Дневник памяти

Где-то там прошел слух, Где-то там звучит смех. Очертили мы круг И закрылись от всех. Кто-то скажет: ты прав, Усмехнувшись нам вслед, Мне неважно, кто друг, Мне неважно, кто враг Если тебя со мною нет… — Я вижу радугу… Согласен, не самая ожидаемая фраза, когда ты очнулся на мостовой и смотришь в небо. Но что поделать, если я и правда её видел? Не обычную, ту, что появляется после дождя и быстро убегает, смущаясь от пристального внимания к себе. Нет, эта была какая-то чересчур разноцветная. Я начал было считать полосы, но сбился после первой дюжины. Они еще так хитро вливались друг в друга, что было непонятно, если ли в принципе между ними граница. Обзор и подсчет пришлось быстро прервать — надо мной возникло встревоженное лицо. — Ох, сэр Макс, ну и напугал ты меня! Давай, вставай — роль придворного коврика Семилистника тебе однозначно не подходит. Леди Сотофа даже подала мне руку, но таким жестом этой милой дамы я просто не мог воспользоваться. Во-первых, это была какая-то извращенная галантность, а во-вторых, я начинал смутно подозревать, что она-то и была причиной, по которой я сейчас валяюсь на мостовой. В голове звенели колокола, так что пришлось ее осторожно придерживать, пока я садился. Да, точно, на одном из камней в двух шагах от меня поблескивала и спешно таяла корочка льда. После такого захочешь — на ногах не удержишься. Я бросил на леди Сотофу укоряющий взгляд, но та укоряться и не подумала. — Мальчик, тебе никто не говорил, что скорость хороша в двух вещах: езде до куманских притонов и убегании от Лойсо Пондохвы? — Это вы к чему сейчас? Стоило подняться — и стало понятно, что на площади мы по-прежнему не одни. Хейлах и Хелви опустили свою ношу, чем бы она ни была, на землю. Массивный деревянный ящик доставал им чуть ли не до живота. Даже если он был пуст — весить должен был немало. Вот только покрытые испариной красные лица девочек намекали, что пустотой в нем и не пахло, скорее, заполнением до самой крышки. — Ты в порядке? — в один голос произнесли они, лучась сочувствием. — В полном, незабвенные, — я украдкой потер ушибленный бок и снова повернулся к леди Сотофе. — Так где я опять накосячил? О, это вам, кстати. Вместе с пламенным приветом от Мабы Калоха. Сверток с листьями от «кустика» она приняла спокойно. Вот только развернув — заулыбалась тепло и искренне, как умеет только бабушка при встрече с любимым внуком. Ради такой улыбки можно свернуть горы и съесть тазик пирожков. Очень окрыляет, знаете ли; даже боль справа стала не то чтобы терпимой, скорее, перешла в разряд чего-то мелкого и не заслуживающего внимания. Осторожно вынув один из листьев, леди Сотофа протянула остаток мне и сказала: — Кажется, это по праву твое. Советую посадить его где-нибудь около Мохнатого дома, думаю, ему там понравится. Глядишь, через какие-нибудь пару-тройку дюжин лет у нас будет своя собственная «панацея». Эх, Маба, ну и хитрец! Вместо того, чтобы делиться каждый раз, он переложил бремя ответственности на тебя. Что за человек! — Это не он, — попробовал оправдать сэра Мабу я, — его куст сам так решил… — Ну да, а я тогда разумная устрица, — серьезно кивнула леди Сотофа и перевела взгляд на девочек. — Дорогие мои, что стоим, как Гуриг на параде? Быстренько несите в главный зал и, Нуфлина ради, охраняйте его от любопытных мальчишек! Сейчас позову к вам Никсу — она поможет. А мы с сэром Максом скоро подойдем. «Грузчики» снова принялись за работу, поднимая ящик аккуратно и, я бы даже сказал, нежно. В его глубине что-то скрежетало и звенело, заставляя мое любопытство раздуваться до размеров среднестатистического дракона. Конечно, объяснять мне никто ничего не стал. Мы в полном молчании наблюдали, как из дверей Иафаха к Хейлах и Хелви выскочила девочка на добрых две головы их ниже, что-то выслушала, тряхнула двумя небрежными хвостиками, завязанными на затылке, и медленно пошла рядом. — Это и есть ваша головная боль? — кивнул я на неё. — Хуже, сэр Макс. Это ровно одна её треть. Сестрёнки внезапно начали выдавать такие уровни магии, что родители просто перестали с ними справляться. Уникумы, просто уникумы. Даже интересно, что с ними будет через дюжину лет. Либо они вырастут в лучшие мои творения, либо я поседею окончательно, отрекусь от вас всех и уйду в бессрочный отпуск по Мосту Времени. Но мы не об этом. Вернемся к вопросу о том, что ты натворил… Информацию о том, что артефакт, который несли девочки, не терпит мужских рук, я воспринял со здоровым скептицизмом. Через толстые стенки ящика вряд ли можно было почувствовать хоть что-нибудь, не говоря уже о реальном вреде. Правда, после рассказа леди Сотофы о незадачливом придворном, решившим стереть с сокровища пыль и теперь обитающим в Приюте Безумных от наглухо утраченного разума, пришлось прикусить язык. Вот как так получается: вроде бы устроили тебе сотрясение всего Макса — а ты готов той, кто это сделал, руки целовать? Удивительная женщина, просто удивительная. — Что у вас вообще здесь происходит? — спросил я, открывая перед леди Сотофой успевшую закрыться дверь Иафаха. — Что за внезапные сложносочиненные атмосферные явления? — Перевыборы Великого Магистра, — она лукаво посмотрела на меня. Должно быть, в тот момент я представлял собой довольно занятное зрелище. Нога как поднялась для очередного шага — так и застыла на середине движения. Да и вообще пришлось ненадолго обратиться в статую. Слишком много ресурсов требовал мозг, судорожно обрабатывавший информацию. — Не понял… — наконец выдал я. — Ох, сэр Макс, видел бы ты сейчас свое лицо! — мелко расхохоталась леди Сотофа, прикрыв зубы ладонью. Бисеринки её смеха вступали в странный резонанс с колоколами, всё ещё раздававшимися в голове. Такая её реакция будто разрушила какие-то злые чары. Я помотал головой и возобновил движение. Хотя выражение лица наверняка оставалось крайне глубокомысленным, как, впрочем, и всегда, когда я пытаюсь угнаться за потоком мысли кого-нибудь из старых колдунов. Иафах был до странности пустым. Не то чтобы я ожидал увидеть в нем толпы народа, но хоть кто-то по коридору должен был пройти! Но нет, выглядело всё так, будто его обитателей резко подкосила анавуайна. Так что половина уже отправилась в лучший из миров, а оставшиеся заперлись по своим кельям и не высовывали носа во внешний мир. — Мы вообще думали отложить этот план на самый крайний случай, — пояснила леди Сотофа, пристраиваясь рядом и стараясь шагать со мной в одном темпе. — Но, благодаря твоему утреннему гостю, как раз такой случай и наступил. — План состоял в том, чтобы поставить во главе Семилистника какого-то идиота? Интересные у вас способы развлекаться, одобряю. И как это всё планируется провернуть? А главное — зачем? Кроме того, конечно, чтобы дать Джуффину повод для шуток на ближайшую дюжину лет? — Иногда требуется чем-то жертвовать, — отрезала она. — И ты об этом знаешь как никто другой. — Не сравнивайте наши ситуации, — глухо попросил я. — Я понимаю, что прямо или косвенно виноват в обеих из них. Но это вовсе не повод переворачивать все с ног на голову. Где-то глубоко внутри потянулся и недовольно заворчал зверь. Ему не понравилось напоминание о Тихом городе — месте, где он, собственно, во мне и проявился. Все те эмоции, которые я тогда испытывал — злость, обида, боль, разочарование в себе самом и в факте существования места, подобного этому — всё это сплелось в клубок, который то и дело кусал, выпускал когти и заставлял плеваться ядом. Фигурально, конечно. И такое вот сравнение меня с Шурфом, в двух словах, походя, почему-то задело больше обычного. Было ощущение, словно меня ставят на одну ступень с Джуффином. Завел, мол, человека, в тупик, заставляешь его терять всё, что он имел, а сам наслаждаешься жизнью. Нехорошо, сэр Макс, нехорошо. — Кажется, мы с тобой говорим о разных вещах, — осторожно признала леди Сотофа, внимательно наблюдая за работой мысли у меня на лице. — Я — всего лишь о том, что иногда поступить по-другому просто нельзя. Мы пробовали, сэр Макс. Действительно пробовали. Мелифаро с Нумминорихом и Кофой чуть ли не поселились в Иафахе на эти сутки. Да и мы с Джуффином не отставали, честно признаться. С кем мы только не общались. До последнего послушника дошли — и ничего. Кто бы ни затеял всю эту историю — у него просто гениальная маскировка. — Представляю, как сильно это ударило по самолюбию шефа… — Скажу тебе больше, — она усмехнулась, — Джуффин ни за что в этом не признается, но теперь вычислить преступника становится для него делом чести. Поворот, еще один, по-прежнему ни одного человека вокруг — и абсолютно другие, безликие коридоры. Всё-таки личность Великого Магистра накладывает свой отпечаток. Там, где Теххи в параллельной реальности стремилась сделать Иафах если не комфортным, то хотя бы не таким отталкивающим местом — там вотчина Шурфа дышала аскетизмом и сдержанностью. Ничего лишнего: голые стены и каменные полы, создающие образ абсолютно одинаковых мест. Я почувствовал острое желание воспользоваться картой. Без неё у меня бы вряд ли получилось выбраться отсюда невредимым. — И где ребята сейчас? — уточнил я. — Пока ты был у Мабы — они пробуют найти хоть какие-то зацепки у родственников. Всё же люди, состоящие в Ордене, вполне себе могут общаться с семьями, и кто-то из домочадцев мог заметить что-то неладное. — Но все упирается во время… — Вот именно. Обойти всех за сутки просто нереально, какой бы гений не брался за дело. Мы остановились у неприметной серой двери. — Подожди меня здесь, сэр Макс, — попросила леди Сотофа, открывая её небрежным движением руки. — Я сейчас отдам распоряжения и вернусь. Нужно же нам, наконец, что-то сделать вот с этим, — она махнула всё ещё зажатым в пальцах подарком от «кустика». Конечно, я не планировал что-то вынюхивать в её кабинете. Природа создала меня с двумя руками и целым носом, и я планировал оставаться в этой комплектации как можно дольше. Да и времени хватило только на то, чтобы быстро оглядеться и подметить несколько отличий от обстановки того, другого мира. Через пару минут мое уединение прервали. Дверь без стука распахнулась и девчонка, запнувшаяся о порог, затараторила: — Леди Сотофа, мы всё перенесли, как вы просили, а теперь… — она подняла глаза. — Ой, Макс, это ты! На лице Хелви расцветала улыбка. Широкая, такая же, какую она дарила мне в тот момент, когда уходила учиться к загадочной и могущественной ведьме. А потом она и вовсе бросилась мне на шею, всё ещё невесомая, точно пушинка. Нет, что ни говори, а быть объектом обожания для молодой девушки льстит каждому уважающему себя мужчине. — Макс, ты слышал, что у нас творится? Это правда? — спросила она, пытливо заглядывая мне в глаза. — Если я не знаю, что происходит — как же могу сказать, правда это или нет? — улыбнулся я и щелкнул её по носу. — Ты же Макс! Ты всегда все знаешь! Вера сестёр в мои силы порой просто потрясала. — Расскажи мне, что случилось, и мы вместе подумаем, что из этого на самом деле важно, хорошо? — Это всё Великий Магистр! Он сначала исчез и было очень-очень тоскливо. Нет, нам, конечно, не так сильно, у нас была леди Сотофа… — я почувствовал, как от скорости её речи зрачки медленно скатываются к переносице. Хелви, похоже, тоже это заметила, так что немного снизила темп. — Вот, а мальчишки ходили совсем напуганные. Они говорили, что им даже спать страшно стало! Как будто стены сжимаются вокруг, и хочется выскочить из комнаты и бежать куда глаза глядят. А Старшие ворчали, что Иафах чем-то недоволен — наверное, тем, где носит этого глупого мальчишку. Макс, это же они не про сэра Шурфа? Про него нельзя так говорить! — Конечно, нельзя, — хмуро подтвердил я, чувствуя острое желание поправить кому-то мировоззрение вместе с формой носа. — И что дальше? — А сегодня он вернулся, представляешь! Никса его видела и нам рассказала, когда мы несли, — она замялась, — ящик в Главный зал. Он шёл совсем белый. Она сказала, что никогда его таким не видела! А потом ещё сказала, что он споткнулся на повороте и за стену схватился. И это — на глазах двух Старших Магистров, представляешь? Я-то как раз хорошо себе представлял. Так же, как и понимал, насколько подобное не в характере Шурфа. Да он со всеми сломанными костями будет способен натянуть маску вежливого внимания и спокойно обсуждать особенности размножения буривухов в зависимости от удаленности их географического положения от Арвароха. Так что чуяла моя задница, что к этому спектаклю приложил свою волосатую лапку сэр Джуффин Халли. Режиссёр погорелого театра, иначе и не скажешь. Хотя, если подумать, эти зачем-то затеянные перевыборы должны были иметь под собой хоть какое-то основание для членов Ордена. А что, как не тяжелая болезнь нынешнего Великого Магистра, могла стать для них причиной? Мало ли, какое проклятие он умудрился словить, пока шлялся непонятно где. Чувствуя удовлетворение внутри от разгаданной нехитрой интриги, я успокаивающе улыбнулся Хелви. — Не переживай, малышка. Всё обязательно будет хорошо. Всё происходит так, как надо, ясно? Только никому этого не говори, кроме Хейлах. Никто не должен ничего знать. Наоборот — если общаетесь здесь с послушниками, постарайтесь нагнать страху. Приукрасьте немного бедственное состояние Великого Магистра, хорошо? — Не получится, — Хелви огорченно пожала плечами. — Они все куда-то исчезли. Никса сказала, что их зачем-то загнали в комнаты и не велели оттуда выходить… — Раскрываешь все тайны Ордена, стрекоза? — в дверях появилась леди Сотофа. — А ну-ка брысь отсюда! Хелви взвизгнула от неожиданности, но тут же клюнула меня в щеку, подарила еще одно объятие и исчезла в коридоре. Несколько секунд спустя до нас донесся её смех. Леди Сотофа только покачала головой, но её строгий вид мог обмануть кого угодно, только не меня: глаза выдавали невероятную любовь и нежность к её девочкам. — Однажды она станет настоящей волшебницей… — прошептала она себе под нос, но тут же встряхнулась. — Пойдем, сэр Макс. Скоро придет время завершать ритуал, и я не хочу это пропустить! Мы подошли к распахнутому окну. Радуга по-прежнему висела над воротами Иафаха, заставляя прохожих в недоумении поднимать головы. Те, кто помнил, что означает этот символ, чесали в затылках, а один из подопечных сэра Рогро, похоже, искренне надеялся прорваться на территорию Ордена и выяснить, что происходит. Я не мог видеть наверняка, но судя по настойчивости подопечной леди Сотофы, которая преградила ему вход — парню лучше было пересмотреть свое решение. — Мы так и не договорили с вами про ритуал, — сказал я, пока за окном ничего не происходило. — Зачем это мероприятие? — Всего лишь один из способов снять маскировку с нашего злодея, — пожала плечами леди Сотофа. — все известные нам магические методы обнаружения мы с Джуффином перепробовали. Значит либо он воспользовался «Зеркалом», либо чем-то вообще нам неизвестным. Но во второе я верю мало. — Зеркало? — название вроде бы казалось знакомым, но где я его слышал — хоть убей не вспомню. — Это не обычная личина и не то, что делал с тобой Кофа, превращая в леди Мерилин. Когда человек использует «Зеркало», то записывает на него то, каким окружающие должны его видеть. Причем все, до мелочей: манеры поведения, мимика, жесты, даже построение фраз. Очень сложная работа, филигранная, я бы сказала. — Что-то вроде маски? — уточнил я. — Не «вроде». Самая совершенная маска. Человека не выдаст ничто, а уж с помощью этого твоего Адама… Смотри, сэр Макс! Я повернулся к окну, и рот от удивления открылся сам собой. Радуги на небе больше не было: она распалась на отдельные полосы, каждая из которых завертелась вокруг Иафаха в своём собственном направлении. Медленное движение становилось всё быстрее и быстрее, перед глазами в какой-то момент стали мелькать просто цветные пятна, как вдруг они по одному начали ударять в ворота и исчезать с яркими вспышками. Ворота начали медленно закрываться сами по себе, а с последней вспышкой — ярко-синей — послышался удар колокола и мне вдруг показалось, точно над Семилистником возник мыльный пузырь. Видение, прошедшее практически сразу. — Ну и дела… — только и мог пробормотать я. — Всё, сэр Шурф заявил о сложении полномочий. Теперь, пока из присутствующих членов Ордена не будет избран новый Великий Магистр — двери Иафаха не откроются. — Прямо как Папа Римский, — хмыкнул я. — Осталось горожанам подавать сигналы белым и черным дымом. — Не знаю, о чем ты, сэр Макс, но идея занятная, — леди Сотофа потянулась, закрывая окно, и вновь взглянула на меня. — Вернемся к нашим Магистрам. Зачем нам это нужно, и с чем есть этот ритуал. Всё дело в том, что во время подготовки к нему и, собственно, проведения каждый человек в Ордене должен будет, по сути, выпустить на поверхность своё внутреннее «Я». Только так может быть сделан выбор в пользу самого достойного. Не умного, заметь, не сильного, а именно достойного. — Для этого нужен этот артефакт, который принесли девочки, да? — Не совсем, — леди Сотофа снова направилась к двери и жестом предложила мне следовать за ней. — Пойдем, провожу тебя к сэру Шурфу, не нужно тебе сейчас здесь находиться. Камень, с помощью которого будет проводиться отбор, давно уже располагается в Главном Зале. Просто его не использовали за ненадобностью. А то, что несли девочки — это вторая часть, та, где ты сможешь мне помочь. В этом зеркале-артефакте отражаются истинные лица людей, любые личины смываются. До этого никто не проверял, но мы с Джуффином полагаем, что зеркало вполне способно справиться даже с «Зеркалом», — она хохотнула себе под нос от такой игры слов. — Но на всякий случай решили перестраховаться с ритуалом. Таким образом удар будет нанесен как бы с двух сторон: сам преступник расшатает свою маску изнутри, а зеркало завершит процесс снаружи. — А если он не захочет «расшатывать», как вы говорите? — Этого у него как раз и не выйдет, — прищурилась она. — Для того, чтобы ритуал избрания зачел волю кандидата, ему придется изо всех сил думать о себе-настоящем. Если не сможет — это и будет для нас сигналом. Но он сделает это спокойно, ведь будет полагаться на прочность своей маски. — Подождите, но ведь это просто опасно! — я снова остановился. — А если этот ваш камень выберет кого-то другого? Что вы тогда будете делать? — Не уверена насчет всех, но сэр Шурф точно напьется от радости, что его личная маленькая каторга подошла к концу. Вот только скажи, сэр Макс: ты серьезно думаешь, что в Ордене сейчас есть кто-то лучше бывшего Великого Магистра? — Есть, — честно ответил я. — Вы. — Спасибо на добром слове, но я про мужское население. — Тогда я даже не уверен, что там есть кто-то способнее табуретки. Леди Сотофа закачала было головой, но с тяжелым вздохом вынуждена была признать частичную правдивость моих слов. — Сейчас все не настолько плохо; я бы даже сказала, ситуация понемногу исправляется. Вот при Нуфлине — там да. Старшим Магистрам того времени я бы половой тряпкой быть не доверила. — Вы хотели сказать «владеть», наверное? — переспросил я. — Да нет, в принципе. Сказала всё, как хотела. Всё, мы пришли. Тебе в ту дверь. С этими словами она развернулась и, довольная произведенным эффектом, отправилась обратно по коридорам Иафаха. * * * Если я думал, что Шурф действительно чувствует себя плохо или отдыхает от сложения полномочий — я глубоко заблуждался. Нет, он и правда отдыхал, только, похоже, от людей. Зрелище его, лежащего на диване, закинувшего одну руку за голову, а другой лениво перелистывающего страницы книжки, было настолько знакомым, что я даже растерялся. А он обернулся на звук открывшейся двери, и недовольное выражение лица почти мгновенно сменилось бодрым: — Макс! Книжка была тут же устроена на подлокотнике, а мой друг торопливо поднялся. От бледности у него не осталось и следа, что ещё раз подтвердило мою теорию о представлении, устроенном для Старших Магистров. Мы замерли друг напротив друга, чувствуя, как внезапно куда-то деваются все известные слова. Начать разговор было сложно. Вот только не начинать было ещё более невыносимо. — Это твоё, кажется, — я выудил из кармана дневник, который по привычке таскал с собой все эти дни, и протянул его Шурфу. Был ли это неудачно легший отблеск света, или в его глазах действительно вспыхнуло пламя? Но это была единственная реакция, которую он себе позволил. Рука, протянутая за тонкой книжицей, не дрожала, даже лицо практически не изменилось. Разве что ещё дыхание на секунду сбилось, но это могло мне просто показаться. — Ты… — он явно проглотил первую пришедшую на ум мысль и продолжил, — читал? Мне нестерпимо захотелось соврать ему. Улыбнуться, сказать, что я не читаю чужих дневников, взъерошить волосы, и оставить всё, как и было. Замереть на одной точке, не делая шага вперед. Вот только за спиной уже была пропасть, и если не сделать шаг вперед — был шанс провалиться в Бездну. — Да, Шурф, — я слабо кивнул. — Да, читал. — Поэтому сказал, что нам нужно поговорить? — Не только. Нам неплохо было бы обсудить всё, что произошло за эти дни. Но с этого определенно стоит начать, если ты не против. Хотя даже если против — все равно стоит. Ты просто не представляешь себе, сколько у меня вопросов. Но главный из них один: какого черта? Почему я всегда узнаю всё последним, особенно… особенно такое? Да я даже представить себе не мог! Я правда не замечал, веришь? Ты что, — я внезапно почувствовал себя шариком, из которого выпустили весь воздух, — ты написал правду? Всё, что в этом дневнике — правда? Ты серьёзно так ко мне относишься? Он немного отодвинулся — я и не заметил, что, говоря, наступал всё ближе и ближе — и неуловимо дернул уголком рта, прежде чем сказать: — Как бы ни было неловко мне в этом признаваться, но я не нахожу в себе особых умений для ведения таких разговоров. Никогда не находил. — Никогда? А как же с леди Хельной? Вы с ней вообще о чувствах когда-нибудь разговаривали? — Безусловно, — кивнул Шурф. — Но с ней было проще: достаточно было подобрать нужные строки в любовной лирике кого-нибудь из современных поэтов. Пусть наши вкусы в этом вопросе не совпадали, но оценить красоту поэтического текста мы оба были в состоянии. — Да я вроде тоже… в состоянии. Кажется, эта идея понравилась ему гораздо больше. Шурф без слов потянул меня за рукав лоохи к открытому окну. Буйство красок на небе успело окончательно угаснуть, больше того — невесть откуда набежали тучи. Тёмные, грозовые, они как никогда поддерживали ту сумятицу, которая творилась сейчас у меня в душе. Я еще почувствовал, как широкая ладонь ложится мне на поясницу, подталкивая подойти ближе к подоконнику. А потом осознал, что её хозяин встал сразу за мной, так близко, что я мог чувствовать тепло его тела. Или это шалило подсознание? Если так, то оно заодно нарисовало мне и теплое дыхание, касающееся волос, и руки на моих предплечьях, не сжимающие, но едва прикасающиеся. И голос, прошептавший «Смотри на небо», мне тоже наверняка послышался. Вот только слова на небе — появились. То, что я на земле, то, что я — это темная, узкая улица, это скользкий холодный чулан, вечно запертая тюрьма, — не сможет никто отрицать. — Увидят ведь… — прошептал я, пока строки одна за одной занимали свое место в вышине. — Небо Семилистника закрыто для горожан, они ничего не заметят. А все Магистры сейчас в Главном зале, его окна выходят на другую сторону. Если кто и способен увидеть, так это леди Сотофа, но, думаю, она как раз будет не против, — так же тихо возразил Шурф. То, что ты в небесах, то, что ты — это тихое пестрое облачко, это вольная странница птица, легкий ветер последних минут, — не сможет никто отрицать. На последней строке первая уже начала таять. Несколько мгновений — и ничего не намекало, что на небе когда-то возникали зелёные, цвета моего Смертного Шара, буквы. Ничего, кроме моей памяти. Я искренне пытался найти слова, собрать в кучу хаотично мечущиеся по разуму мысли. Шурф меня не торопил, но и не отстранялся, похоже, предоставив решать вопрос об удобстве позы мне. А я что? Мне было комфортно и, что удивительно — совсем не страшно. Наоборот, нахлынуло какое-то противоестественное спокойствие. Словно всё так, как и должно быть. Как должно было быть очень-очень давно. — Таким ты видишь себя, да? — я обернулся через плечо, чтобы не терять ставшего уже привычным тепла рук. — Нет, Макс, — Шурф пристально смотрел на меня, точно пытался прочитать что-то на моём лице. — Главным образом — таким я вижу тебя…