Дневник памяти

Привет, я рад тебя видеть, Хоть мы незнакомы с тобой! Побудь со мной в этом метре жизни Чуть дольше, чем кто-то другой! — Я никогда тебя таким не видел… — самообладания хватило только на то, чтобы тихо сказать эту фразу, пропуская сквозь пальцы тонкую струйку песка. Зрелище и правда было необычным. Не то чтобы я не видел Шурфа весёлым — после косяка в Кеттари он вполне себе фонтанировал радостью. И опасностью для окружающих, но право же, это такие мелочи! Да и скидывание мантии Истины пошло ему на пользу — место тщательно вырезанного деревянного истукана заняла вполне себе человеческая мимика. Но сейчас он был не просто весёлым. Эту эмоцию вообще не получалось описать одним словом. Тут было и довольство жизнью, и непрошибаемая невозмутимость — то, что обычно сложно изобразить, сидя перед собеседником в костюме Адама. Но больше всего было выражения лица ребенка, когда он открывает второй по счету новогодний подарок — радость от уже полученного и предвкушение от продолжения. — Знаешь, очень сложно оставаться бесстрастным, когда сбывается мечта. Даже мне. Даже с дыхательной гимнастикой. — Так-таки и мечта, — усмехнулся я. — Слушай, ничего не хочу сказать, но… ты бы оделся, что ли? Не то чтобы мне это мешало, просто немного трудно разговаривать, знаешь ли. Шурф спорить не стал, хотя было видно, что ему глубоко по барабану на степень собственной обнаженности. Он даже вставать не стал — протянул за вещами руку, перегнувшись через меня. Мокрые волосы мазнули по щеке, и я против воли потянулся за ними, надеясь уловить запах соленой морской воды. — Макс? — Шурф недоуменно повернулся ко мне, задев плечом грудную клетку и оперевшись рукой на мое колено. Я совсем перестал понимать собственные реакции. Одновременно хотелось отстраниться и прижаться еще ближе. То, что казалось нормальным с Теххи и Меламори, возникало в самой, казалось бы, неподходящей ситуации. Или на самом деле подходящей, а я все это время обманывал сам себя? Или… «Слушай», — безапелляционно заявил внутренний голос, — «никогда не думал, что скажу тебе это, но перестань уже думать! Отключи мозг и просто действуй!» Хороший совет. Особенно в свете того, что Шурф так и замер в явно неудобной для него позе, подозревая, видимо, что я внезапно то ли передумал и решил срочно убежать, то ли рехнулся. Отключать мозг пришлось усилием воли. Никогда не подозревал, что это может быть сложно. Но к моменту, когда сделать это удалось, собственные руки успели меня предать, удобно расположившись на плечах Шурфа. Словно всегда там и были. Оставалось преодолеть несколько разделяющих нас сантиметров, чтобы коснуться губами уголка губ. Легко, мимолетом, точно я промахнулся и намеревался одарить своим прикосновением всего лишь щеку. Шурф не поверил в эту кажущуюся небрежность ни на йоту. Он как-то хитро вывернулся под моими руками, заняв более устойчивое положение и обхватив мои ноги своими. Как змея, честное слово. А под его приближающимся лицом и ярко блестящими глазами я еще успел подумать, что змеей этой, кажется, был питон. И сейчас меня будут жрать. Никогда не считал себя героем-любовником, хотя и признавал, что некоторые вещи удавались мне довольно хорошо. И поцелуи входили в их число. Как же я ошибался! Под прикосновениями Шурфа я таял, едва находя в себе силы, чтобы спохватиться и ответить. А он целовался так же методично, как делал все остальное — даже язык касался моих губ в каком-то своем особом ритме. А еще я ни у кого раньше не чувствовал таких горячих губ. Казалось, еще мгновение — и на нежной коже появятся ожоги, пока он пытается выпить мою душу, прижавшись ближе и положив руку мне на затылок. Все закончилось как-то быстро. Даже непозволительно быстро. Вот я еще чувствую, как он обхватывает мою нижнюю губу и проводит по ней языком — и вот уже отстраняется, тяжело дыша. Посмотреть вниз я не рискнул. Спустя несколько минут я лениво наблюдал, как Шурф охлаждает голову в море, и думал, как же я ему, в сущности, благодарен. За то, что не пытается форсировать события, делать то, к чему я вряд ли еще готов. Или он сам способен довольствоваться малым? Мечта у него сбылась, ишь ты. В этот раз он оделся сразу, как только вылез из воды. Да еще и устроился рядом на таком пионерском расстоянии, что рукой не достать было. Только если растянуться на песке и изо всех потянуть пальцы по направлению к нему. Но я не стал этого делать, так что мы сидели и смотрели на догорающий уже огонь, окунувшись каждый в свои мысли. — Почему все так вышло, Шурф? — он растерянно поднял голову, а я, кляня свой длинный язык, который не способен помолчать и минуты, продолжил. — Почему ты… никогда не говорил, ничего не сделал? Ты же знаешь, до меня все доходит, как до жирафа, так объяснил бы! Кто из нас двоих умный, в конце концов? Было видно, что этот разговор Шурфа не то чтобы тяготит, но если бы он мог его избежать, то непременно бы это сделал. Он сжал пальцами переносицу, зажмурился ненадолго, но все же ответил: — Знаешь, Макс, иногда я удивляюсь, как ты с твоей невнимательностью в принципе дожил до своего возраста. Признаюсь, сказать я тебе не мог лишь потому, что просто не мог придумать, как вести подобный диалог. Но неужели за все эти годы ты никогда, ни разу не замечал, насколько ближе к тебе я пытаюсь быть? И насколько осложнялись наши отношения, когда ты, скажем так, радовал своим обществом сначала Меламори, а потом леди Теххи? — Веришь? Ни разу, — признался я. — Я всегда думал, что между нами просто очень хорошая дружба. — Дружба… — он как-то горько и безнадежно усмехнулся. — А, может, и не было этой дружбы? По крайней мере, с моей стороны. Я всегда немного смеялся над Хельной, когда она описывала в своих стихах любовь, которая возникает однажды и навсегда. Полагал себя выше таких желаний. Пока не появился ты. Появился — и обрушил весь мой мир, заставив судорожно выстраивать новый. А ты говоришь «дружба». — Подожди, ты что, ты… влюбился в меня с первого взгляда? — Макс, это сейчас звучит как отвратительное клише, не употребляй его больше, прошу, — Шурф неуловимо поморщился. — Если тебе угодно так считать — да. Я же предпочту говорить, что ты поселился в моем сердце и заставлял дышать тобой, мечтая однажды разделить это дыхание на двоих. И я очень рад, что сейчас у тебя хватило мудрости открыть глаза и принять этот факт. Пусть и в таких обстоятельствах… Сеанс бесплатного душевного стриптиза был прерван Зовом Джуффина. «Макс, я стесняюсь спросить, а ты где?» — прогрохотал в моей голове его голос. «Отдыхаю, пока есть такая возможность, а что? Вы уже закончили?» «Отдыхает он! Все работают, а он прохлаждаться изволит! Смотри, пожалуюсь на тебя Мелифаро — будешь до Последнего Дня Года дежурить за вас обоих. Хотя нет, я тебе лучше кельди искать пошлю на дюжину дней…» «Помилуйте, Джуффин, зачем же такие пытки в наш прогрессивный век Смертных Шаров? Шарахните меня одним, да и дело с концом, раз я вам так уж надоел» «Ну всё, прекращай. Хватай за шкирку сэра Шурфа, если он рядом, и дуйте в Мохнатый дом. Если не рядом — найди и дальше по первому алгоритму. Пора заканчивать этот бардак» Все то время, пока я выслушивал указания, Шурф смотрел на меня с выжидательным интересом. Стоило голосу в голове замолкнуть, оставив там обычную девственную пустоту, я тяжело вздохнул и пожаловался: — Отпуск закончился, начались трудовые будни. Опять. *** Хорошее всё-таки изобретение — Тёмный путь. Здорово помогает сохранить время для более важных дел, чем перемещение из точки А в точку Б. Жалко, песок из труднодоступных мест ему вытряхнуть не под силу. Так что в гостиной Мохнатого дома я появился, слегка почесываясь. Раздраженный шеф уже ждал нас, меряя шагами расстояние между двумя креслами. — Держи! — Джуффин почти швырнул мне в руки медальон, не заботясь о том, смогу ли я его поймать. — Что-то случилось? Вы, кажется, не в настроении. — Ещё бы! Эта… — он пошевелил губами, призвал на помощь весь свой богатый словарный запас, но так и не смог найти в нем приемлемого аналога фразе «жопа с ушами», так что в конце концов сдался, — сволочь первым же своим желанием сделала «чтобы этот медальон не смог больше использовать никто из людей, кроме меня». Я только фыркнул, не успев сдержаться. Какое искреннее разочарование было написано на его лице! Кажется, Джуффин уже мысленно примерял корону императора Вселенной, как вдруг к нему прилетела птичка обломинго. — И ваших умений не хватило на то, чтобы убедить его отменить этот приказ? — кротко поинтересовался я. — Не хватило! — огрызнулся Джуффин. — Потому что следующим его желанием было «не отменять предыдущие слова даже после моего прямого указания»! Всё, тут я был уже бессилен — смех сам вырвался откуда-то из глубины организма и превратил меня в беспомощно повизгивающее существо. Настолько обиженного выражения лица я у него не видел никогда. Того гляди, вот-вот выпятит нижнюю губу и заплачет. Рука сама тянулась в карман в поисках завалявшейся конфеты. Однако рациональная часть мозга понимала, что мне эту конфету затолкают туда, откуда даже Абилату будет весьма проблематично её достать. — Смейся, смейся над стариком, — продолжил ворчать Джуффин, садясь в кресло. Он уже успел сделать заказ из «Обжоры Бунбы», так что на столе стоял большой кувшин камры и блюдо с маленьким, на один укус пирожками. Желудок оценил эту картину вслед за глазами и выдал звук, больше всего похожий на крик выброшенного на берег кита. Казалось бы, вроде недавно в Иафахе я объел чуть ли не половину Шурфовского ордена. Похоже, нервное напряжение сжигает поступающие калории в три раза быстрее, заставляя меня краснеть перед окружающими. — Налетай, — Джуффин махнул рукой в сторону еды, — кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста. — А вы пока нам расскажете, что еще у Витая узнали, да? — я поспешил воспользоваться его приглашением, пока в меня не прилетела еще парочка заданий наподобие «украсть мир, убить принцессу, спасти дракона». — Расскажу, куда же я от вас денусь, — пообещал он, начиная набивать трубку. Традиционную паузу, призванную нагнать таинственности и заставить слушателей изнывать от нетерпения, я даже не заметил. Все внимание было приковано к стремительно убывающим пирожкам. Пару из них я выхватил практически из-под носа Шурфа с риском для жизни. Его жизни, потому что теплые чувства — они, конечно, теплые, но между мной и обедом не рекомендуется вставать даже самому любимому человеку. Главный вопрос, который меня интересовал, был вполне себе прозаичен: где Витай смог умыкнуть медальон? К счастью, направление наших с Джуффином мыслей приблизительно совпадало, так что начал он как раз с этого. Как выяснилось, все было достаточно просто и прямолинейно. Орден Водяной Вороны, хоть и нагонял ужас на всех горожан скопом, специализировался вовсе не на убийствах. Они были скорее побочным продуктом, реакцией людей, которым то и дело мешали заниматься любимым делом. Во главе угла у них всё-таки стояла магия, причем внутри Ордена Магистры делились на несколько специализаций. Кому-то больше по душе была магия стихий — оказывается, Клари Ваджура был не единственным, кто пытался усмирить ветры Йохлимы; вот только о первых подвигах рядовые граждане попросту не знали. Кого-то интересовали лекарства и яды, а главное, как первое превращается во второе. Но Витай Аргос был из тех, кто грезил иными Мирами. И, надо признать, Лойсо Пондохва сделал многое, чтобы их любопытство утолить. Слыша, как Джуффин рассказывает о своем заклятом враге, я только и мог, что покачать головой. В его голосе слышались уважение и… нотки зависти? Словно Лойсо получил под свое крыло множество людей, готовых, а главное — способных постоянно прыгать выше головы. Причем даже не своей, а головы наставника. Тут бы мне и обидеться, подумав, что нас такими Джуффин не считает. Благо, я вовремя вспомнил, к чему Орден Водяной Вороны привел мир и выдохнул. Нет, наверное, иногда лучше всё-таки тупить. Обучение хождению по Хумгату Лойсо организовал примерно как деревенские курсы плавания. В смысле, бросить человека в воду с лодки, желательно там, где поглубже, и с любопытством наблюдать: выплывет или нет? В живучести членов своего Ордена он не сомневался, а неизбежные при таком подходе потери предпочитал считать расходным материалом. Но, надо признать, этот неестественный отбор затрагивал только малую долю рискнувших. Оставшиеся уже через несколько дюжин дней шастали в иные Миры как к себе домой, не забывая прихватить из каждого сувенир. Особым шиком считалось найти туземца и спереть какую-нибудь вещь прямо у него из-под носа. Как Витай попал в Мир Отражений — он и сам не смог объяснить. «Поводок», который Лойсо надевал на адептов в моменты первых попыток забраться поглубже, к тому времени был ему уже не нужен. Можно сказать, он открыл первую попавшуюся дверь, а изменяющийся мир воспринял как забавный аттракцион. По сравнению с Орденской муштрой его задания попахивали детским садом, и выполнялись если не левой пяткой, то точно спустя рукава. — И самое интересное, — сказал Джуффин, перебив сам себя. — Он до сих пор думает, что это был обычный, человеческий мир. Его вообще там ничего не смутило! — Я думаю, после Лойсо Пондохвы этих ребят мало что было способно удивить, — тактично заметил Шурф. — Погодите-погодите, — я попытался осознать уже сказанное. — То есть Витай умудрился стащить медальон из-под носа Лэй, Адама или их третьей сестры? Он совсем бессмертный, что ли? — Не бессмертный, — вздохнул шеф, — точнее, тогда им не был. Просто удачливый. *Ретроспектива Витая Аргоса* «А ничего так прогулочка!» — думал мужчина и тихо насвистывал себе под нос призыв западного ветра. Тот пока отказывался откликаться, но Витай упорно повторял мелодию, пока шел вперед по тропинке. За его спиной оседала пыль от разрушенных скал, а правее догорал лес. На первой же линии деревьев он почувствовал, как из глубины тянет чем-то темным и откровенно пакостным, и решил избавиться от проблем так, как учили его в Ордене: быстро и кардинально. Однако же здесь живут люди! Или, по крайней мере, кто-то, кто смог построить для себя дом, как раз появившийся на горизонте. Витай надеялся на этот раз столкнуться с чем-то, хотя бы отдаленно напоминающим человека. Гигантские полуразумные слизни, встреченные им в прошлом Мире, могли бы надолго поселиться в его кошмарах. К счастью, место в них было прочно занято образом Лойсо Пондохвы. Дом был странным. Точнее, не дом, а расположение комнат. Они словно бы менялись местами, стоило пройти из одной в другую. Там, где секунду назад была чья-то спальня, внезапно оказалась гостиная. А он всего-то сделал пару шагов по коридору и решил обернуться после того, как уловил какое-то движение в висящем впереди зеркале. Гостиная была сдержанно захламлена, отчего у Витая разом заныли все зубы, даже те два, которые он выбил на прошлой тренировке и еще не успел вырастить обратно. Увидь такой беспорядок кто-то из Старших Магистров — живым обладатель комнаты точно бы не ушел. С их безумными экспериментами не наводить идеальный порядок действительно смерти подобно. Некоторые результаты могут смешаться так, что ото всего Ехо останется хорошо если пепел. Он медленно обвел комнату взглядом. Глаз то и дело цеплялся за что-то, но Витай постоянно одергивал себя — еще не хватало из других миров шляпы таскать! Или вон, чайник. Для такого подошло бы что-то ценное, уникальное. Как медальон, скромно выглядывающий из-за чашки на краю низкого деревянного стола. Восьмиконечная звезда со вставленным в нее камнем в виде песочных часов удобно легла в руку. Но вот смотреть под ноги, залюбовавшись отблеском золота, стоило бы все-таки повнимательнее. Мужчина сам не заметил, как задел ножку стола и, зашипев от резкой боли в мизинце, бросил в сторону так некстати оказавшегося на пути предмета: — Чтоб ты провалился! А тот возьми — и действительно исчезни под непонимающим взглядом Витая. После этого он посмотрел на медальон совершенно по-другому. Оценивающе. Занятная вещица. Кажется, он наконец-то набрел на большой куш, который интересно будет изучить. Из коридора послышались шаги. Кажется, хозяин дома решил некстати вернуться. Что ж, судя по звуку, ноги у него две. Это уже не может не радовать. — Хочу, чтобы живущие в этом доме, и вообще никто из людей, кроме меня, не смогли больше пользоваться силой медальона, — прошептал себе под нос Витай и спрятал медальон в карман лоохи. На пороге гостиной появился молодой мужчина, хорошо если сотню разменял, очень странно одетый — не чета последней Еховской моде. На ногах у него были штаны из непонятной ткани, почему-то с заломом спереди, а сверху черная накидка, едва достающая до пояса, под которой виднелась… пожалуй, что скаба, только тоже короткая, белоснежная и с воротником. В целом, Витай постыдился бы в таком даже по дому ходить. Незнакомец же чувствовал себя вполне уверенно и расслабленно. До тех пор, пока не заметил незваного гостя. — Ты кто такой и что здесь забыл? — подозрительно прищурился хозяин дома. — Простите, случайно попал к вам… Но договорить предложение до конца Витаю было не суждено: мужчина бросил взгляд на столик, заметил, что там чего-то не хватает, и в мгновение ока оказался рядом. Следующее, что почувствовал Витай — как его поднимают за грудки. Под сжавшимися пальцами затрещала ткань лоохи. — Отдай, — сказал мужчина так мрачно, что почти сравнялся с Лойсо Пондохвой в его благодушном настроении. — Конечно-конечно! — засуетился Витай, засунул руку в карман и, пока мужчина не успел опомниться, крикнул. — Ты не способен мне сделать ничего плохого! Раздался треск, и мужчину отшвырнуло назад, так, что он налетел на стеллаж, на котором стояли стеклянные колбы разных форм и размеров. Одна из них упала с верхней полки и разбилась прямо у его ног, но хозяин дома, кажется, даже не заметил этого. — Вот гаденыш, — сказал он даже с каким-то восхищением. — Это как ты так быстро разобраться успел? — Уметь надо! — выплюнул Витай и, сжав медальон на одной руке, принялся загибать пальцы на другой. — Значит, так: ты не будешь способен найти меня и станешь защищать от тех, кто пойдет по моему следу. Все твои близкие также не смогут меня отыскать. Ты не сможешь выбраться из этого мира, пока сюда не придет другой человек. А еще… — он на мгновение задумался, — ты лишишься всех своих сил! — Последнее у тебя не получится, сучонок, — сжал зубы мужчина, не двигаясь с места. — Это против законов природы и Вселенной. — Тогда половины сил! Вспышка — и остервенело мотающий головой Витай машинально ушел с линии возможной атаки и попытался проморгаться, открывая дверь в Хумгат. Ему показалось, или на месте хозяина дома теперь стоял мальчишка едва ли не вполовину ниже ростом, на котором вся одежда болталась как на беспризорнике? *Конец ретроспективы Витая Аргоса* — Так, — подытожил рассказ я, почесав в затылке. — Во-первых, я в культурном шоке. Теперь хотя бы понятно, почему Адам его сам не пристукнул. Во-вторых, почему Витай у нас до сих пор не король и вообще не смылся куда-нибудь на теплый пляж с мешком денег? Раз уж у него все желания исполняются. — Нам очень повезло, сэр Макс, — ответил Джуффин и промочил пересохшее за время рассказа горло остатками камры. — На самом деле, он изначально был именно что ученым, так что медальон волновал его исключительно с теоретической точки зрения. Он его исследовал, пытаясь понять, как он работает, или хотя бы сделать копии. Хотел сделать подарок коллегам по Ордену. Счастье, что не получилось… — А когда его сын погиб — в дело вмешалась его сестра, прежде чем он успел что-то предпринять, — проронил выпрямившийся в кресле Шурф. — Правильно я понимаю, сэр Халли? — Абсолютно, — он кивнул, — Вита после похищения забрала все его вещи и амулеты, оставив брата буквально безо всего. Так он и сидел в подвале, потихоньку сходя с ума окончательно, а когда сестры не стало — пустился вразнос. Стиль он, конечно, выбрал просто неповторимый, но что возьмешь с сумасшедшего? — Очаровательно, — я скривился. — Это же по какому тонкому льду прошел наш мир? В этой истории столько «если» и допущений, что я их даже сосчитать не берусь. Всегда боялся таких больших чисел. — В жизни всегда должно быть место удаче, мальчик. Без нее существование становится слишком уж тоскливым и бесполезным. Давай, вызывай Адама, сэр Макс. Пока заканчивать этот балаган и возвращать ребенку его погремушку. — И как прикажете мне это делать? — я развел руками, показывая, что почтового голубя в карманах не завалялось. — А я почем знаю? — ответил сытый, покуривший, а оттого ставший крайне умиротворенным Джуффин. — В воздух покричи, что ли. Ну или можешь ещё раз в Харумбу прогуляться. Уверен, здешние обитатели будут в восторге от постоянного гостя. — Я лучше вас к ним отправлю, — огрызнулся я. — Тогда они будут писаться под себя и прятаться по углам. В перерывах между хождением строем и надеванием сапогов на свежую голову. — Макс, меньше слов — больше дела. Чувствуя себя полным идиотом, я вышел на середину комнаты и вытянул руку с зажатым в ней медальоном. Откашлялся, чувствуя на себя один внимательный и один донельзя ехидный взгляд. Попытался воскресить в голове образ черноглазого мальчишки, по недоразумению обладающего такими силами, которые мне и не снились. — Адам? Адам, мы выполнили твои условия! — и то же самое повторил мысленно, попытавшись создать что-то вроде аналога Безмолвной речи, раз сама она до адресата дойти не могла. В гостиной повисла тишина.