Дневник памяти

Власть, держава, трон, Испокон веков - Это как дурман Для дурных голов. Не то чтобы я и в самом деле думал, что Витай сможет освободиться от влияния Смертного Шара. Тут ведь как: получилось у тебя что-то однажды с толпой мертвецов — и всё, считаешь, что ты самый крутой и вообще остальным до тебя, как до Луны. А потом приходит какой-нибудь юный самородок — или не очень юный, как в нашем случае — и наступает время очень сильно удивляться. Причём удивляться неприятно. Момента падения заклятья я даже не заметил. Подумаешь, сверкнули глаза чуть ярче. Может, на них свет удачно попал, вот они насыщенной зеленью и отразились? К счастью, Джуффин не принял это за обычное совпадение. Поэтому рывок Витая к Шурфу был тут же остановлен мгновенно оказавшимся у того за спиной шефом. Без магии, что характерно. Это он так перед леди Сотофой красовался, не иначе: схватил Витая за руки и неуловимым жестом спеленал так, что тот мог только дергаться и грязно ругаться. — Сэр Макс, тебя не затруднит обшарить его карманы? — светским тоном поинтересовался Джуффин. — Особенно правый — наш герой, кажется, очень хотел оттуда что-то достать. Да куда голыми руками, дурень, перчатки в столе, в верхнем ящике! Я только по лбу себя хлопнул — это ж надо было так облажаться! Мало ли что у него там может быть. Ладно если это банальный ножик — пару-тройку порезов я переживу — а вот контакт с каким-нибудь хитрым артефактом мог стать для меня последним в этой жизни. Знаем мы таких милашек, которые настроены только на своего хозяина, а вот посторонних и убить могут. Причём не всегда быстро и милосердно. Перчатки и правда нашлись в столе. Странно, я никогда не замечал за Джуффином следования традициям. Тонкие, светлые — такими пользовались женщины и столичные модники, когда передавали торговцам деньги. Боялись охладить любовь прикосновением к металлу. Чью любовь боялся охладить сэр Джуффин Халли — я искренне не хотел даже задумываться. Карман Витая казался бездонным. Пара монет, обрывок какой-то салфетки, трубка… даже маленькая обугленная кость нашлась. Оставалось надеяться, что птичья. Но под всем этим хламом лежало кое-что гораздо более интересное. Поначалу я подумал, что это обычная подвеска на цепочке. Но стоило полностью вытащить — и от нее начало так явственно разить могильным холодом, что стало ясно: дело пахнет керосином. — Сэр Шурф, отошел бы ты подальше, — напрягся Джуффин. — Не знаю, что это за дрянь, но если один раз она на тебя уже влияла — сейчас может сделать это снова. — Я пока не чувствую никакого дискомфорта или контакта с этой вещью, — ответил Шурф. — Но если вам от этого будет спокойнее — я подчинюсь. Он обошел стулья сзади, почти по стене, стараясь оказаться как можно дальше от меня, и спокойно сел на место шефа. Смотрелся он в нем, кстати, довольно органично. Надо предложить Джуффину выбрать Шурфа своим замом, когда он окончательно решит отойти от дел. Правда, дорогой друг за такое счастье меня наверняка придушит в первые пять минут, зато шеф похохочет от души. Витаю же было не до смеха. Он пристально следил за медальоном, который сейчас покачивался на тонкой золотой цепочке на моем пальце, и то и дело переводил пышущий злобой взгляд на меня. — Отдай…мне… — он облизнулся, как-то странно, некрасиво подняв верхнюю губу, и дернулся. К счастью, Джуффин был настороже и пресек этот порыв, вжарив по нему еще и магией. Иначе бы с чего ему начинать орать так, словно его режут? — Обойдешься, — ответил я и бросил медальон на стол. Витай зашипел, обнажив зубы: видно, такое обращение с «его прелессстью» ему не понравилось. — Расскажи, что это такое — и мы тебя отпустим. Пока что. — Отдай! Отдай! Конструктивный диалог как-то сразу не задался. Эх, не зря сестра держала его под замком. Всё же не проходит даром общение с Лойсо, никак не проходит! По себе знаю. — Отойди-ка, мальчик, — отодвинула меня леди Сотофа. Джуффин на это только крепче прижал Витая к себе и силком усадил на стул. Не сразу, но тот подчинился грубой силе и теперь выражал свое недовольство только короткими рявками. Леди Сотофа осторожно наклонилась над ним и начала смотреть в глаза, пристально, не отрываясь. Это подействовало: сначала Витай предпринимал все меньше попыток освободиться, но постепенно и вовсе замер и даже моргал в такт с женщиной. По легкому знаку руки Джуффин отпустил его, готовый в любой момент вернуть свою пародию на объятия. Но Витай продолжил по-прежнему сидеть на стуле, безразлично уставившись в одну точку перед собой. Я невольно вспомнил восковых кукол: таким же неестественно-спокойным казался мне в этот момент наш пленник. — Сейчас он очнется, — тихо предупредила леди Сотофа. — Помни: первый вопрос должна задать я, хорошо? И еще: у вас будет только несколько минут, не теряйся. — Понял, — в той же громкости откликнулся Джуффин. Момент прихода Витая в себя я уже не проморгал. Он будто бы очнулся ото сна — глубоко вздохнул, а лицо стало осоловело-беззащитным. Леди Сотофа тут же наклонилась еще ближе, едва ли не прижавшись своим лбом к его. — Расскажи мне о своем сыне, — попросила она. — Как он погиб? — Он пошел с друзьями в трактир, — послушно ответил Витай. — У одного из его друзей в тот день родился брат, и они решили его поздравить. Каких грешных вурдалаков их понесло на улицу Старых Туч — я не знаю. Но там появился Безумный Рыбник. Жители окрестных домов даже не успели ничего понять: трактир внезапно просто сложился, как будто его стены были не из камня, а из тончайшего пергамента. Мой сын и его друзья ничего не смогли сделать: в пятьдесят лет еще плохо владеешь магией. Совсем мальчишки… из тех, кто был внутри, выжил только старый помощник трактирщика. Он спустился в подвал и оттуда слышал, как Рыбник требует что-то выпить. Видимо, ассортимент его не устроил… Я осторожно покосился вбок, за стол Джуффина. Шурф в принципе отличался довольно ровной спиной, но сейчас он сидел так прямо, словно проглотил шпалу. А по лицу его ничего не смог бы прочесть и самый заядлый игрок — таким равнодушно-непроницаемым оно было. Верный знак, что внутри ему сейчас было совсем не весело. Я даже попытался послать ему Зов, но наткнулся на такую непроницаемую стену, что при столкновении с ней в ушах зазвенело. Кажется, меня не очень хотели слышать. Никого из нас, судя по тому, с какой сдержанной тревогой обернулся на Шурфа Джуффин. — Что это такое? — продолжила во время наших переглядываний допрос леди Сотофа и показала на лежащий на столе медальон. — Артефакт, исполняющий желания. — С его помощью ты хотел убить сэра Шурфа? — перехватил нить разговора Джуффин. — Да. Он не достоин того, чтобы жить. Он убил моего мальчика и умрет вслед за ним. Я дал ему шанс уйти самостоятельно. Я помню то, чему нас учил Магистр Пондохва: сильного противника нужно уважать. Я пытался. Но он выкарабкался, не знаю как. Он должен был шагнуть с крыши Иафаха дюжину дней назад. Нельзя оставаться живым, после того как окончательно разочаруешься в себе и в мире. Но он выжил. И я… решил… Последнее предложение он не договорил: выпрямился и застыл всё той же восковой куклой, только для того, чтобы через мгновение осесть на стуле. Я бросился к нему, подумав, что он умер, но крепкая, совсем не старческая рука леди Сотофы схватила меня за предплечье. — Он спит, сэр Макс, — сказала её хозяйка. — Не буди его. Когда он проснется — злоба захлестнет его в полном объеме и не факт, что на этот раз мы сможем с ней справиться. — По крайней мере, не разрушив в процессе половину Ехо, — весело откликнулся Джуффин и потер руки. — Ну-ка, дорогая, помоги мне. Знаю я одно милое пустынное местечко, куда его можно отнести и побеседовать с применением парочки негуманных силовых приемов. Но мне нужен спутник. Тот мир мог уже благополучно схлопнуться и неплохо было бы иметь рядом якорь, который, если что, задержит меня в Хумгате… — Я понял, про что вы, Джуффин, — я сделал шаг вперед и спрятал Витая между пальцами. — Идемте. Не нужно утруждать леди. Джуффин и леди Сотофа переглянулись, она — с польщенной улыбкой, он — с глубоким ехидством. — А наш мальчик вырос и стал совсем галантным! — Конечно, не то, что ты, бесчувственный чурбан, — ответила леди Сотофа и погладила меня по руке. Послание «приглядите за ним» я отправил ей мысленно. Не хотелось оставлять Шурфа одного, но и заставлять ее терпеть те невыносимые условия было абсолютно невозможно. Короткий, почти незаметный серьезный кивок был мне ответом. Как ни странно, но мир, в котором когда-то был заперт Лойсо, всё ещё был в реальности. В глубине души я даже порадовался этому. Ведь сам факт его существования кричал, что старуха, чьим сном этот мир и был, по-прежнему жива. Мелочь, а приятно. А вот что было неприятно — так это обычная для этого места жара! Воздух здесь был так раскален, что мгновенно иссушал даже глазные яблоки. Этот мир хотелось посещать исключительно во включенном холодильнике. Тогда был бы хоть какой-то шанс продержаться здесь адекватное время. Вынутые из карманов лоохи руки по ощущениям немедленно покрылись пузырями ожогов. Так что я быстро вытряхнул Витая на песок и поспешил снова укрыть тканью как можно больше кожного покрова. В отличие от моей суеты Джуффин стоял спокойно и прямо, глядя на все еще бессознательного пленника с любопытством энтомолога, которому предстояло вскоре выяснить, что под панцирем у этого жука. — Давайте все сделаем быстро, — попросил я. — Выясним, где он раздобыл такой подарок Судьбы, оставим Витая здесь, а сами вернемся и отдадим Адаму медальон. Как я хочу уже забыть обо всей этой истории — вы даже не представляете! — В смысле «отдадим»? — переспросил Джуффин. — Лично я ничего отдавать не собираюсь. Иди-ка домой, сэр Макс, спасибо, что проводил. А мы с милашкой Витаем побеседуем про возможности хозяина этого медальона, что это вообще такое и с чем его едят… — Джуффин, признайтесь честно: вы клептоман? — тяжело вздохнул я. Он в ответ уставился на меня и озадаченно поскреб ногтем щетину на щеке. — Да вроде бы нет, я у Абилата проверяюсь периодически… А если я — вот то, что ты сказал, как это должно проявиться? Язвы какие, что ли? А то звучит уж больно препохабно. Во мне крепло желание пафосно прикрыть ладонью лицо и отвернуться. Как удержался — сам не знаю. После краткого лингвистического экскурса лицо Джуффина просветлело. — Ну что ты, какой я мелкий жулик, обижаешь! — Принижаю масштаб? — невинно поинтересовался я. — И сильно, а это в нашем деле непозволительно! — он воздел палец к небу и усмехнулся. — Ладно, вернемся к нашим Магистрам. Сэр Макс, я понимаю, насколько тебе уже хочется перевернуть эту страницу своей биографии, но сделать этого не дам, уж извини. И если ты остановишься и минуту подумаешь — поймешь, что я прав. — Кто-то прав, кто-то лев, — я философски пожал плечами. — Мне хватает понимания, что вы опять задумали какую-то грандиозную пакость. Вот только у нас осталась жалкая пара-тройка часов. Они истекут — и к нам придет мальчишка с такими силами, которые вам и не снились. — Побольше веры в меня, пожалуйста. Во-первых, за пару часов я мир наизнанку выверну, если ты сильно попросишь… Этот невозможный человек еще и закурил на этой жаре! Я стоял и обливался потом, из последних сил удерживая себя в сознании, а он, похоже, и вовсе не чувствовал никаких неудобств. Бывают моменты, когда я искренне хочу в него плюнуть. И сейчас был один из них. — А во-вторых, — продолжил Джуффин, — ты то ли не слушал Витая, то ли слушал, но не тем. Давно хотел тебе посоветовать перестать использовать задницу вместо ушей, да всё случай никак не подворачивался. Так вот, повторяю для особо отличившихся: этот медальон исполняет желания. Любые желания, понимаешь? — Понимаю: вы решили прикарманить цацку, — уверенно подтвердил я. Джуффин закатил глаза к небу и что-то тихо пробормотал. То ли «За что мне это», то ли пожелание мне провалиться ко всем Темным Магистрам разом. — Жара плохо влияет на твои умственные способности, мальчик. Объясняю медленно и по буквам: лю-бы-е желания. В том числе и просьбу этому Адаму отвязаться от вас на ближайшую Вечность. — Не юлите, Джуффин, — я прищурился. — Если бы дело было только в этом — вы бы швырнули в меня медальоном и приказали убираться. Нет, вам он нужен самому… — А если так — что с того? — внезапно легко согласился он. — Пожелаю стать Властелином мира, отправлю тебя в Королевский университет, чтобы ты наконец повзрослел, а сам буду наслаждаться на пляже, пока Нуфлин и Лойсо мне будут наперегонки подносить коктейли. Он на мгновение задумался, потом глубоко затянулся и выдохнул облако дыма, тотчас зависшего в воздухе серой тучей. В его глубине начала проигрываться картинка этого возможного будущего, не цветная, конечно, но и так фигуры в ней были вполне узнаваемыми. Интересно, сколько мне понадобится времени, чтобы выкинуть из головы зрелище Лойсо в ошейнике и на поводке и Нуфлина в одних плавках и солнечных очках? — Вы в этой ситуации чокнетесь через два дня и сами пожелаете, чтобы в городе появилось больше хитрых преступников, чтобы вам было, кого ловить, — я разогнал рукой дым и хмуро уставился на шефа. — Или пошлю вас всех наконец-то к твоему загадочному черту, вытащу Рани с Темной стороны, и полетим мы с ней покорять другие миры… — мечтательно протянул он, но поймал мой взгляд, кашлянул и посерьезнел. — В общем так, сэр Макс. Дай мне два часа времени максимум. Но скорее всего меньше. Если с Адамом можно будет справиться при помощи силы медальона — я это узнаю и сам все сделаю очень красиво. Если нет — просто верну его тебе, а ты отдашь мальчишке. В любом случае, вопрос у нас будет решен. Если ты мне доверяешь, конечно. Я подумал и вытянул руку, сдвинув пальцы так, чтобы между большим и указательным пальцами оставалась пара сантиметров. Потом подумал еще и сузил это расстояние до едва заметной щёлочки. — Ни вот на столечко, — уточнил я. — Просто понимаю, что бороться с вами сейчас бесполезно. Да и не только сейчас. Убивать нас с Шурфом, пусть и не своими руками, вы вряд ли будете, так что… делайте, что хотите. Если успеете за это время стать Властелином Мира — устройте мне отпуск в Холоми, пожалуйста. — Это я тебе и без медальона обеспечу, — его улыбке сейчас позавидовал бы и крокодил. Я еще дождался, пока он осторожно ткнет Витая в бок носком сапога и скажет «просыпаемся, почтенный», а потом позволил Хумгату себя увлечь. Коридор между Мирами сработал лучше всякого кондиционера, так что в кабинет Управления Полного Порядка я вернулся чистый, свежий и словно бы заново родившийся. На удивление, кабинет встретил меня пустотой. Только уничтоживший орехи Куруш меланхолично ровнял клювом когти. Занимался, так сказать, когтетюром. — А где все? — поинтересовался я у него. — Они мне не докладывались, — ответила мудрая птица. — Вот и ты сейчас убежишь и не скажешь, куда. Он был прав: к концу его фразы я уже выскочил из кабинета и торопливо посылал Зов Шурфу. Очень уж мне не понравилось выражение его лица после рассказа Витая про сына. К тому же я успел убедиться в том, что этот парень, оказывается, способен на любую глупость. Проверять, что еще ему стукнет в голову, как-то не хотелось. «Что-то случилось, Макс?» — к счастью, он откликнулся почти сразу. «Нет. То есть да. То есть… ты где сейчас?» «Конкретно в данную минуту — на морском дне. Мне нужно было привести мысли в порядок, а в воде это делать проще всего, знаешь ли» «Ты на нашем пляже? Не будешь против компании?» «Твоей? Никогда» *** Закат в этой части Соединенного Королевства уже уверенно вступал в свои права. Морю, к счастью, по-прежнему не было до меня никакого дела: оно равнодушно облизывало подошвы сапог и оставляло на них частицы пены. Немедленно захотелось скинуть обувь и почувствовать песок и воду босыми ногами. Жаль, но расслабляться сейчас было не время и не место. Ничего, вот закончится эта история, и я отращу себе ласты, превращусь в ламантина и буду плавать до посинения. «Ты бы сначала в человека превратился и научился нормально думать», — заметил внутренний голос. Как сказал недавно Джуффин — побольше веры в меня, пожалуйста. Вещи Шурфа я заметил практически сразу. Трудно не заметить на песке белоснежное лоохи и такого же цвета скабу. Их хозяина в обозримом пространстве не наблюдалось, так что у меня было достаточно времени, чтобы заняться общественно-бесполезным трудом. Благо на береговой линии росло достаточно деревьев, которые с удовольствием поделились со мной высохшими или уже сброшенными ветками. Так что через несколько минут на песке заполыхал небольшой костерок. Не для тепла, дни в Ехо всегда достаточно теплые — для атмосферы. Под звук трескающегося дерева любой разговор проходит гораздо более мирно. Или хотя бы без травм для обоих его участников. Появился из воды Шурф во всем своем великолепии. Как морской бог, честное слово. Абсолютная уверенность в себе, длинные мокрые волосы, зачесанные пальцами назад — и ни клочка одежды. Не успев отвернуться, я невольно оглядел его с ног до головы. Можно подумать, что в своем Семилистнике он только и занимался тем, что посещал качалку. Это было тело не кабинетного ученого — скорее профессионального спортсмена… или воина. Когда он подошел ближе, я с ужасом обнаружил, что пересчитываю кубики пресса и втайне даю себе слово поменьше отлынивать от физических упражнений. — Ничего, если я останусь так? Не хотелось бы натягивать скабу на мокрое тело. — Ни… ничего, — отсутствующе подтвердил я, стараясь не шарить глазами по тому, что мне так бесстыдно открывалось. Шурф тихо хмыкнул и сел ко мне спиной, подтянул колени к груди и положил на них руки, а затем и подбородок. А я почувствовал, что даже в свободной скабе мне стало немного неудобно сидеть. Однако! Словно случайно попал в женскую раздевалку после пары по физкультуре и не знаешь, что и делать в такой ситуации. Только в моем случае раздевалка была мужской. Молчание затягивалось. Не то уютное, которое иногда возникало между нами — это было горьким и каким-то пронзительным. Слишком многое нам пришлось пережить за сегодняшний день. Слишком многое узнать. Не выдержав этого напряжения, я наконец подвинулся ближе к Шурфу, оказавшись практически за его спиной. Руки как-то сами собой легли на его предплечья, но почти сразу двинулись вниз, обхватив за талию. Подбородок уютно устроился на плече. Говорить так было немного неудобно, зато ясно чувствовалось, как начал оживать камень, в который себя превратил мой друг. — Макс, не провоцируй меня, пожалуйста, — тихо попросил он. — Даже и не думал, — честно ответил я и сделал то немногое, что мог в этом положении: осторожно прижался к шее Шурфа сухими губами. Не было фейерверка, не зазвучали вокруг литавры и фанфары — просто я почувствовал, как одна часть души, о неправильном расположении которой я и не подозревал, наконец-то встала на место. Теперь все было до странности правильно и до правильности странно. Чужой пульс, до этого спокойно отбивавший ритм, зашелся под губами до невообразимой скорости. Пришлось провести по шее языком, чтобы успокоить его и приглушить. Вот только эффект был прямо противоположным. Увлеченный своими исследованиями — теперь я пытался выяснить, насколько соленой может стать человеческая кожа от морской воды — я не сразу заметил, как руки Шурфа сжались в кулаки так сильно, что на них ярко выделялись побледневшие костяшки. — Что-то не так? — осторожно уточнил я, отодвигаясь. — Я что-то сделал неправильно? — Нет! — Шурф обернулся ко мне так резко, что я едва не упал на песок. Он тут же схватил меня за руки: боялся, видимо, что я тут же убегу с криками ужаса в неизвестном направлении. Его щеки чуть покраснели, а в зрачках разгоралось невиданное мной до этой минуты пламя. В следующее мгновение он поднес мою руку к лицу и прижался губами к раскрытой ладони. Жест, который я уже видел во сне. Но тогда он не был и вполовину таким чувственным! Наблюдать, как Шурф медленно закрывает глаза, ощущать, как на руке остается влажный след от его мягких движений… у меня перехватило дыхание. Никогда не думал, что мне будет кто-то поклоняться. Но здесь возникало именно такое ощущение. Словно он боится отпустить меня хотя бы на мгновение — и одновременно смиряется с тем, что сделать это все-таки придется. Наконец голос разума взял над чувствами верх. Шурф в последний раз коснулся губами пальцев, чуть прикусив один из них — и медленно отстранился, спокойно встретив направленный на себя взгляд.