Глава 2
1 июня 2020 г., 00:00
Гарри услышал какой-то щелчок. Как будто старый замок наконец поддался. Это его как будто пробудило ото сна.
«Мордредовы носки, как же болит бок», — выплывая из забытья, подумал Поттер, потянувшись рукой к своему левому боку. Боль расходилась по телу, пульсирующая с каким-то своим ритмом и надоедающая просто до безумия. — «Драккл, почему не действует этот, мандрагора его побери, артефакт…» Маг медленно приоткрыл глаза и почти тут же их зажмурил — свет был невыносимым. Но если уж он хотел хоть что-то увидеть, то надо было привыкать. Поэтому прикрывая слишком чувствительные глаза рукой, Гарольд начал потихоньку приоткрывать сначала один, а потом второй глаз. Как ни странно, он оказался в каком-то необычном помещении, точнее коридоре. Наконец, когда глаза привыкли, он смог полноценно оглядеться — он находился напротив какой-то двери с надписью «Палата P52» в белоснежном коридоре, уставленном по бокам скамеечками, около которых располагались двери. Неподалеку от него висел какой-то стенд, и маг, пораскинув мозгами, пошел к нему. Он не забыл о боли, и в идеале бы разобрался в ее причинах и устранил бы, но вот абсолютно неидеальная реальность требовала забыть о неприятном ощущении, терпя ее по-старинке, по-маггловски. Выпрямившись, маг еще раз, зато уже более цепким взглядом обвел место, куда его на сей раз занесло само Провидение. Странно, что в этом коридоре не слышалось ровно никаких звуков, даже от его шагов, однако эту странность он оставил на потом, желая все же выйти и из этой горгоновой задницы сухим и, по возможности отомщенным, если потребуется.
Несмотря на то, что в голове сейчас творилось неизвестно что — как будто кто-то отравил его концентратом белладонны или подкинул в карман один из ментальных артефактов-путаниц — Поттеру удавалось время от времени вылавливать некоторые воспоминания, однако пока что они не несли в себе ровно никакого толку в сложившейся ситуации. Ну вот зачем ему сейчас вспоминать, как в детстве он работал в саду тети Петунии? Или как, играя на венике, представлял, что предмет, который он держит в руках — электронная гитара? Или самое раннее его воспоминание, вытащенное из глубин памяти с помощью одного менталиста, но такое дорогое — ему еще нет и девяти месяцев, а удерживающий его на руках отец уже пытается научить хоть одному заклинанию. И это его возмущенное: «Лили! Но это же первое его слово!» не удерживает мать аккуратно забрать его на свои руки, чтобы «некоторые гриффиндурки не морочили сыну голову, заставляя его выговорить трансфигурационное заклинание четверокурсников». Нет, это, конечно, здорово, что эти воспоминания приходят в голову, но все же немного не к месту. Например, сейчас он бы с пребольшим удовольствием вспомнил почему и как тут оказался, нашел бы виновников и… А дальше он разберется по ходу дела. «А вообще это здание напоминает мне Святой Мунго или на худой конец тот же Жидырвик для тех, у кого нашлись какие-либо психические отклонения, в Стокгольме», — подумал маг, осматривая стерильно белый кафель впереди себя и чистые скамейки нейтральной цветовой гаммы.
Маг остановился напротив стенда и принялся разглядывать развешанные бумажки. «ЗОЖ и правильное питание для вашего организма», — прочитал он на первом, пробежавшись вниз глазами, и перевел взгляд на второй листок, заставивший его немало так удивиться, а следом и на третий, после которого появилось стойкое желание выматериться от того, что полученная информация, наоборот, только внесла большую неясность, хотя кое-что все же и прояснила. — «Регулярные упражнения для тех, кто только готовится стать матерью», «Объявление! Уважаемые клиенты нашего частного роддома «Птенец феникса», что находится по 230 Huron Rd, Кливленд, штат Огайо, мы рады вам сообщить, что в приемном отделении наконец завершено полное переоборудование. Теперь вы можете узнать всю интересующую вас информацию на нашем сайте…».
«Нет», — неверяще подумал волшебник, пробегая газами по другим объявлениям. — «Нет, нет, нет! Это просто невозможно! Что я делаю в маггловской больнице? Как я тут очутился? Я же вроде как не работаю на местах, где есть куча беззащитных гражданских…» Маг нервно взлохматил свои черные волосы и сокрушенно выдохнул через рот, отводя взгляд.
Внезапно что-то заставило его обернуться. Благодаря этому Гарри увидел, как открывается одна из дверей и из нее выходит невысокая девушка с каштановыми волосами стриженными под каре, правда сейчас ее прическа больше была похожа на неплохо продуманный армагеддон в субботнее утро. Чародей задним числом успел удивиться тому, что не услышал звук хотя бы дверной отмычки, наблюдая за первой, кого он встретил. Женщина придерживала одной рукой большой округлый живот, иногда нежно поглаживая его, а второй — телефон у уха.
— Але, милый… — от ее голоса, который был слышен словно через приличную прослойку воды, по телу мага пробежались какие-то непонятные мурашки, — да-да, я знаю, что рано… Я выспалась, зайчик. Ты представляешь, наш малыш начал пинаться прямо под утро, да так яростно! Только недавно успокоился. Он такой активный! Прямо весь в своего отца… Да-да… Ну прекрати, Рик… Ты меня сейчас окончательно смутишь… О, хорошо. Во сколько приедешь?.. Ну ладно, я жду. Привези мне какао и… финики. И еще шоколад… Да, любимый, белый, — тут женщина рассмеялась, как могут смеяться только очень счастливые люди. — И ты, Рикки, и шоколад — я все люблю, но тебя — больше всего на свете. Тебя и нашего маленького футболиста… Ну, дорогой, согласись, что, будь он твоим бейсболистом, он бы не пинался, а скрашивал мне ночи по-иному… Ну хорошо, не буду больше отвлекать, милый, потом поговорим. Пока, моя радость.
Маг все это время терялся в сомнениях может ли он подойти и спросить у этой женщины, где он находиться, и только после того, как она замолчала, заметил, что как-то блаженно улыбается. Впрочем, улыбка тут же пропала, а губы немного поджались. Что с ним в самом деле? С чего бы ему вдруг начать улыбаться? Или он это сделал только из-за того, что услышал голос беременной женщины? По телу невольно пробежались мурашки — ему срочно надо к мозгоправу, это ведь ненормальная реакция тела и мимики на беременных. Кажется, ему еще далеко до маразма, так сказать он даже половину своей жизни не прожил, а для кризиса среднего возраста как-то поздновато… «Потом, все потом, Поттер, лучше займись более нужными тебе сейчас вещами, а именно — анализом полученной информации», — внутренне осадил он себя, прикрывая на пару секунд глаза, что обычно помогало сосредоточится. В первую очередь он Мастер Темных Искусств, а это мастерство не дается за красивые глазки или былые заслуги перед обществом, — как то же мастерство по Защите от Темных сил, хотя даже там есть свои нюансы и подводные камни — и только потом маг и человек, поэтому собраться тогда, когда это нужно и перенаправлять свое внимание он умел, и умел достаточно хорошо.
Так, если верить бумажкам на стенде, то он в США, в штате Огайо. В своих странствиях, воспоминания о которых подозрительно легко и даже услужливо подкидывало сознание (плюс еще одна странность в копилку), в этом штате он бывал только проездом и никогда не останавливался, как например в той же Калифорнии, Айдахо и на Аляске. Но где-то здесь должен быть маленький городок, связанный с магическим городом — Хеллтаун — оттуда он пару раз попадал в магическую столицу штата, когда поход в Гринготтс не терпел никаких отлагательств или надо было срочно переместиться в другой штат, отметившись у местных властей и тому подобное. Так что если он в Огайо, то будет легко составить план действий и добраться домой. Однако была и вероятность того, что он что-то неправильно понял, поэтому-то и требовалось у кого-нибудь уточнить, желательно с получением дополнительной информации и сохранением своего статуса инкогнито. Поттер осмотрел медленно бредущую по коридору женщину. Однозначно маггла, даже не сквибка или полукровка с маггикарными корнями, на вид лет, минимум, двадцать пять, из услышанного можно заключить что счастлива замужем. Значит, проблем не хочет и не будет искать приключений на голову, попытаясь забыть странного незнакомца как можно быстрее. «То, что надо», — мысленно подвел итог мозг и тело, получив команду, осторожно, дабы не напугать, но внушить незримую угрозу, двинулось вперед. Да и вообще странно, что женщина так и не заметила его, все же он и не скрывался, вроде бы. Гарри мельком осмотрел свои руки, ну да — на нем нет абсолютно никаких скрывающих чар. Затем он перевел взгляд чуть ниже, вот что-то зацепило его периферическое зрение, вот только он пока не понимал что именно, а потому остановился.
Волшебник тщательно осмотрел свои свободные черные штаны, с одной стороны увешанные привычными тремя цепочками, одна из которых — серебряная, другая — из спрессованного порошка из чешуи чеширской виверны, третья — обычная сталь с магической составляющей, на которую можно было прикрепить склянки с зельями. Вроде бы все как обычно, но что-то все равно было не так. Только что? Маг присел на корточки, чтобы посмотреть, может, что-то случилось с его ботинками, в которых были шипы, действующие на полтергейстов и на некоторые виды инфери? Поттер потянулся к подошве и вдруг его рука замерла, так и не добравшись до цели. А все потому, что он парил. Даже не так… Его ноги находились в пяти сантиметрах от пола, и он даже не замечал этого до настоящего момента. В голове образовался вакуум — резко все мысли вылетели, даже не успев до конца сформироваться в его голове. Такое происходило впервые, с таким он еще не сталкивался. Прошло полминуты или больше до того, как маг осознал что реально сейчас парит и даже не использует при этом свою магию. Гарольд, резко вскочив, отшатнулся от того места к стене, но так на нее и не сумел опереться — прошел насквозь, оказавшись в каком-то темном шкафу. Кажется, секунд сорок назад у его мыслей просто начали заводить механизмы, так как сейчас они на второй космической проносились в его голове, грозясь выскочить ненароком за черепную коробку. Половина его не хотела верить в происходящее, две шестых — упорно утверждали, что он спит или это чьё-то искусное ментальное воздействие, большинство из оставшейся части подбирало места, куда бы можно было сейчас апппарировать с целью выпустить пар, и только малая часть требовала того, чтобы он проверил, подтвердил то, что он сейчас неосязаем — звать самого себя призраком и, тем более, полтергейстом маг просто физически не мог — язык бы не повернулся. Он поднял немного подрагивающую руку и увидел, как часть ее скрывается за стенкой шкафа, а не упирается в его спинку. Да он, хоть заавадься, не мог даже почувствовать эту самую стенку.
Резко посветлело, чародей посмотрел за плечо — позади раскрылись двери и какая-то женщина в розовой униформе вытащила сквозь него швабру и вновь закрыла дверь, как будто ничего особенного не увидела. «А она ведь реально никого не увидела, не почувствовала», — каким-то жутким приговором отбилась эта мысль в голове. Все стало только хуже, когда он осознал, что не чувствует запахов и не слышит ровно никаких звуков, хотя бы того же запаха пыли или моющих средств, который обязательно должен быть в таких шкафчиках, тех же шагов по сути удаляющейся работницы этой больницы. НИ-ЧЕ-ГО.
Как он стал неосязаем? Его кто-то проклял? Или он где-то наткнулся на очень древнего боггарта, который теперь, погрузив его в страх, питается где-то в реальности? Нет, второй вариант просто невозможен — на его ауре столько осевших ацтекских ритуалов, что все воздействие на разум должно сводиться практически к нулю, а дальше просто сила воли не даст магическим тварям ни шансу на паразитическую подпитку. А значит, он по правде неосязаем. Стало дурно, перед глазами замелькали черные точки — все это медленно, но верно вело к нервному срыву, всенепременно сопровождаемому сильным всплеском его магии, которого только еще и не хватало в сложившейся ситуации. «Так, Гарольд, тебе немного за полсотни лет, возьми себя в руки!» — рыкнул он изнутри, надеясь, что хотя бы так немного себя успокоит. — «Так, дыши, давай вдох…» — он осекся потому, что не дышал, то есть он мог открывать рот, но вот затягивать туда воздух, чувствовать, как он струится по горлу вниз, к живительно раскрывающимся легким… Теперь уже полноценная паника, нападавшая на него всего лишь несколько раз за всю жизнь, накрыла новой волной, проглатывая рациональные мысли, словно яркий пожар деревья в сухом лесу. Поттер опять прикрыл глаза и медленно присел на пол — точнее он завис в воздухе, обхватив свои колени и уткнувшись головой в них же — но не суть важно. Главное — эта поза помогала успокаиваться еще с самого раннего детства.
Он не знал и не пытался даже просчитать, сколько времени просидел в таком положении, но потрясение явно нехотя отступало. Спустя еще какое-то время Гарри поднялся на ноги и побрел к выходу из больницы. Мозг заработал в прежнем и привычном ему темпе. Сейчас он, наконец взяв вверх над ненужными эмоциями, холодно анализировал происходящее вокруг него, стараясь по возможности не сталкиваться с людьми и не проходить сквозь вещи — не хватало еще раз вызвать в себе волну ужаса, хотя такого же эффекта она не произведет, но перестраховаться все же будет предусмотрительнее с его стороны, да и экономичнее по времени.
Он еще не знает правила той игры, в которую попал, но это не значит, что его будут ждать и тем более объяснять что-либо. Так же не стоит надеяться и на то, что его, как новичка пощадят и будут поддаваться, а при нынешних обстоятельствах лучше все выяснить как можно быстрее, а иначе он станет лишь добычей, пешкой в чьих-то руках. Нет, Гарри не обладал паранойей, хотя бы не ярко выраженной, но обычно, когда твои воспоминания не хотят, так сказать, вспоминаться и ты оказываешься в незнакомом тебе месте, то хочешь — не хочешь, а начнешь подозревать неладное и каждый шорох будет казаться сигналом к защите и контратаке. Хотя был все же один неоспоримый плюс в его положении — его никто не видел, так что многие проблемы, которые могли бы его настичь, попросту отсеялись. Странно, но Гарри предполагал, что и его магия не отзовется на зов своего хозяина, поэтому лишь поморщился, поняв, что до Хеллтауна придется добираться на своих двоих или маггловским образом — то есть долго и муторно. Потратив какое-то время на то, чтобы освоиться со своими новыми возможностями, волшебник с довольством осознал, что хвататься за предметы он все же может. Однако этим всё и ограничивалось, то есть он более никоим образом не мог воздействовать на них — даже листы бумаги не хотели не то что отрываться под его руками — согнуть их не было ни единого шанса. Но и это был результат. «Хоть что-то», — кивнул сам себе мужчина, направляясь к карте города.
В общем, в окрестностях Бостона, в неофициальном названии — Хеллтауна, он оказался где-то спустя пять часов поисков транспорта и ожидания отправления найденного экскурсионного автобуса, напичканного в основном подростками с парой-тройкой более старших сопровождающих. Автобус остановился за несколько десятков метров от покосившейся деревянной вывески «Добро пожаловать в Хеллтаун». Экскурсовод объяснил это тем, что подъезжать ближе опасно, потому как дальше начнется зона паранормальных явлений, поэтому Гарри сошел тут.
Стоит признать, что место было довольно неприятное, от него за версту разило смертью и тленом — уж такое маг за свою жизнь узнавал сразу же. Пожухлая трава, отсвечивающая в вечернем свете серо-стальной окраской, корявые мертвые деревья и совершенно недружелюбный ветер. Дома, покрытые лишайником и трещинами, выглядели заброшенными десятилетия — это было неожиданно, ведь всего каких-то лет пять назад Гарри, отдыхая в одном из пабов магического Вавилона, слышал, что в этом тихом и процветающем городке начала зарождаться новая оккультная группировка, состоящая из сквибов, терроризировавших магглов, и на ее расформирование министерством магии США были направлены несколько элитных бойцов. Ну не могло же ведь правительство магов дать раскрыться этому столкновению обычным людям до такой степени, что те решили покинуть свои дома? Ведь нет?.. В целом, пока это было невозможно узнать. Оставался только факт — Хеллтаун покинут жителями, в запустении и тут творится Мерлин не ведает что.
Маг провел рукой по воздуху, немного грустно ухмыляясь — он не чувствовал даже температуры воздуха. А, на вид, теплая августовская погода, как он узнал, заглянув за плечо одной маггле, ожидающей свой заказ, уткнувшись в телефон, неизвестной волшебнику модели, совсем не воспринималась — в Хеллтауне царила осень, скупая на радости и до невозможности мрачная. И всегда неподалеку, где бы волшебник ни был, полз туман, как будто чутко наблюдал за действиями чужака. А был Поттер во многих местах, где по его памяти, которая уже успела восстановиться настолько, что он даже вспомнил, примерную карту расположения всех магических точек в США и где находится круглосуточный вход в МАКУСА, обосновавшийся в Вашингтоне, были врата в магический город. Сначала он дошел до ближайшего от него — до калитки местной лечебницы, однако там, отчего-то не было того самого каменного колодца, вокруг которого надо было бы обойти против часовой стрелки несколько раз и постучать в конце своей палочкой, перчаткой, кольцом и так далее по камню. Потом он с изумлением заметил, что и фонтан, являющийся вратами в магический мир, на одной из главных улиц также не работал, что было по своей природе невероятно, так как вода в нем, по сути своей, волшебная, ведь именно она переправляла всех магов и прочих в Филлтаун — именно так и называлась магическая столица Огайо. В голове начала формироваться некая гипотеза, но маг решил все же обойти еще несколько мест, выведя общий результат, прежде чем подтвердить или опровергнуть в еще одном городе. Однако все было глухо — как будто тут никогда и не было ни следа магии, хотя… «Нет», — сам себя же исправил Гарольд, смотря на местное кладбище, что было в полеске, на выходе из городка. — «Магия тут все-таки чувствуется, но она была слишком, м-м, дикая? Нет… Примитивная, построенная на магглах и их вере, даже можно сказать, что это место — не до конца сформировавшийся источник магии темного вектора. Видимо, молодой Род магов, живущий на этой земле, достаточно грубо прервали, закономерно заполучив весьма неслабое проклятье на всю округу, раз уж разворачивается такая прискорбная картина, или же…». Мрачный маг, рассуждая у себя в голове на тему, что же могло статься с Хелл- и Филлтауном, шел по старой дороге, которая рано или поздно должна была вывести его на магистраль.
Однако «сесть» на какую-нибудь машину оказалось задачей не из легких, ведь они просто-напросто проезжали сквозь него, а Гарри не успевал переключаться так, чтобы успевать цепляться за авто. Таким образом волшебник потерял довольно много времени прежде чем смочь сесть в машину, а потом сесть в нужную ему машину, которая ехала бы по направлению в Парму — более крупный город, где абсолютно точно должен быть аэропорт, хотя бы внутренних рейсов.
На попутках, которые сами того не замечая доставляли невидимого пассажира, Поттер добрался в Парму, откуда на самолете отбыл в более знакомый город — Сан-Диего. Там он часто ошивался, когда бывал в Калифорнии по своим делам, да и его связи были достаточно хороши. В самолете его отчего-то начало сильно клонить в сон, что было довольно необычно, ведь, настолько он знал, эфирным и прочим сущностям не нужен был отдых. Поборов в себе желание прикрыть глаза и отдаться в объятия сна, пустоты или кошмара — как уж повезет — маг начал разбираться со своими воспоминаниями, большинство из которых всплывали стоило только немного ему напрячься, поле чего более усердно сосредоточился на последних часах, которые словно выпали из его памяти или просто упорно не хотели раскрываться. Будто бы на них стоял блок, и, если судить по некоторым особенностям, его собственный временной блок, для дезактивации которого нужно было лишь время и ничего более.
Внезапно перед глазами пронесся какой-то силуэт, стремящийся приложить что-то расплывчатое к его боку, в то время как сам Гарольд отчаянно не желал этого и… Все оборвалось. Поттер резко раскрыл глаза, смотря перед собой. «Это было..? Так, это определенно мое воспоминание, его обрывок. Как раз из тех, что не поддаются мне. Мордред! Слишком неточный и короткий, чтобы понять», — маг раздраженно потер переносицу, пытаясь вспомнить свои ощущения до того, как появилось этот ущербный отрывок, ведь такое можно повторить и наконец вспомнить во что влип. Однако ощущения были ровно такими же как и сейчас, а ничего не происходило. — «Значит, точно мой блок», — нахмурился чародей.
— Уважаемые пассажиры рейса MD-888 мы рады сообщить вам, что наш самолет соверши успешную посадку в аэропорту…
Дальше Гарри не слушал — он просто позволил своему телу просочиться сквозь самолет, немного переборщив и уйдя по пояс в посадочную полосу, из которой с легкостью выбрался. А будучи уже в здании аэропорта, с неким злорадным удовольствием прошел сквозь толпу медленно закипающих людей, ожидающих своей очереди на досмотр или получение багажа, к выходу, не забыв посмотреть на время — первый час нового дня. Хорошо, что одни из врат в магический город находились близко, не требовалось даже куда-либо ехать, ведь всего лишь в четырех минутах ходьбы находилась химчистка «Montgomery Cleaners», где всем заведовал Джон Риплин — старый знакомый Поттера.
Только его опять ждало недоуменное разочарование. Хоть химчистка и была открыта, хоть и
вывеска все так же отливала кислотно-желтым с примесью болотно-голубого, она изменилась: интерьер кардинально отличался от привычного ему, за своеобразным прилавком сидела пожилая женщина в возрасте, а потайной дверцы в «захламленную» подсобку и не было в помине, а ведь именно она была вратами. Не теряя хрупкие остатки надежды, он подошел к прилавку и отбил по нему код. Да, он его не слышал и пальцы не всегда попадали именно по поверхности стойки, проходя немного вглубь, но что-то же должно было… или нет?
«Тут нет магии…» — сурово подытожил разум. — «Это не путешествие в пространстве, не путешествие во времени, это, Мордред, переход в другой, Фафнир его сожги, мир». Сказывалось ученичество у наследницы ацтеков или же просто работа Мастера Темных Искусств, но в этот раз принятие истины прошло более гладко и новую истерику удалось задавить в корне. Чародей раздраженно взлохматил свои совсем чуть-чуть отросшие от обычного состояния черные волосы, в которых не было ровно никакого намека на раннюю седину или что-то подобное, ведь организм именно этого чародея перенес столько стрессовых и нервосжигательных ситуаций, что в пору бы ему или ходить полностью белым, или же тихо-мирно лежать в каменной емкости в родовом склепе. Он вышел из этой химчистки. Маленькая часть, сохранившаяся от гриффиндорца-оптимиста, утверждала, что ему просто не повезло в очередной раз, следует добраться до Вашингтона и пройти там в МАКУСА. Однако быть грифиндорцем и, тем более, оптимистом, чародей перестал ой как давно. Поэтому лишь угрюмо рассматривал рассвет, сидя на одной из скамеечек парка, до которого добрел. Мимо шли влюбленные парочки, изрядно выпившие пары, компании молодых людей, простые одиночки, разговаривая о чем-то своем. Гарольд прекрасно умел читать по губам — в бою очень важно знать какие именно катрены читает противник или же, когда бой ведется слишком долго, какие именно заклинания хочет использовать. Он без труда узнал, что выпустилась некая новая модель старкфона, что недавно начала действовать в подполье ОПГ, под командованием некого Стервятника, что открылось новая забегаловка на ближайшем углу, где можно было выторговать пиво в запрещенное время и много еще чего. Люди, прикасаясь друг к другу и всем окружающим их предметам, шли куда-то, причем некоторые явно торопились, люди говорили, что-то или кого-то обсуждая, люди жили. И лишь он один сидел на лавочке, выкинутый из этого круговорота жизни. Хотя… ему не привыкать.
И все же, почему он слышал, как та женщина в больнице разговаривала? Почему он пришел в себя именно в этой больнице? Что он за вид маггиков?
Впрочем на последний вопрос он вполне может и сейчас ответить. Маг поднял руку и прикрыл ею восходящее солнце. Итак, лучи не просвечивают, значит, он не призрак и полтергейст, что уже хорошо. Желания пугать как и пустоты в себе он не чувствовал, поэтому и ни в коем случае не являлся привидением… Таким образом Поттер перебрал у себя в голове почти всех мифических существ, оставив лишь одного. Дух. По сути, это единственный возможный для него, как мага, вариант, так как многие могущественные маги по разным причинам превращались в духов, однако чаще всего это происходило после их смерти. Но вот в чем была одна маленькая неувязочка — духи могли использовать почти в том же объеме свою магию — а некоторые даже больше — а у Поттера с этим были проблемы. Если же, конечно, он не являлся связанным духом. Вот они, привязываясь самим отцом Магией или же Смертью к материальному объекту, могли раскрыть свои силы только в определенных условиях. Если же он и правда связанный дух, то ему очень и очень не повезло, так как «появился» он в маггловской лечебнице, полной беременных женщин, что может значить страшное — он привязан к этому зданию навеки. А когда его снесут из-за ветхости, есть большой риск сойти с ума и переквалифицироваться в злого, мстящего людям духа. Утешало одно — он еще не знает, связанный ли он дух или нечто иное, так что ставить на себе самом клеймо он пока не будет.
Солнце уже приветливо озарило весь никогда не засыпающий город, когда чародей почувствовал сильную усталость. Глаза сами собой прикрылись, а тело удобно устроилось на скамье, откидываясь на спинку. Мгновение и маг уже спит. А сквозь слои темной одежды на его левом боку просвечивает потустороннее голубовато-синее сияние, медленно, но верно окутывающее чародея. Вокруг мага кольцами свернулось это необъяснимое сияние. Мимолетная вспышка. И на скамеечке уже никого нет. А впрочем, для обычных людей, там никого и не было.
хрень вещица, а во-вторых, она только-только начала проступать у него на коже, чем больше походила даже не на неудавшуюся татуировку, а на гематому, причем грозившуюся захватить территорию от тазовой кости до девятой-десятой пары ребер. Так что сделать что-либо было просто за гранью его возможностей и сил, и ему оставалось только две вещи — смириться и выжидать. И если со вторым чародей еще был полусогласен, ведь на своей собственной шкуре не раз ощутил что означает неосторожность и нетерпение, то первое просто на дух не переносил. Не в его это сущности: потерять интерес — да, бросить — конечно, но вот чтобы просто так взять и смириться с чем-либо — увольте! Проще научить беременную хвосторогу французскому или ацтекскому.
Поэтому, помимо поиска общей информации об его местонахождении в этом чуждом мире, он также искал какие-либо упоминания магии, неординарных ситуаций, мистических событий. Однако всё, что он нарыл было или выдумкой, или технико-научным экспериментом, вышедшим из-под контроля магглов, или было слишком давно, так что особых подтверждений не было, ведь это были мифы о тех же богах древней Греции, Скандинавии, предания о мифических существах и верования в духов. Так что по этой теме все было очень и очень плачевно. Но зато теперь он знает то, что этот мир сильно похож на его собственный, даже история — естественно, маггловская — у них почти одна и та же. Правда тут еще пока идет далекий-далекий 2001 год, жаркий август месяц.
Уже поздно вечером, набравшись краткой информации об этом мире, маг, пользуясь своей невидимостью, пробрался в один из пятизвездочных отелей, которыми, в связи с его щекотливой работой, пользовался редко и с тяжелым сердцем заснул в свободном люкс-номере, откуда открывался просто потрясающий вид на ночной город… И проснулся все у той же ненавистной двери в палату «P52».
Вздохнув, парень просочился в палату (он уже немного привык быть неосязаемым). Это было светлое помещение рассчитанное на двух человек. Одна койка пустовала и, как подумал маг, достаточно продолжительное время. А на второй полулежа сидела женщина, читая какую-то книгу с легкой полуулыбкой. Женщину он уже видел в коридоре, только очнувшись в этом здании. От нечего делать Поттер облазил всю комнату, составил психопортрет незнакомки по ее мимике (по крайней мере попытался это сделать) и наконец заскучал окончательно.
Присев на край свободной кровати, маг начал тщательно разбирать свои последние воспоминания до становления духовным телом. Рана на боку при приближении к концу воспоминаний пульсировала все больше и больше, но он терпел, тупо сжимая зубы. Когда было необходимо, он всегда терпел. Не то что ему так нравилось, но это было необходимо, так что особо не повозмущаешься. Итогом его упорной мозговой деятельности (Наставница бы насмешливо фыркнула, но никак не прокомментировала) он выделил некую взаимосвязь: как только подозрительный куб (там было что-то про перерождение) оказался в нем, так сразу же его спас вампир и предложил ему какой-то выбор. Первое он помнит вполне четко: обратить в вампира, а вот второе… Кажется, именно это он и выбрал. Только вот почему? В этом точно как-то замешаны Смерть и Магия. Просто не могут быть не замешаны, ведь такая хрень творится не каждый день.
«В общем, картина такая», — подытожил Гарольд. — «Я с помощью артефакта, который, возможно, до сих пор во мне, переродился (возможно!) в духовное тело в другом мире и оказался как-то привязан к этой комнате или предмету в ней. О Мерлин! Мне что, все посмертие придется смотреть на беременных женщин? Это такое наказание с иронией от судьбы за мою деятельность? Хотя, будь это больница для душевно больных было бы еще более иронично. Или же нет». Гарольд опустил голову на сжатые в замок руки, несколько секунд оставаясь без движения. М-да, попал он на сей раз знатно.
Однако в следующий миг на губах заиграла лукавая усмешка, а в глазах появился огонек, ярким факелом освещая просыпающихся бесят. Как он и говорил ранее, где он только не пропадал, а, значит, опыт уже имеется преогромный.
***
Поттер чувствовал сильнейшее дежавю, оказавшись около двери с табличкой «P52». Для подтверждения он прошел все к тому же стенду и придирчиво осмотрел все те же вывешенные листы бумаги на нем. «Так, что мы имеем? Я вновь в том же… роддоме — правильно же? — в том же коридоре и, кажется, перед той же дверью. И как это изволите понимать?» — маг сложил руки на груди, раздумывая. Теория о том, что он связанный дух начала подтверждаться. Скверно, отвратительно, но ничего не поделаешь. Оставалось проверить все еще раз, вдруг, совпадение. Хотя чародей и сильно в этом сомневался, но все же вылетел из все той же Пармы в Вашингтон, проведя там продуктивный денек. Он даже заглянул под свою одежду, чтобы осмотреть болящий бок. Увиденное не очень понравилось Гарольду, так как, во-первых, это была снова какая-то загадочная***
Поттер успешно игнорировал крики боли роженицы. Не сказать, что он ей сочувствовал, но, определенно, испытывал отголоски беспокойства. К слову, корчилась сейчас именно та женщина, в чьей палате он постоянно оказывался. Ее зовут Мэри и она ждет мальчика-первенца, который должен родиться с минуты на минуту. Маг оглянулся. За дверьми находился нервничающий муж роженицы, тот самый «Рикки», то есть Ричард. Он, как только выпадала свободная минутка, навещал свою жену, принося ей все возможные продукты, которые только она не заказывала. Это была довольно дружная семья и крепкая пара. Поттеру даже было немного жаль, что он в скором времени не сможет находится с ними рядом, чтоб погреться в этой доброй атмосфере, словно кот-бродяга на солнышке. Скорее всего, он сможет их нечасто навещать, если проследит за ними до их дома или хотя бы запомнит адрес, но это в будущем, так как краем глаза маг заметил, что все уже стремительно движется к концу. Внезапно бок вновь отозвался тупой болью, заставившей схватиться за него. Болевая пульсация только нарастала, распространяясь по всем у телу. Конечности немели, в глазах мутнело. Гарольду захотелось взять и вот так вот тоже заорать на все помещение: все равно его никто не услышит. Он скорчится в воздухе в форму эмбриона, стараясь тем самым облегчить боль, которая, будто издеваясь, игнорировала это. Она была подобна круцио, только вот ощущалась как заклинание, использованное на нем в первые, так как он давным давно приобрел некий иммунитет к нему. В один момент все прекратилось: ушла боль, на второй план отступили все прочие шумы. По помещению разлился детский плач. Обессиленный Поттер поднял голову и увидел младенца. Некрасивого, сморщенного, больше напоминающего Волан-Де-Морта после его возрождения, но живого и… маг не знал, как можно было описать чувство, которое он отчего-то испытывал, но мог с уверенностью сказать, что оно положительное. Подлетев ближе, он ломанным движением провел по воздуху перед малышом. Сейчас сложно было сказать в кого из родителей он пошел, но, определенно, в будущем он будет приковывать к себе взгляды окружающих. Из любопытства маг решил аккуратно коснуться носика малыша. Он знал, что ничего не выйдет по вполне понятным причинам, но все равно потянулся, чтоб хотя бы создать иллюзию своего присутствия. Бледная, испещренная шрамами рука тихонько надавила на носик малыша, вызывая у того новую волну плача. Впрочем, она тут же отдернулась, словно от огня, а ее владелец полным неверия взглядом уставился на ребенка. В голове чародея крутился лишь один вопрос: «Какого драккла..?»
