеревеневшие губы. — Вспомните первые записи в дневнике. Они были раньше. Не сходится. — Хм, здесь ты прав. Тогда думаем дальше. — Я пока не знаю, в какую сторону здесь в принципе можно двигаться, — честно признался Абилат. — Я, конечно, покопаюсь еще в современных ядах и подумаю, что могло быть упущено… — Яды. Современные. Современные! — Джуффин воздел к потолку палец. — Мы все зациклились на том, с чем когда-то сталкивались! Но что, если какой-нибудь умник откопал на чердаке сундук времен своей прабабки, а в нем — парочку затейливых старинных рецептов? Определит их твоя сфера? — Вряд ли, — вынужден был признать Абилат. — Значит, лезть нам, друзья мои, в дела давно минувших дней. И даже, не побоюсь этих слов, зарываться в книги. Чем я сейчас и займусь, и вам, Абилат, советую. — А я? — А ты, сэр Макс — спать и не дёргаться. Как станешь похож на человека, а не на оживший труп — милости просим обратно на работу. Довольно посвистывая, Джуффин увел целителя из комнаты. Его улучшившееся настроение лучше всего говорило о том, в какой глубокой заднице мы все оказались. Особенно я, потому что законную спальню у меня экспроприировал Шурф, а в остальных было столько пыли, что можно было предположить в них наличие альтернативной развитой цивилизации. Убирать ее не хотелось. Просыпаться и чихать всю ночь не хотелось еще больше. Лень, разумеется, победила — когда у меня было иначе? Я подвинул Шурфа вместе с подушкой — с третьего раза, этот парень, несмотря на худобу, жутко тяжелый! — и плюхнулся рядом с ним. К счастью, делить сон нам сегодня не удастся — для этого как минимум пришлось бы заснуть одновременно, а один из нас пребывал в этом блаженном состоянии уже давно. Глаза закрывались, и я не стал отказывать им в удовольствии вырубить меня окончательно. К сожалению, я забыл, что сон можно не только разделить, но и попросту подсмотреть… * * * Кофейню Франка я узнал сразу — по Тришиному зонту, висящему рядом с дверью и впитывающему в себя новые впечатления. Его хозяйка как раз вышла из дома с корзиной, прищурилась на солнце и пошла в направлении, совершенно противоположном рынку. Видно, снова затеяла свою любимую игру по поиску новых дорог к известным местам. На меня она даже не посмотрела, хотя не заметить человека, стоящего в двух шагах, тем более хорошо знакомого, бывшая кошка не могла. Я опустил взгляд на свои полупрозрачные руки и такие же ноги. Понятно, для этого мира меня как бы и не существует. Я здесь просто гость, зритель в кинотеатре. Что ж, посмотрим, какой жанр мне покажут на этот раз… Дверь мне не поддалась, и пройти сквозь нее тоже не получилось. Выходит, мне не сюда? Жаль — из открытого окна тянуло чем-то невообразимо вкусным, а где-то внутри дома раздавался голос Франка. С ним я бы с удовольствием увиделся, да и от волшебного кофе не отказался бы. В конце концов, плата интересными историями никогда не была для меня слишком высокой. Но увы — этот друг мог подождать с визитом до возвращения в реальность. Кружок вокруг дома результатов не дал. Меня встретила лишь пустота, звенящая, неразгонимая. Только какая-то птица решила прочистить горло, но быстро устыдилась нарушения тишины и тут же снялась с места, улетая туда, где ее таланты оценят по достоинству. А я оказался на положении былинного богатыря: от дома отходило три дороги, и каждая из них вела в противоположную часть города. Искать же в Шамхуме нужного человека, если вы заранее не договорились о встрече, можно было приблизительно до следующей вечности. А после нее — еще пару дней. Положившись на интуицию и положив на голос разума, я зашагал по той дороге, которая вела через мост к главной городской площади, а за ней — к Кварталу Мастеров. Не прогадал… Шурфа я узнал даже со спины. Кто еще мог возвышаться надо всеми, распространяя вокруг себя ауру прямо-таки царственного спокойствия и величия? Жаль, что Гуриг общался с ним довольно редко — я свято верю, что три-четыре встречи спустя Король по достоинству оценил бы этого парня и отдал бы ему трон, не беспокоясь за судьбу страны. Хотя, зная Гурига — он с удовольствием спихнул бы свое место любому, кто согласится, еще и приплатил бы в довесок. Проблема была вовсе не в Шурфе, а в том, кто стоял рядом. С первого взгляда могло показаться, что это я сам. Но чем пристальнее я вглядывался — тем больше понимал, что это какой-то Макс 2.0. Улучшенная, так сказать, версия. Вместо угрюмой рожи, которую я каждое утро видел в зеркале и которую научился брить наощупь, чтобы особо не пугаться, этот парень сверкал до странности мягкими чертами лица. Нет, они не делали из мальчика девочку — просто картинка внезапно становилась очень гармоничной и от нее не хотелось отрывать взгляд. Такой внезапный приступ нарциссизма заставил меня споткнуться и немного отойти. Да уж, если Шурф видит меня таким — стоит подарить ему очки. Ясно же, что такое может привидеться только от очень больших неладов со зрением. «Или от большой любви», — добавил внутренний голос. «Ты слышал, что сказал Абилат? Любовь — это болезнь, а любую болезнь можно вылечить.» «Зато ты полностью здоров. Любой врач в заключении напишет: «Болезней нет. Просто дурак» За время этой мысленной перепалки тот Макс, что стоял на мосту, скорчил удивленное лицо, и потянулся вниз. Я даже успел спросить себя, хочу ли видеть то, что произойдет дальше, но все оказалось до ужаса наивно. Он просто поднял с мостовой плоский камень, прищурился, размахнулся и запустил его в воду. Не знаю уж, как ему удалось пустить блинчик с высоты, подколдовывал он втихую, что ли? Раз отскок-два-три-четыре. «Пять» не случилось — камень затонул, а Макс со смущенной улыбкой повернулся к Шурфу и что-то ему проговорил. Извинялся, наверное, что лучше не получилось. Вот только друг явно был доволен и тем, что у него есть. А была у него хорошая компания, а еще — та свобода действий, которую он не мог позволить себе в настоящем. Так что я мог только смотреть на то, как он берет в свои широкие ладони руку, пару секунд назад сжимавшую камень, и осторожно подносит её к губам. Подсознательно я всегда считал, что в любой паре есть тот, кто сильнее, и тот, кто слабее. Но в этом жесте не было попытки унизить или подчиниться — просто признание того, что Шурф рад. Рад тому, что позволено быть рядом, позволено касаться, закрывать глаза и застывать, прижавшись губами к центру ладони. Очень скупой жест, очень… мужской. Но почему-то от него веяло таким неприкрытым эротизмом, что хотелось смущенно отвернуться. Нельзя подсматривать за кем-то, кто так открыто признается в своей любви. Даже если делает он это, по сути, тебе. А тот Макс не терялся и явно не видел в происходящем ничего постыдного. Нет, он обернулся, чтобы проверить, нет ли вокруг них случайных зрителей. Но когда убедился в их отсутствии — шагнул ближе и положил руку на спину Шурфа очень привычным жестом. Ему явно было хорошо. Но еще лучше стало, когда он невесомо тронул пальцами подбородок Шурфа, тот поднял голову и Макс получил возможность его поцеловать. Никогда бы не подумал, что смогу со стороны понаблюдать, как я целуюсь! Тут бы еще технику оценивать и поднимать таблички, как в фигурном катании! А в реальности я чувствовал себя каким-то старшеклассником с внезапно заалевшими щеками, потому что не думал, что это может быть так… красиво. Правильно, что ли. Обычными механическими движениями тут и не пахло. Я будто сам чувствовал, как стараюсь украсть поцелуй с расслабленных губ, показать, что я вот он, здесь, и никуда не денусь. И тому Максу нравилось, правда нравилось то, что он делал! Ведь вряд ли тот сдавленный стон можно было считать призывом о помощи. Хотя смотря о какой. Возможно, он был бы не против, чтобы ему помогли раздеться. Но здравомыслящим в их паре — как, впрочем, и в нашей, реальной — оставался Шурф. Он отстранился первым. Правда, при этом смерил другого Макса таким восхищенным взглядом, что я был удивлен, как он под ним не задымился. Картинка внезапно почернела. * * * Не люблю резко просыпаться. Все время кажется, что за тобой кто-то гонится и уже готов сожрать, а ты при этом не выспался и убежать не можешь. Но еще больше, как выяснилось, я не люблю просыпаться под подозрительным взглядом серых глаз.