Сага о цене Волунда

Месяцы отсчитывали свои дни, осень сменилась зимой, зима никак не хотела отдавать свои права любвеобильной весне, которая, впрочем, тут же спихнула их лету. Для мага незаметно пролетел год. Все эти 365 дней (ну, чуть меньше) он медленно, но верно боролся с собой и объектом. Точнее выразится, с каждым днем он все больше и больше не хотел, но привязывался к объекту, а маленький мальчишка, еще пару раз поорав из-за страха перед ним, успокоился и теперь даже тянулся к нему, стоило только заметить. А как же? Все, кто навещал его, так или иначе хотели пообщаться с маленьким ребенком и только вот этот вечно хмурый дядя постоянно оставался в стороне. Непорядок! Надо как-то исправить сложившуюся ситуацию! Малыш пробовал и заплакать (но дядя почему-то сразу улетал в стенку, хотя другие так делать не могли), и протянуть ручки (срабатывало со всеми, но хмурый оставался безучастным), и даже поговорить (выходило откровенно плохо, непохоже на мамины или папины слова, но малыш старался как мог). И с каждым разом, с каждой неудачной попыткой ребенок не унывал и, что самое поразительное, пытался с все большим и большим усердием обратить на себя внимание. Однако дядя не спешил к нему приближаться. Только пару раз почему-то переносил его с места на место (а позади слышался какой-то шум), но и такое проявление интереса радовало мальчика беспредельно. Он даже хохотал каждый такой раз в голос. «Им необходима няня», — подумал волшебник уже привычным движением пододвигая объект с траектории падения очередного опасного предмета и взлетая вверх, чтоб не дать заинтересованным ручкам добраться до себя. На этот раз, на удачу, не бьющегося — расчёски. Мать объекта, что было ожидаемо, тоже работала в ЩИТе, так что на долговременный отпуск, пусть и декретный, рассчитывать не пришлось: работала дома. Поттер заставил себя признать единственный плюс: не с экспериментами и то ладно. Зато завал бумаг был обеспечен, как и предоставление ребенку свободы воли. Не думали же Ричард и Мэри, что их чадо сможет удержать какой-то жалкий манежик? Так что уже которую неделю он не может покинуть эту дракклову квартиру, в которой каждый предмет так и норовит причинить вред объекту. А по другой причине Поттер и не может отстраниться от ребенка — это он уже выяснил на третий раз принудительного ограничения передвижения. К слову, объект и не собирался облегчать ему работу, начиная что-то лопотать на своем языке. «Хорошо, хоть пока он не ходит», — сам себе кивнул чародей, с высоты смотря на резво оползающего ровно сложенную стопку листов мальчика. Маг то ли из-за размышлений, то ли из-за желания маленькой мести не стал останавливать объект. И как итог — беспорядочно разбросанная кипа бумаг и чувство выполненного долга, переполняющее радостно гогочущего малыша. Поттер не разделял радости объекта, впрочем, как и раздосадованной обиды влетевшей в комнату из-за непонятного шума матери. Мэри ничего другого не оставалось, как, тяжело вздохнув, отправится перебирать листы вновь, складывая их в каком-то определенном порядке, перед этим поместив ребенка в манежик, поцеловав его на прощание в носик. А маг, чувствуя, что улететь он по-прежнему не может, продолжил следить за ребенком, выглядывая предполагаемую опасность. Гарри старался отгородиться прочной стеной от этих магглов. И с взрослыми у него это прекрасно выходило. Вот только одна маленькая и настырная проблема мешала также отгородиться и от нее. Смешно, но объект воспринимался иначе. Волшебник принял это во внимание, производя анализ. К примеру, если год назад, он быстро улетал, как только появлялась возможность, то теперь немного задерживался, зачем-то убеждаясь, что с объектом все будет в полном порядке. Если год назад Поттер без запинки обозначал мальчика как объект, то теперь нет-нет да ловил себя на том, что обращается к нему как к «мальчику», «ребенку». Это путало карты и основательно так мешало определить чародею свое отношение к этому ребенку. — Дя-дя! Дя-дя! — требовательно раздалось со стороны манежа. Поттер не стал обращать на это внимания, зная наверняка, что его ждет: пристальный взгляд двух маленьких карамелек и беззубая улыбка. У ма… объекта мало-мало начало получаться говорить. Первым словом оказалось осторожно выговоренное «ма-ма». Второе было произнесено более удачно «папа!», а вот третье заставило закатить мага глаза, а родителей мальчика радостно звонить Джи-Джи (брату Ричарда) и, перебивая друг друга, сообщить, что их малыш запомнил своего единственного дядю. Истину всего происходящего знали лишь два человека: мальчик, невинно хлопающий глазками на причуды своих родителей, и хмурый дух. Несколько минут спустя со стороны манежика раздалось пыхтение и вполне понятные шорохи. А затем глухой стук возвестил волшебника о том, что мелкая зараза вновь выползла из своего укрытия, лишив его временного покоя. «Новый заход», — прокомментировал про себя Поттер, наблюдая, как ребенок ползет к журнальному столику, на котором так неудачно стоят хрупкие-прехрупкие семейные фотографии.

***

— Мам, а кто этот дядя? — наконец, решился спросить мальчик трех лет, смотря то на мать, надевающую ему сандалики, то на стоящего, прислонившись к стене, мужчину. — О ком ты, солнышко? — поправляя в который раз шарфик, переспросила Мэри, проверяя, все ли она надела на ребенка и не будет ли ему холодно. — Вон там стоит дядя. Кто он? — показывая пальцем на черноволосого, спросил ребенок. Он не боялся этого человека, что был рядом с ним достаточно долгое время. Правда, всегда такой невеселый и молчаливый. Мальчик даже подозревал, что дядя не умеет говорить, но все равно не упускал возможности войти с ним в контакт. Родители почему-то его не замечали, не здоровались, как с теми же дядей Джи и тетей Мэй. И это было странно. — Там? — женщина, наконец, обернулась, но ничего, кроме пустоты их коридора не обнаружила. — Там никого нет, маленький. Или подожди… неужели это тот самый Кристофер? Мальчик уже хотел было отрицательно помотать головой. Кристофер, который еще с Винни дружит, тут был совершенно не причем! Тем более Кристофер был там, за стеной экрана, а дядя вот здесь, в коридоре. Почему она его не замечает?! Но поток возмущений остановил глубокий и наполненный чем-то непонятным пока что ребенку голос: — Не утруждай себя, она все равно меня не видит. Это был первый раз, когда с ним заговорил этот мужчина. Малыш был настолько удивлен, что без всяких вопросов дал маме увести себя, а затем без криков пройти мимо игрушечного магазина. И вообще весь тот день мальчик никак не мог прийти в себя: в голове все время вертелся голос и слова мужчины, который покинул их с мамой на первом же перекрестке, улетев поверх машин, словно птица. Неделю или, как показалось самому ребенку, месяц он вел себя хорошо, только краем глаза посматривая на молчаливого мужчину, а затем, когда мама с папой после дня, проведенного сначала за просмотром мультиков, поцеловали его и, выключив свет и оставив только светильник, ушли, он не выдержал и обратился напрямую к нему: — Расскажи сказку, — попросил мальчик и, немного подумав, добавил слово, которое папа называл «волшебным». — Пожалуйста. Поттер вскинул бровь. Он уже привык к тому, что к нему без причины не лезут, только если маг случайно привлекает к себе внимание малолетней заразы. Вот и сейчас он лишь тихо-мирно стоял в углу, наблюдая, чтоб объект спокойно уснул. Конечно, волшебник мог просто спокойно покинуть помещение, но что-то останавливало его, какое-то внутреннее предчувствие. «Кажется, оно теперь играет не на моей стороне», — скептически подумал маг, начиная просачиваться сквозь стену. Рассказать сказку? Что за вздор… Он ведь не нянька для этого мелкого… Хотя как раз-таки то, что он делал на протяжении всех этих трех лет говорит об обратном. Поттер и спасал ребенка, и следил за ним, и даже научил ходить. Хотя последнее он сделал, потому что объекту был уже год и четыре месяца, а тот все ползал. «Это ненормально», — эти два слова с каждым днем бились в голове все чаще и чаще, пока, наконец, Гарри не спустился на пол и не начал ходить по нему, словно нормальный человек. Поначалу мальчишка только ползал за ним, однако уже через некоторое время маг наблюдал попытки самостоятельно встать на ноги и пройтись. Еще чуть погодя маг уже сам иногда поддерживал ребенка, чтобы тот не упал. К облегчению самого мага, объект сделал свои первые самостоятельные шаги не к нему, а к своим до крайности удивленным и вместе с тем жутко обрадованным родителям, которые к тому времени хотели уже обратиться к врачу. «Чудики», — еле слышно тогда прошептал волшебник, улетая прочь, в жаркий и засушливый Египет. Нил встретил его своими спокойно разливающимися водами и снующими где только можно (и где нельзя тоже) туристами, куда же без них. — Постой! Я не хотел обидеть! Извини, пожалуйста! Не уходи! — словно автоматной очередью зачастил ребенком, подскакивая с постели. Однако Гарри остался неумолим и даже почти скрылся в стене, когда прозвучало. — Мне одному очень страшно! Это заявление было правдой. Мальчик очень боялся темноты и даже ночник, все время подключаемый родителями, не исправил этого страха, а потому маг и оставался с мальчиком до того как он заснет, чтобы подарить иллюзию компании. Он всегда так делал, хотя и не понимал этот страх мальчишки: сам он никогда: ни в детстве, ни будучи подростком, ни взрослым — не боялся темноты. Да он и не стал таким, каким он сейчас есть, страшась такой вещи. — Я это знаю. Но зачем ты просишь об этом меня? — вновь оказавшись в комнате, но не отлетая от стены, спросил волшебник. Обычно прерогатива рассказывать сказки выпадала отцу семейства, реже матери. Тот, даже будучи жутко занятым или сильно уставшим, все равно выкраивал время для своего сына. То же самое и с матерью. Хотя Мэри и старалась чаще проводить время с сынишкой, работа в ЩИТе не давала этого. Вообще эта организация, словно дементор или энергетический вампир, выкачивала из них все соки. «Зачем вообще набирать штат из сотрудников, у которых есть семьи?» — с раздражением думал Поттер. В «66 нейтралах» был четкий пункт насчет этого, запрещающий любые отношения (начиная с дружеских и заканчивая семейными), чтобы члены могли посвящать себя работе и жить только ей. Впрочем, другие туда и не шли. — Это… — стоя на кровати, ребенок выглядел настолько рассеянным, что любой бы умилился на месте Поттера, но его это никак не проняло. — Мама… она сегодня была злой, а папы до сих пор нет дома, — с каждым словом мальчик становился все грустнее и грустнее. Прикрыв глаза, волшебник подавил в себе иррациональное раздражение, поднимающееся внутри. Что у Ричарда, что у Мэри сейчас шли не самые лучшие дни, так что вполне было ожидаемо, что кто-то из них да сорвется, забирая мальчика из садика, заставляя его есть ужин, мыться или что-то еще. Это все и объясняло, однако не меняло того факта, что Гарри теперь испытывал некую… неприязнь по отношению к родителям мальчика. Поттер — не желторотый юнец, которому слегка за двадцать и прислушиваться к самому себе он научился еще во время пребывания в должности «мышь» в «нейтралах». Бесполезно было создавать иллюзии для разума и отторгать в них мелкую заразу. Для этого уже слишком поздно, да и, если посмотреть с самого начала, это было совершенно неизбежно. Он привязался к объекту, словно тот был чем-то дорогим для него. «Словно брат», — вздохнуло создание, принимая свое поражение. Однако это не отменяло того, что маг будет держать грань в общении с объектом. Он оставит свободу выбора для самого мальчишки: если тот захочет сблизиться с таким человеком как он, то пожалуйста, но сам навязываться не будет. Между тем в глазах ребенка уже навернулись первые слезинки. Надо было как-то ответить ему. Только не слишком жестко, как обычно это делал маг, а смягчить… А получится ли? Гарри всегда рубил с плеча в таких делах, не потому что был груб или неопытен, а потому что так правда быстрее достигала до чужого сознания. По крайней мере надо как-то попытаться высказаться мягко… — Это не оправдание, — сказал, как отрезал. Мальчик некультурно разинул рот, даже не зная, как реагировать на такие слова. — Твои родители уделяют тебе мало времени, а Ёжик сегодня особенно злая — это правда. Однако все это отнюдь не из-за тебя, а потому что у них проблемы на их работе. «Смягчил называется», — недовольно прокомментировал сам себя маг. Он уже готовился к тому, что объект начнет громко реветь, как мальчик его удивил. — Почему? — глотая слезы, но пытаясь сдержаться, задал он свой вопрос. — Проблемы неизбежны везде. Они будут возникать всегда. — Почему? — Одним Магии, Жизни и Смерти известно. — Почему? — Они высшие сущности, которые создали этот мир и многие другие, наладив круговорот душ и перерождений. — Почему? — Им так захотелось. Жизни, потому что она сама жизнь, что логично, захотелось творить живое. Магии, потому что она основа всего сущего, захотелось создавать. А Смерти пришлось за всем этим приглядывать, впрочем, что заложено в ее сути. Теперь мальчик был скорее озадачен, чем на грани детской истерики. Только вот интересно, чем именно: тем, что узнал, или тем, что ему ответили на его вечные «почему?»? Настолько знал Гарри, в детском саду, куда ходил объект, на каждую воспитательницу приходится по 15 детей. И очень утомляет от каждого слышать постоянные вопросы и отвечать на них. Так что, когда очередь доходит до скромного мальчика, его просто мягко обрывают и занимают другим. — А почему они работают? — все же опять задал вопрос ребенок, усаживаясь на кровати. Как понял Гарри, этот вопрос относился еще к самому началу их разговора. — Чтобы тебе сделать хорошо, — в общих чертах ответил маг, но, словив непонимающий взгляд, продолжил. — Чтобы ты вкусно ел, чтобы ты мог одеться, чтобы ты находился в этом доме и спал на уютной кровати, чтобы ты мог со всеми играть в своем детсаду… С каждым его словом удивление мальчишки все возрастало, пока Гарри не закончил, любуясь своей работой. — Получается… Я не виноват в том, что мама злится? — после долгого молчания выдал мальчик, светясь от счастья. «Кажется, именно это его и грызло, а не сам факт того, что его отругали», — подметил дух, кивая радостному ребенку. Тот даже подскочил на кровати, улыбаясь так, что еще чуть-чуть и щеки треснут. Еще немного проследив за ребенком, волшебник развернулся и вновь попытался покинуть помещение, вот только его опять остановил детский голос: — Пожалуйста, расскажи сказку. Прикрыв глаза, маг все же решил выполнить просьбу. И вот, когда счастливый ребенок улегся, наконец, в кровать, укутавшись в одеяло и взяв под руку какую-то плюшевую каплю, волшебник, ступая по полу, но совершенно не чувствуя его, подошел к кровати и «уселся» на ее край, начав барабанить пальцами по бедру, на котором все еще были закреплены цепи. Сказок-то особо он и не знал… Хотя нет, одну он помнил точно. Фыркнув, Гарри начал, не веря, что он по правде это делает: — Я начну эту сказку, как начинает любой, кто рассказывает сказки. Как там было? Однажды, давным-давно в мир пришла Серая Госпожа, что в простом народе называлась Смертью. Посмотрела она на людей и усомнилась в них, и решила устроить суд. По гладкой-гладкой равнине, что пересекали разные народы, пустила она трещину, да такую большую, что не перепрыгнуть самому, не перелететь на метле. А затем наполнила ее водой из собственного рукава. Много людей попытались пересечь эту реку, но никто не смог этого сделать, погибая или лишаясь чего-то ценного. Но однажды пришли к этой реке три брата. Им во что бы то ни стало нужно было попасть на ту сторону. К сожалению, я не знаю зачем, — словив искру вопроса в глазах ребенка, ответил ему Поттер, прерываясь. — А так как братья были волшебниками. Да, самыми настоящими волшебниками. Они решили быстро перекинуть мост через эту реку. Три взмаха волшебных палочек и крепкий мост соединил берега. Братья запросто по нему перешли реку, однако на другом краю их уже поджидала Серая Госпожа. Она не желала так просто отпускать таких интересных людей… — А почему? Они же не были плохими, — раздался сонный голос маленького человечка. — Знаешь, смерть она вообще редко кого выпускает, если словит. И это даже не образное выражение. Выбраться из ее лап довольно-таки сложно, а попасть сущий пустяк, — теребя цепочку, которая бесшумно перекатывалась с одного пальца на другой, ответил Поттер, обращая взгляд в пустоту. Он немного помолчал, вспоминая, о чем вообще говорил до это, а затем на чем остановился. — …И поэтому решила самостоятельно их проверить. Она сказала, что одарит всех трех братьев дарами за то, что они первые и единственные на тот момент пересекли ее реку. Старший брат получил волшебную палочку, что была непобедима. Средний брат получил камень, что мог возвращать души умерших обратно в мир живых. А младший брат ман… накидку, что делала его невидимым. Одарив смертных, Серая Госпожа исчезла из мира живых, пристально следя за этой троицей. Поначалу братья все делали вместе, как и прежде, вот только не все сказки заканчиваются хорошим концом. Старший брат прославился своими боевыми навыками, не давая пощады врагам своей маленькой семьи. Средний брат стал первым успешным в некромантии магом, поднимая собственную армию мертвых душ. А младший брат прославился своими знаниями, добытыми отовсюду с помощью мантии-невидимки, то есть накидки. В общем, у волшебников накидка и плащ называются мантией, хорошо? Так вот. Прознали о трех непобедимых братьях злые люди. Рассорили они их и пустили каждого по миру, не давая понять друг друга. Первый брат начал с горя напиваться в разных тавернах, пока в одной из них не был убит ночью. Так первый Дар Смерти перешел к новому владельцу. Позже эту палочку назовут кровавой, потому что каждый ее новый владелец убивал старого, дабы заполучить всю ее мощь до конца. Ко второму брату злые люди подослали красивейшую женщину, влюбили их друг в друга, а затем убили ее и прокляли. Средний брат пытался вернуть свою возлюбленную в мир живых, да только из-за проклятья это никак не выходило, и он отправился в мир мертвых добровольно, в след за ней. Так второй Дар Смерти оказался в руках злодеев. А младший брат всю жизнь был вынужден прятаться от этих самых злых людей, о существовании которых узнал еще после смерти старшего брата. Среднего младший еще пытался спасти, но у него этого не вышло. Я не знаю почему. Может, метлу сломал, или погоня какая за ним была, или еще что-то. В общем, не получилось. Лежа на смертном одре, младший маг в тайне передал своей дочери третий Дар Смерти. Таким образом и начались три пути артефактов. Первый Дар проложил кровавую дорогу, перечеркнувшую множество судеб. Второй Дар, то теряясь, то находясь, своевольно сводил с ума своих владельцев, памятуя о проклятье своего первого хозяина. Ну, и третий Дар охранял мир и покой тех, кому он был доверен, взамен на какое-либо чувство или эмоцию своего владельца. Вода в реке высохла, трещина в земле сошлась, а равнина стала горой. Однако все три Дара Смерти до сих пор бродят по рукам волшебников, оставляя то загадочный, то кровавый путь. Так и окончилась для большинства магов эта сказка, — переводя взгляд на ребенка, проговорил маг, удивленно замечая, что тот уже сопит в обе дырочки. — И, кажется, для тебя тоже. Ради интереса когда-то он прочел оригинал истории о Трех Братьях. Она несколько отличалась от того, что он услышал когда-то от Рона. Он вкратце пересказал ее этой маленькой заразе, вот только мальчик не успел услышать, что Серая Госпожа осталась довольна всеми темя братьями и подарила всем троим по частичке своей силы, с которой бы они перерождались в новых мирах, оставаясь вместе. «Не у всех сказок хороший конец, но эту можно счесть, как маленькое исключение», — закрывая глаза, подумал дух. Вскоре он вслед за ребенком провалился во тьму.

***

Неприятное предчувствие грызло с самого утра прошлого дня, и у Поттера не было причин ему не верить. Кто как не он сам знает, что неприятности могут нагрянуть оттуда, откуда не ждешь? Тем более с его-то опытом. Он все равно не сможет повлиять на что-либо сейчас, вследствие этого остается только ждать и быть наготове, чтоб среагировать мгновенно. — Ты слишком молодой, чтобы быть моим дядей! Папин брат выглядит старше… Ты будешь мне братом! Старшим братом, — наглея с каждым днем, мальчик вконец перестал даже опасаться общения с хмурым магом (как позже выяснил мальчишка и пришел от этого в полнейший восторг). Приближался пятый День рождения ребенка. Наконец-то приняв правильное решение, Мэри с Ричардом отправили малыша тете с дядей, у которых времени на него было больше. Правда, ненадолго отправили, так, до Дня рождения, на который они и приедут, а затем вновь домой. Сейчас мелкий сидел в своей комнате, играя в игрушки, пока тетя Мей делает ужин, а дядя Джи-Джи не пришел с работы. — А что, если я скажу, что по годам я старше и Ёжика, и твоего отца вместе взятых, зараза ты мелкая? Ёжиком, как-то так уж получилось, Гарри называл мать мальчика, Мэри. Та вроде бы и милая, но стоит разозлить — ощетинится вмиг. Словом — ёжик полноценный. Ричарда Поттер видел не так часто, чтобы дать ему хоть какое-то прозвище, но уже раздумывал над несколькими вариантами. По семейной традиции Бенджамина все звали просто «Джи-Джи», для Мей он вообще прозвищ не придумывал: имя и без того короткое, хотя там по ситуации, вдруг что-то да прицепится. — Это невозможно, — просто ответил мальчик, задорно смеясь от своих же слов или от утверждения мага. Пожав плечами, волшебник продолжил наблюдать за мальчишкой. К слову, тому очень понравилась сказка, даже несмотря на то, что после нее ему три дня снились не самые радужные сны. Мелкой заразе сильно полюбились и другие истории про волшебников, хотя сказку Поттер знал только одну. Поэтому и приходилось импровизировать, а именно: он просто менял свое имя на любое другое и рассказывал истории из жизни. Конкретно сейчас они остановились на посещении зоопарка в День рождения кузена некой Гермионы Дамболдор (в выборе имен персонажей сказок-воспоминаний у Гарри была довольно скудная фантазия). В коридоре раздались звуки открывания дверного замка, а затем кое-кто вернулся с работы. Подскочивший мелкий тут же кинулся в коридор с криком: «Дядя Джи!» Магу не надо было даже видеть или слышать, чтобы знать, что сейчас маленькая зараза поднялась в воздух на чужих руках, неприлично счастливо улыбаясь и получая радостную улыбку в ответ. Это был, можно сказать, каждодневный ритуал. И, даже если дядя Джи-Джи пришел уже после того, как мальчик лег спать, услышав, тот немедленно бросался из кровати к уставшему дядюшке. Тете Мей оставалось только качать головой и прятать улыбку в руках. — Ах, ты мой маленький проказник! — раздалось за дверью в подтверждение его слов, и оживленный смех наполнил коридор, отголоском долетая до Гарри. — Джи-Джи, милый! Питер! Ужинать! — донеслось из кухни. Просочившись через две стены, Поттер оказался в нужном помещении, ожидая мелкую заразу: та на руках дяди ушла мыть руки. Спустя некоторое время все уже сидели за столом и за обе щеки уплетали все, что приготовила тетя Мей. Сегодня, к всеобщему молчаливому удивлению, все блюда получились мало того, что съедобными, так еще и вкусными. Прямо-таки джекпот какой-то сорвали сегодня эти трое. Взрослые что-то обсуждали, мальчик наслаждался едой и сладостями, которые, закатывая глаза, подбрасывал ему маг, справедливо думая, что именно сейчас не стоит волноваться о кариесе, потому что зубы-то все равно скоро (через год или три) выпадать начнут. В этой семейной идиллии было что-то не так. По крайней мере, Гарри так казалось, ведь он не чувствовал себя лишним… Нет-нет! Членом этой семьи он себя не ощущал и не ощутит, но уж точно не лишним. Это и радовало и огорчало одновременно. Радовало, потому что в нем еще осталось немного того забитого мальчика из чулана, который хотел тепла. Огорчало, оттого что он еще сильней привязался к этому ребенку. Привязанность — оружие точного поражения. Умело манипулируя ею, можно поставить на колени весь мир. «Вот она, настоящая сила любви», — мрачно подчеркнул про себя волшебник. Внезапно зазвонил телефон. «Вот они, неприятности», — вдруг понял маг, чувствуя, как в голове набатом отбивает интуиция, и подобрался поближе к ребенку. Звон разнесся по всей кухне, беззаботный и веселый. Однако он привлек всеобщее внимание, разрушив непринужденную атмосферу. Теперь, пока Джи-Джи шел к телефону-раскладушке, оставленному на дальнем столике, кухню заполняло вязкое непонимание. — Да? Да, это я… Да, вы совершенно правы… — на сей раз он молчал очень долго. А затем он неестественно хриплым голосом продолжил. — Вы точно в этом уверены? Спасибо, мы обязательно будем. Положив трубку, он слишком уж тихо прошел на свое место, а его лицо будто бы побледнело. Даже ковырявшийся в лапше мальчик отложил вилку в сторону и удивленно смотрел на такого непривычного, можно сказать, даже чужого дядю. Что с ним произошло? — Мей? — грузно опустившись на свой стул, мужчина потерянно взглянул на жену. — Они… Тут его взгляд наткнулся на Питера, который пристально смотрел на него. Не выдержав этого детского взгляда, он перевел растерянный взгляд на жену, которая все поняла без слов, тут же вставая и пытаясь осторожно вывести мальчика из кухни, желательно, в его комнату. Поттеру этого было достаточно, чтобы связать два и два. Склонив голову, он недовольно поджал губы: «Я думал: это произойдет позже». И чтобы окончательно подтвердить свои мысли и услышать больше информации, он задержался, кивая смотрящему на него с толикой непонимания и любопытства мальчику, которого настойчиво так уводила тетушка.

***

— Вау, что это за место? Тут так таинственно! — шепотом, как и сказал ему дядя, восхитился мальчик, чуть ли не выворачивая себе голову в попытках все получше рассмотреть. Ведущий его за руку дядя как-то странно вздрогнул, но быстро справился с собой и, сжав его маленькую ручку, пошел дальше, тихо отвечая: — Я очень надеюсь, что ты в таких местах будешь крайне редко. Это опасно для душевного равновесия. Парящий рядом с ними Поттер фыркнул, но никак не стал ничего комментировать. Не ему лезть в чужие убеждения со своим мнением. Мальчик, конечно, немного обиделся на него, потому что по возвращению Гарри ему ничего не рассказал, но почти тут же эту обиду забыл, ведь «брат всегда был таким да и как-то не получается на него держать обиду, даже недолго». — Что? — переспросил ребенок. Питер не любил, когда все вокруг начинали говорить загадками. Не, не то чтобы раньше около него такое проводили, только вчера вечером да и сегодня. Но это уже порядком поднадоело малышу, а потому он и решил вывести всех (кроме брата) на чистую воду. — Поймешь в лет 20. А если повезет, так вообще в 40, а то и больше, — но по-видимому дядя не желал так просто сдаваться. Надувшись, мальчик продолжил идти молча. Также он молчал, пока его завели в какую-то комнату и усадили за столик с листами бумаги и фломастерами. А затем ему не было дела ни до чего. Даже когда брат в привычной для него манере слинял куда-то сквозь стену, Питер только вздохнул, дорисовывая кошку, которую видел у соседей. «Взрыв газа при установке? Как банально», — прокомментировал у себя в голове слова патологоанатома маг, гипнотизируя взглядом две каталки, накрытые белыми простынями. Ему было их совершенно не жаль. Как он и планировал, Гарри к ним не привязался. Да и он, как только узнал об их работе, готовился к такому, но все же надеялся, что они продержатся хотя бы до пятнадцатилетия мелкой заразы. Поттер — бесчувственная тварь, и он это признает с гордостью, ведь было положено немереное число усилий, чтобы ею стать. Ну, да и это было предсказуемо. Мэри с Ричардом работали в секретной организации. А все, в таких местах, должны быть готовы к смерти, внезапной и не самой приятной. Просто, когда ты вступаешь во что-то наподобие ЩИТа, ты, если не тупоголовый кретин (а таких туда не берут), должен знать, что умрешь не своей смертью и рано. Точнее, не тогда, когда ты предположительно планировал.

***

Похороны организовали на удивление очень быстро, что насторожило мага. Наверняка ведь не обошлось без одной секретной суперорганизации. Хоронили Мэри и Ричарда в закрытых гробах. «Значит, их или пытали, или взрыв имел право присутствовать в этом деле, и тот некродокторишка отчасти не врал», — про себя подметил маг, сидя около Питера. Мальчику все рассказали накануне похорон, утаивая страшную правду до последнего. Гарри не мог поставить себя на его место, но он помнил, как разгромил кабинет директора Хогвартса, когда погиб его крестный. Маг решил, что мальчик, будучи немного взрослее, поступил также, поэтому никак не прокомментировал сжатый в маленьких кулачках рукав боевой мантии. «А они не так много прожили даже по маггловским меркам», — сравнивая даты на надгробиях, подумал волшебник. Мэри, как оказалось, была младше мужа на 2 года, но им обоим уже было за тридцать. «Любимый папа, сын, верный друг», — прочитал на одном камне он, а затем перешел на второй. — «Любимая мама, дочь, лучшая опора». Позже, когда Питер уснул на плече своего дяди, Гарри не погнушался заглянуть в оба гроба, чтобы все-таки установить причину смерти. Конечно, он мог сделать это и потом, но любопытство, не ограниченное сейчас ни осторожностью, ни чем-либо еще, потребовало ответов здесь и сейчас. И он узнал, удовлетворенно просачиваясь из-под земли: «Даже так…» Определенно, Мэри с Ричардом (или их подставил ЩИТ, поэтому) наткнулись не на тех людей, и, как это обычно и бывает, были устранены, перед этим их тщательно обворовали в плане информации. Осталось только выяснить, кто ответственен за их смерти. А зачем магу узнавать это? Ну… ему просто чуточку скучно, да и за маленьким недоразумением могут начать охоту, что нежелательно. В общем, если сейчас спустить все «на тормозах», в будущем может прилететь оттуда, откуда не ждешь — это Гарри уяснить еще во второй десяток лет. И начнет он, как только Питер более-менее придет в себя. Маг посмотрел на небо. Оно, будто бы издеваясь над этой семьей, лучилось радостным светом, озаряя небесным теплом все вокруг. Хотя, ничего удивительного: лето только-только отсчитало свой первый месяц. «Ни облачка», — отметил маг, изучая небосвод.

***

— Я скучаю, — обнимая свои колени, проговорил мальчик, прячась в своей комнате. Этот День рождения был не таким веселым и радостным, как дни до него, ведь он все еще был подернут пеленой похорон. Как бы не улыбались Джи-Джи и Мей, но эти улыбки все равно были фальшивыми, натянутыми. Первые ночи мальчик никак не мог смириться с действительностью, ему снились кошмары по ночам. Иногда он от них и просыпался, дрожа, и прижимался к волшебнику, зарываясь в его одежду. Редко, когда ему этого не хватало, и он бежал за настоящим теплом к тете с дядей, засыпая между ними. — Они умерли, — коротко ответил маг, стоя около окна. Чем раньше мальчишка это поймет, тем ему станет легче. Жестоко, но кто ждал от этой жизни мягкости? Пощады? Сочувствия? Жизнь бессердечно разрывает на куски любые выстроенные замки из мечтаний и грез, втаптывая самого тебя в, если сильно повезет, просто землю. Но у нее точно есть любимчики, и есть откровенные изгои. Только вот как определить, к кому отнеслись более безжалостно: к тому, у кого разом отняли почти все, или к тому, кто ловил лишь крохи от того, что должно быть у каждого с рождения? Непонятно… — Я хочу их увидеть… — игнорируя, протянул Питер тихим голосом, подрагивая. — Я хочу увидеть и маму, и папу снова и хочу, чтоб их увидели все! Тут мальчик резко поднял голову, смотря на одиноко стоящего около окна мага. «Мама… папа…» — пронеслось в голове, прежде чем ребенок, подскочив, кинулся к брату. И пусть, что брат говорит такие ужасные слова, и пусть, что от него не ощущается ничего: ни тепла, ни холода, и пусть, что он не плакал, как дядя с тетей там, брат остается братом, который был с ним столько же, сколько мальчик себя помнил. Брат был с ним всегда и никогда не покидал, когда ему, Питеру, нужна была помощь. Даже сейчас он невозмутимо стоял рядом с ним, не давая побыть в одиночестве, которое так пугало. Прижимаясь к ноге мага, мальчик прикрыл глаза, из которых вновь брызнули слезы. Вдруг он почувствовал, что его поднимают наверх, а затем прижимают к чьей-то груди, уверенно придерживая. Это послужило как спусковой крючок. Крепко обхватив руками шею брата, малыш уткнулся ему в плечо, не обращая внимания на его твердость, а затем, всхлипывая, зарыдал, содрогаясь всем своим маленьким тельцем, иногда тихо подвывая. «Как я хочу их увидеть, лишь увидеть», — вертелось последняя мысль у него в голове, пока Питер не успокоился, только немого трясясь и всхлипывая. С покрасневшими глазами и носом он отстранился, а затем, смутившись, стер сопли и слезы с плеча брата, который сделал вид, что не заметил этого. Взглянув в глаза, мальчик застыл. В его каштановой голове новой целью прогремело одно-единственное: «Увидеть!» — Ну? — безболезненный щелбан вернул его в реальность, где, дождавшись осмысленности во взгляде мальчика, брат спустил его на землю. — Пришел в себя? Схватившийся от удивления за лоб мальчик кивнул, а затем слабо улыбнулся, впервые за эти дни искренне. Вздохнув, впрочем, без какого-либо звука, маг присел на одно колено перед ним и прикоснулся своим лбом к его, смотря прямо в маленькие глазки: — Их уже нет, и ты это понимаешь. Вот только принять не хочешь и не можешь, а надо. Знаю, довольно противное и мерзкое слово, но суть передает четко. Зато посмотри с другой стороны: у тебя есть Джи-Джи и Мей. Они живы и дышат, они прямо сейчас где-то за дверьми переживают за тебя, также как и ты скорбя по убитым. Ты же это понимаешь? Смотря, как потрясенно расширяются зрачки напротив, волшебник испытал удовлетворение, потому как в следующую секунду малец сорвался с места и выбежал из комнаты. И, если судить по шагам, направился к предающимся то грусти, то беспокойству Мей и Джи-Джи. На самом деле стоит признать одно: Поттер пользовался Воскрешающим камнем, но только единожды. Чтобы раз и навсегда поставить жирную точку в одном вопросе… что у него, естественно, не получилось. Со Снейпом они так и не смогли найти общий язык, даже когда оба умерли (правда, Гарри вернулся из-за Грани, а профессор нет). Уходя, желчный ублюдок, спасший ему жизнь ценою своей и буквально выгрызавший ему шанс на будущее в свои последние годы жизни, бросил одни очень важные слова: «Не заботьтесь о мертвых, Поттер: они за Гранью, их уже не вернуть; заботьтесь о живых». Кивнув самому себе, маг просочился сквозь стену и направился на кладбище. Ему не давали покоя смутные силуэты, весь День рождения витавшие вокруг Питера. У чародея были некоторые догадки, и он решил их проверить. Однако ничего, что можно было бы определить как проклятый предмет или нечто, что удерживает души мертвых в мире живых, Гарри не нашел, тщательно осмотрев могилы. «Ну ладно, с этим разберемся позже, а сейчас другое», — решил чародей, улетая на место, где была та самая лаборатория, в которой работал Ричард. Конечно, за эти пять лет отца мелкого куда только не переводили, и все эти места Поттер знал, но он решил начать с первой лаборатории. В помещениях все также велись различные опыты, проводились расчеты и прочее. Все люди в белых халатах крутились как белки в колесе, не переставая при этом что-то бурчать себе под нос. Сходство с зельеварами маг оценил короткой усмешкой, сразу перелетая в кафетерий, где ученые могли поделиться слухами. Вот только как назло никто ничего не говорил о недавнем инциденте, хотя, наверняка, о нем никто из здесь присутствующих не знал. «Это же ученые, а не аналитики или боевики», — сам себе ответил Поттер. Он, хоть и знал это, все равно надеялся, что что-то да выяснит. «Не повезло», — также просмотрев пару отчетов, лежащих на столе в кабинете главного по этому участку, поставил клеймо на эту вылазку маг, а затем полетел в другие лаборатории. Хоть из предыдущего опыта он и знал, что в столовой он только время потеряет, но все равно из раза в раз забредал туда. И как оказалось в предпоследнем случае не зря! За столом сидели три человека. Один из них был в халате, а вот двое других были экипированы совершенно иначе: по оружию и другим примочкам было сразу видно, что они больше по боевой части. — Ну, так что там случилось? — ковыряясь в своей еде, как бы между прочим спросил ученый. — Эта информация не разглашается, — сказал как отрезал один из «боевиков». — Однако доподлинно известно, что за нападением и разгромом лаборатории SSS_16_33 стоит Гидра, — шепотом передал другой боевик, за что получил болезненный тычок в бок от первого. — Эта информация не разглашается, — чуть ли не выплевывая каждое слово, повторил агент. — Получается, эта организация не оставила своих попыток завладеть сывороткой суперсолдата? — неподдельно удивился ученый, нервно поправляя свой халат. — Я думал, они вообще затаились со времен войны… Рыкнув на сплетника, который хотел было опять что-то ляпнуть, педантичный боевик демонстративно продолжил доедать свою порцию. А затем отчего-то заговорил сам: — Затаились, — мрачно передразнил он. — Они ушли в подполье. Вряд ли Гидра, чуть было не захватившая мир, так просто исчезнет. На это просто глупо надеяться. И я очень сомневаюсь, что они оставили свои планы из-за одной только неудачи. Это все, что услышал маг. Дальше эта троица продолжила обсуждать совершенно другие вещи. Не надо было быть гением, чтобы построить взаимосвязи из полученной информации и всего, что он знал сам. Оставалось только узнать, что за организация «Гидра» существует в этом мире и выяснить ее планы на будущее, а именно: не касается что-либо в них одного конкретного мальчика, именуемого Питером. Хотя, вряд ли они им заинтересуются, раз уж сейчас находятся в поисках сыворотки суперсолдата… Но Поттер ведь немного параноик, не так ли? Он все равно проверит.