Дневник памяти

Но есть те, кто готов убивать из-за лени, От усталости, скуки, от злобной натуры, В душах наших чернильные кроются тени, Что не могут терпеть царственной диктатуры. Никогда не видел, как из человека вылупляется человек. Да и не хотел бы видеть, если говорить совсем уж честно. То ли множество наслоенных друг на друга сильных магических воздействий сработали, то ли наш герой решил, что притворяться ему больше не нужно. Только на лице у него возникла та же трещина, что и в зеркальном отражении. Это не была отвратительная рана — просто под одной внешностью вдруг появилась вторая. Парень мгновенно раздался в плечах и вытянулся как минимум на голову, превращаясь в угрюмого мужика с трехдневной щетиной на щеках. И взгляд… у него был очень цепкий, внимательный взгляд. «Осененный печатью интеллекта», как сказал бы Джуффин. Его владелец легко отмахнулся от остатков маски, которая рассеялась серебряными искрами, и не обратил ни малейшего внимания на затрещавшее от резкого натяжения лоохи. В зале кто-то вскрикнул от удивления, и этот звук разрушил повисшую вокруг тяжелую пелену напряжения. От мгновенно подобравшихся Магистров в незнакомца полетели заклинания, но тот лишь отмахнулся от них, небрежно, точно прогонял зависшую перед носом муху. Он был сосредоточен и собран, раскинув руки и прогрохотав какое-то сочетание звуков, которое я слышал впервые. От его действий первые, ближайшие к нему ряды членов Семилистника полетели назад, оступаясь и роняя тех, кому не повезло занять место поодаль. Я еще успел удивиться, что на меня заклинание не возымело никакого эффекта, как вдруг ощутил, что в живот точно врезалось чугунное ядро. Сил хватило только на то, чтобы охнуть и почувствовать удар спиной о колонну. Ничего себе у него силища, это я несколько шагов пролетел, не меньше! Остервенело мотая головой, я изо всех пытался не дать сознанию отключиться, хотя зависшие перед глазами разноцветные пятна намекали, что организму не помешала бы перезагрузка. Сквозь пелену выступивших от удара слез я машинально отметил, что стоящих в зале осталось — по пальцам пересчитать можно. Леди Сотофа, напряженно что-то бормочущая и вытянувшая в сторону самых молодых членов Ордена скрюченные пальцы. Пара Старших, которые продолжали посылать в незнакомца не причинявшие тому вред заклинания. И Шурф. Клянусь, я впервые видел его таким злым! Сняв полог невидимости, он подлетел к попытавшемуся было скрыться мужчине как вихрь. Тот дернулся, не ожидая увидеть того, кто должен был лежать при смерти, но тут же подобрался. Оценил противника и понял, что с таким лучше не расслабляться. Первые заклинания встретились с треском, точно в зале разорвался снаряд. Шальная молния, скользнув по выставленной Шурфом защите и отразившись от нее, влетела в успевших подняться послушников. Кто-то снова упал, в зале запахло паленым. Раздались крики. Но двое в центре этого, казалось, и не слышали: они сосредоточенно кружили друг напротив друга, обмениваясь пробными ударами. Со стороны это было похоже на пляску смерти и обещало каждому ворвавшемуся в их танго мгновенную и вряд ли безболезненную кончину. Леди Сотофа, кажется, тоже это поняла, так что решила сосредоточиться на более приземленной вещи — защите остальных от случайных ударов. Почти синхронно вскинув руки с несколькими Старшими Магистрами, она начала что-то напевать себе под нос, заключая центр зала и фигуры в нем в полупрозрачную сферу, в которой эффекты от заклятий исчезали, впитываясь и тая с неприятным треском. Я же решил сосредоточиться на немного нечестной игре. С трудом двигая пальцами, я стал посылать в ноги незнакомца короткие импульсы. Тот вряд ли бы мог их заметить в горячке боя. Особенно когда ему пришлось в тот же момент отбиваться от сотни фантомных ножей, отправленных в него Шурфом. Пять таких импульсов, десять, пятнадцать… нужно было выпустить почти четыре дюжины, чтобы сработал эффект, однажды показанный мне Джуффином. Тонкие цепочки энергии сформировались в невидимое лассо, за которое я, не будь дураком, дернул. Незнакомец пошатнулся, потеряв контроль. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Шурф бросил в него заклинание, заморозившее того на месте. Самоуверенность никогда не доводит до добра. Самоуверенность при встрече с тем, кого когда-то называли Безумным Рыбником — тем более. С тихим звоном лопнула защитная сфера, не выдержав эффекта накопленных в ней заклинаний. Шурф покачнулся от усталости, но тут же взял себя в руки и цепким взглядом окинул зал, останавливаясь на пострадавших. И на мне. Как раз в этот момент я смог-таки отлепиться от колонны, с которой уже успел здорово сродниться, и хрипло спросить: — Все живы? — Да… да… — зазвучали отклики с разных концов зала. — Нет, — перебил их слишком спокойный голос. Еще больше выпрямившийся Шурф показывал рукой в сторону двери. Проследив направление, я застонал про себя и крепче сжал зубы. У самого порога, прямо под зеркалом, лежал уже знакомый мне мальчишка. Милак. От первого удара ему не повезло улететь в объятия своенравного артефакта. Там, где взрослый мужчина просто сходил с ума — подросток уставился в потолок широко раскрытыми глазами, в которых не мелькало больше ничего. Взгляд в Вечность. Зеркало все-таки забрало свою жертву. *** — Бывший Великий Магистр… Какой-то вы чересчур цветущий для умирающего. В зале господствовал хаос. Обожженные, раненые, с пола тут и там поднимались, кряхтя и постанывая, послушники, Младшие и даже некоторые из Старших Магистров. Колонны, одну из которых я так хорошо отполировал своей спиной, зияли подпалинами. Хотя как можно подпалить камень — это был совершенно особый вопрос. Леди Сотофа, одна из немногих, кто остался на ногах до самого конца, поспешно накладывала заклинания на тех, кто пострадал наиболее сильно, и то и дело бросала тревожные взгляды на нашу компанию. Подошедший Старший Магистр рвался в бой, считая, похоже, свое бывшее начальство главным врагом, не чета всяким там прорвавшимся в Орден сумасшедшим. — Не вашими молитвами, Магистр Харас, отнюдь не вашими, — проронил Шурф. И прежде-то не отличавшийся богатством мимики на посторонних, сейчас он и вовсе закаменел. Только ярко блестящие глаза выдавали ту гамму чувств, что он был вынужден сдерживать. — И к чему тогда устроили весь этот фарс с перевыборами? У нас есть дела и поважнее ваших игрищ! — Это все, что вас сейчас волнует? — я не мог поверить в то, что слышу. — У вас тут человек погиб, если вы не заметили! — Было бы за что переживать, мальчик, — Старший Магистр посмотрел на меня так снисходительно, словно и впрямь видел перед собой неразумного ребенка, — всего лишь послушник. Ни связей, ни сильной Искры, ни таланта. Или что, прикажешь лить слезы и над каждым куском мяса, попавшим ко мне в тарелку? Видит бог, мне очень давно не хотелось так сильно затолкать кому-то его слова в глотку вместе с зубами! Но попытка дернуться была пресечена в самом начале. Железная хватка на плече удержала бы и быка — не то, что меня. — Вы отвратительны, Магистр Харас, — заледеневшим тоном сказал Шурф. — В вас нет ни следа сочувствия к людям. А ведь именно это качество должно отличать человека вашего положения. Как можете вы воспитать достойную смену, если не способны понять, какие чувства их обуревают и как их обуздать? Я не считаю, что вы отныне и впредь достойны носить звание Старшего Магистра… — Вы можете считать что угодно, сэр Лонли-Локли, — тут же откликнулся приосанившийся Магистр, — вот только теперь вы никто для нашего Ордена. Ваши слова, а тем более указания — не более чем бред зарвавшегося мальчишки! На месте Шурфа я бы популярно объяснил этому образчику неадекватности всю глубину его заблуждений. Так, на два-три переломчика, не больше. А потом запретил бы лечить, вынудив его несколько дюжин дней прыгать на костылях и развлекать окружающих своим видом. Но это же я. Шурф поступил иначе: он обошел успевших столпиться вокруг людей, встав напротив язвительно усмехавшегося Хараса. Тот еще и руки сложил на груди, мол, что ты мне сделаешь! Небрежный жест Шурфа почти заставил его напрячься. Но целью магической манипуляции был не он. Вытянутая вбок рука указывала на постамент с вмурованным в нее камнем. Воздух затрещал от силы мысленной команды. Под откровенно опасливыми взглядами успевших расступиться Магистров камень вырвался из своего хранилища и влетел в руку Шурфа. Он крепко сжал свою добычу в руке и все желающие смогли заметить, что сияние, пробивавшееся из-под пальцев, погасло. Только чтобы через мгновение вернуться, став в несколько раз ярче. Шурф спокойно отпустил камень, но тот, вместо того, чтобы упасть, пропал в воздухе, не успев коснуться земли. Пропал, чтобы снова занять место под ногами леди Сотофы. — Иафах сделал свой выбор, — её тихий поначалу голос постепенно наращивал мощь. — Сэр Шурф Лонли-Локли становится Великим Магистром Ордена Семилистника, Благостного и Единственного. Да будет так! — Да будет так! — откликнулись все собравшиеся в зале. Хотя ладно, со «всеми» я погорячился. Я так точно не успел ничего сообразить. Да и Магистр Харас не спешил открывать рот — вместо этого он воспользовался временем, чтобы качественно побледнеть, слившись цветом со своей мантией. — Я повторю свои слова, «Магистр», — последнее Шурф выплюнул так, словно столкнулся с чем-то очень противным. — Вы недостойны занимать свой пост. Вы в принципе не достойны олицетворять Семилистник. Но я дам вам еще один шанс. От еще одного жеста роскошная мантия Хараса начала меняться. Украшения пропадали, рассыпаясь на мельчайшие частицы, материал становился тоньше и проще. Даже крой — и тот поменялся. Когда превращение закончилось, на Харасе красовалось скромное лоохи послушника. Бывшие коллеги шарахнулись от него, как от зачумленного, едва не сбив при этом тех, кто стоял сзади. — Вам дана ещё одна возможность исправить свою жизнь, — скупо заметил Шурф. — Постарайтесь прожить ее более достойно. А теперь пошли все вон! И уберите… — он бросил короткий взгляд на лежащее тело и на мгновение прикрыл глаза. — Милака. — Я позабочусь об этом, Великий Магистр, — сказала подошедшая к нам леди Сотофа и осторожно дотронулась до руки Шурфа. — Идите к Джуффину, мальчики. Как ни прискорбно, но еще ничего не закончено. Он отрывисто кивнул и двинулся к нашему арестованному, все еще добропорядочно изображавшему из себя глыбу льда. Толпа размыкалась перед Шурфом, как вода перед Моисеем. Еще и короткие поклоны успевали ему отвешивать. Молодцы, чуют, что, когда начальство в таком настроении — лучше его, это самое начальство, не кантовать. Прилетит так, что в аду с потолка штукатурка посыплется. Но Шурфу всё это поклонение было глубоко до лампочки. Он осторожно спрятал замороженного красавца между большим и указательным пальцами, приглашающе махнул мне и ушел Темным путем. А я отправился следом, успев краем глаза заметить леди Сотофу, наступающую на бывшего Старшего Магистра с неотвратимостью танка. Кажется, ему сейчас еще и добавят. Но жаль в этот момент мне было только красивый резной посох, который эта могущественная ведьма могла обломать об одну непутевую спину. *** Не уверен, наблюдал ли Джуффин весь спектакль в режиме реального времени. Его присутствия в начале действия я не чувствовал, а потом мне было откровенно не до того. Но в своем кресле он сидел спокойно и расслабленно. Ровно до тех пор, пока вышедший на середину кабинета Шурф не вывалил на пол добычу. Нет, сначала Джуффин наблюдал за этим процессом с вполне себе сдержанным любопытством. Что-то из серии «Как мило с вашей стороны, мальчики, принести мне такой вкусный ужин». Но стоило ему подойти к телу и перевернуть его, как глаза зажглись огоньками предвкушения. Да что там огоньками — настоящим пожаром, из брандспойта не потушить. — Батюшки, какая прелесть! — восхитился Джуффин. — Витай Аргос, какая встреча. Такой красивый и такой мертвый, как я думал! — Вы его знаете? — уточнил я на всякий случай. — Скажу тебе больше, сэр Макс: я его сам хоронил, вот этими вот руками. Перед этим его ими же и убив, но это так, к слову. Джуффин парой щелчков пальцев снял заклинание и придержал дернувшегося было Витая. Всё, Чиффа получил свою добычу. Сейчас его будут препарировать, свежевать, а потом медленно, по кусочку, пробовать. — Ну что ты дергаешься? — по-отечески добрый тон заставил пленника только удвоить усилия по своему освобождению. — Всё, попался уже, успокойся. Да успокойся, кому говорю! Тщетно. Витай то ли не слышал Джуффина, то ли не хотел слушать. На свободу он рвался с упорством червя, над которым уже была занесена лопата. Дергать всеми конечностями одновременно у него, конечно, выходило забавно, но сдерживать его становилось слишком утомительно. Так что Джуффин, не мудрствуя лукаво, заморозил его обратно и бросил мне: — Давай, сэр Макс, твой выход. Один Смертный Шар — и он нам расскажет все от сотворения Вселенной. — А вы уверены, что у него голова при этом не лопнет? — Не должна, — Джуффин пожал плечами. — Я ничего особенного не чувствую. Да и вряд ли бы он успел подготовиться. Заклятия подобного рода просто отвратительно сочетаются с маскировкой. То и дело норовят сползти. — Ладно, тогда попробую… Я встал напротив и сосредоточился. Сейчас самое главное — не концентрироваться на том, что он пытался убить Шурфа. И мальчишку угробил. С таким настроением я его на тот свет отправлю быстрее, чем он успеет сказать первое «вя». Не концентрироваться, я сказал! Как назло, в голове тут же начали всплывать картины всего, что произошло из-за этого… деятеля. Вытянутая было рука слегка задрожала. Я поджал губы и глубоко вздохнул, пытаясь отрешиться ото всех мыслей. — Не так, Макс, смотри на меня, — тяжелые руки на плечах развернули меня, позволив встретить взгляд Шурфа. Откуда у него такое невообразимое спокойствие? После всего, что произошло, в нем бушевал океан эмоций! Но сейчас эти глаза дарили покой, они вели за собой и привносили порядок в хаос мыслей. Я сам не заметил, как начал дышать тише, повинуясь движениям чужой грудной клетки. Уверенный взгляд ластиком стирал возникшие было в мозгу картинки, оставляя после себя равнодушную дымку безэмоциональности. Точно под гипнозом я вытянул руку вбок и сложил пальцы в замысловатую фигуру. Зелёный свет — и раздалось привычное «Я с тобой, хозяин». Шурф в последний раз провел мне по плечам и отступил. Перед тем, как он отвернулся, я успел увидеть, как броня его спокойствия снова рассыпается. Не знаю, какие резервы организма он мобилизовал, чтобы успокоить меня, но теперь сил на самого себя у него не хватало. — Так, кхм… — я повернулся к пленнику. — Как твоё настоящее имя? — Витай Аргос, хозяин, — безэмоционально ответил он, напоминая сейчас хорошо вышколенного зомби. — Витай, ты должен честно отвечать на каждый вопрос, который будет тебе задан в этом кабинете. Ты понял меня? — Я понял, хозяин. Я буду честно отвечать на каждый вопрос, который будет мне задан в этом кабинете. — Вот и чудненько! Джуффин спрыгнул со столешницы и подошел ближе. На лице у него было написано столько предвкушения, что я бы не удивился, если бы он начал насвистывать какую-нибудь песенку. Он наклонился и внимательно осмотрел лицо сидящего Витая, даже уши зачем-то помял. Подозревал, что это еще одна маска, что ли? Если так, то снять её не удалось. Мне же в это время пришлось положить ковер нетерпения в сундук ожидания. Когда Джуффин занят чем-то интересным, по его мнению — отвлекать его не рекомендуется под страхом откушенной головы. — Очень интересно, — наконец заметил он, распрямляясь. — И правда Витай, похоже. И как же тебе выжить удалось, чудо ты мое? Я же тебя очень качественно убил… — Ты убил не меня, Кеттариец, — полетел в него равнодушный ответ. — Ты убил сумасшедшего бродягу под «Зеркалом». Первый опыт использования этой маски оказался очень удачным. — Зачем ты это сделал? Хотел избежать наказания? Витай медленно покачал головой вправо и влево. Казалось, что он не пытается ответить отрицательно, а просто пытается размять затекшую шею. Я машинально повторил его жест. Позвоночник отозвался неодобрительным хрустом, на который повернулись все присутствующие в кабинете. Кроме Витая — тот просто заговорил. — Это сделал не я. Это сделала моя сестра. Она хотела спасти меня от расправы, и у нее это получилось. — Что ты сделал такого, что за тобой велась охота? — не удержавшись, спросил я. — Я был одним из Младших Магистров ордена Водяной Вороны. Этого было достаточно, чтобы каждый живущий в Ехо хотел меня уничтожить. Джуффин в восхищении хлопнул ладонями по коленям и недоверчиво дернул головой. — Ты смотри-ка, врет и не краснеет! Вот что значит школа Лойсо! На этом типе, сэр Макс, кровавый след похлеще, чем на всех Старших Магистрах некоторых Орденов скопом, чтобы ты знал. Абсолютно очаровательное создание с интересными родственными связями. Кажется, твоя сестра состояла в Ордене Туч и Туманов? — обратился он к Витаю. — Верно, — равнодушно подтвердил тот. — Она познакомилась с Лойсо, но не захотела вступать в его Орден. И он отпустил её. Она была одной из сильнейших женщин своего Ордена. Её многие любили. — Вроде бы я помню ее, — подал голос Шурф. — Женщин Туч и Туманов после Смутных Времен даже не судили, да и мужчин изгнали буквально нескольких. Они тогда вовсю заявляли о своем нейтралитете, и даже Семилистник не смог заставить их передумать… — Потому что они просто скрыли Орденскую резиденцию и почти перестали выходить на связь с миром, — подхватил Джуффин. — Ты все правильно сказал, сэр Шурф. Но впоследствии добрая половина из них добровольно отправилась в изгнание. Дескать, своим бездействием они продлили времена беззакония и хаоса. Как, говоришь, звали твою сестру? — Вита, — сказал Витай. — Родители посчитали забавным назвать нас так — в конце концов, мы… — Были близнецами, — закончили они с Джуффином в один голос. Жестом приказав нам заткнуться, он сел там же, где и стоял, и выудил из карманов лоохи трубку. Набивание её он будто бы специально растянул на как можно большее время. Ожидал, похоже, пока в кабинете не образуется пара умерших от любопытства человек. Чтобы хоть как-то отвлечься от отсчитывания секунд, я отошел к насесту Куруша и принялся скармливать ему несколько завалявшихся с прошлого раза орехов. Буривух благосклонно принимал подношение и тихонько гудел, как старый компьютер, записывая разворачивающуюся перед клювом драму, чтобы впоследствии выдать ее по первому запросу. — Так, — наконец уронил Джуффин, затягиваясь. — Поправь меня, если я не прав. Сестра каким-то образом устранила тебя, выведя из Орденских дел, нашла бродягу, придала ему твои черты и отправила на встречу со мной, которая стала для бедняги последней. А с тобой сделала… кстати, а что она с тобой сделала? — Она заперла меня в доме, оставшемся нам от родителей. Вите не нравилось то, чем занимается Орден Водяной Вороны. Не нравилось, что в нем делаю я. Однажды вечером она пришла ко мне «повидаться». Я ничего не заподозрил, пока перед глазами не померк свет. Очнувшись, я понял, что Вита забрала у меня все артефакты, перенесла в подвал дома и на совесть его зачаровала. Я не мог выбраться, даже если бы захотел. Я пытался снова и снова, но магия там, внизу, почти не работала. — Эффект камней Холоми? — вопросительно посмотрел я на Джуффина. — Кто знает, — пожал плечами он, явно решив отложить эту задачку на потом. — Это могло быть что-то из прикладной женской магии, лучше будет спросить Сотофу. — О чем? Мы синхронно повернулись к креслу, на котором возникла та, чье имя только что было упомянуто. Она же усердно старалась не смотреть на того, кто принес боль и Смерть в ее Орден. Боялась не удержать себя в руках? Скорее, просто чувствовала необходимость как можно скорее расставить точки над И, Ё и прочими буквами алфавита. — О чём надо — я спрошу потом, дорогая, — Джуффин покачал головой и отправил в леди Сотофу какое-то заклинание, от которого та расслабилась и растеклась по креслу. — Ты его сейчас убьешь безо всяких чар. А мы еще не всё выяснили. — Получается, сестра была сильнее тебя, раз смогла победить? — поспешил спросить я у Витая, пока Джуффин подбирал следующий вопрос. — Наши силы были поровну разделены еще в утробе матери. Каждому из близнецов достается половина — таков закон. Но она была искуснее меня. Там, где я предпочитал переть напролом — она всегда находила обходные маршруты. Так получилось и в тот раз. — И все это время ты сидел в подвале? Что изменилось? Как ты выбрался? Если бы я не знал, что лично шарахнул его Смертным Шаром — сказал бы, что он занервничал. Хотя, возможно, это просто были его попытки скинуть с себя подчиняющее заклятье. Правильно Джуффин сказал: обучение у Лойсо — оно такое. Никогда не знаешь, чего ожидать от человека с таким наставником. — Она… Вита умерла, — даже речь у Витая стала более дерганой. — Глупо умерла. Они поссорились с бывшим мужем, он толкнул её, а она вместо того, чтобы распылить его на мельчайшие детали, упала и ударилась головой о стол. И умерла. Я не знал об этом — только почувствовал, что заклятья стали немного слабее. — Но теперь ты знаешь, — проницательно заметила леди Сотофа. — Знаю. Через несколько дней, которые я провел в одиночестве, в подвал спустился её сын, мой племянник. Он рассказал, что случилось, и стал моим новым тюремщиком. Но у него не было и капли таланта Виты. Только отвратительная магия его отца, такого же идиота, как и сыночек. Он начал раскачиваться из стороны в сторону. Мы с Шурфом переглянулись и как-то синхронно поняли, что нормальностью в общепринятом смысле тут и не пахнет. На мой вопросительный взгляд я получил только поджатие губ и подергивание плечами в отрицании. Ага, значит, запаха Безумия в кабинете нет. Может, это просто нормальное состояние тех, кто состоял в Ордене Водяной Вороны? А что, получил с утра легкий сдвиг по фазе — и весь день свободен. — Твой племянник служил в Семилистнике? — прервал нашу молчаливую пантомиму Джуффин. — Служил, пока я не убил его, — легко ответил Вирай. — Это не составило особого труда. Всего-то и пришлось, что спрятаться за дверью, напасть и свернуть ему шею. Глупец, он даже не попытался защищаться! Да в нашем Ордене его бы и на порог не пустили! — И ты занял его место, да? — Я занял его место. Мне пригодились рассказы сестры о «Зеркале». Я стал собственным племянником и теперь был членом Ордена Семилистника. Мне приходилось изображать из себя тупого недоучку, только и способного, что парить в метре над землей. Раздражало. Раздражает. — Бедняжка, мы тебя сейчас все вместе пожалеем, — фыркнул я. — Да задача у тебя при этом была — не бей лежачего. Чего проще — не показывать, что умеешь… — Не скажи, сэр Макс, — к моему удивлению, Джуффин покачал головой. — Притворяться идиотом сложнее, чем быть им. Образование — оно как нарыв: всегда стремится прорваться в самое неподходящее время и забрызгать окружающих. — Это все, конечно, очень интересно, — напомнил о своем существовании Шурф, — но я бы очень хотел услышать ответ еще на один вопрос: зачем ты хотел меня убить? Медленно, точно шарнирная кукла, Витай повернул голову на звук. Черты его лица исказились, да так сильно, что мы с Джуффином вскочили, подумав, что он умудрился-таки скинуть мое заклятье. Глаза его прищурились, превратившись в щелочки, а изо рта вместо голоса вырвалось настоящее змеиное шипение: — Ты убил моего сына. Ты должен заплатить за это и ты умрешь!