Лира XIV
«Однако, бесплатная ведьмина дружба Недешево мне обошлась, как-никак… Из трех остается еще одна служба», — Шагая по просеке, думал Рыбак. «До города месяц ходьбы непрерывной, А я отыскать не сумел ничего, Что мне помогло бы остаться с любимой, И сердце сильнее щемит оттого. Да все не забудутся ведьмины речи О горе, что дома меня сторожит. Путем бесконечным мой дух изувечен, Все больше тревожат беды миражи… Но как же тот шар, что Ведунья давала? Однако, я числю услугу за ней!» — Рыбак, вспоминая проклятые скалы, Уселся под деревом между камней. «Как только захочешь использовать чудо — Ты в шар загляни и припомни меня. Желанье исполнится в ту же минуту. Ступай же скорее, мой образ храня» В испачканной пылью котомке дорожной Он силился шарик хрустальный найти. Достал он вещицу, огладил тревожно: — Эй, Ведьма, завила мои ты пути! — В руках Рыбака задымилась приблуда, А в дыме Ведунья — ни дать и ни взять! — Послушай, подруга, я первое чудо На правду меняю, что в чаще узнать Тебе обещал. Никому не встречалась Любовь твоя, видно, на этой земле. — Ведунья в ответ Рыбаку рассмеялась: — Неужто тебя не сварили в котле? Видать, подобрели за долгие годы Лесные друзья мои… Что ж. Уговор Дороже всего. Говори, что в угоду Желаешь за правду? Но помни, мой взор Не терпит лжецов: коль о лжи я узнаю, За подлый обман накажу тебя вмиг. — Рыбак отвечал: — Ты девица чудная… Но сердцем пытливым к тебе я приник. — Ведунья вздохнула. Рыбак неустанно Продолжил: — За встречу за нашу судьбе Я жизнью обязан. Пустого обмана, Не жди от меня, ведь не враг я тебе. Так слушай! Хочу очутиться в Приморском… — Рыбак завершить свою речь не успел; Вдали зашумели портов отголоски, Приморский, как в праздник, нарядно пестрел. Наш друг осмотрелся. На площади людной Повсюду висели цветные флажки. В бывалые дни неопрятный и скудный Ломился базар. Тесноте вопреки На длинных ходулях плясали артисты, Горстями бросая в толпу леденцы. На сцене в квартете играли флейтисты, А рядом звенели шутов бубенцы. Торговцы заморские громко кричали: — Шелка и меха! Разливное вино! — И гомон на площади звуки причала, Давясь, проглотил, как сухое пшено Цыганский медведь обнимал балалайку, И радовал танцем веселым детей. В проулке травились нетрезвые байки, Пугая случайных захожих гостей. Смешался весь город в нелепые пятна: Приморский в истории так не гулял. Что празднуют все — Рыбаку непонятно, Но сердцем он чует: родная земля, Прикрывшись от глаз расписным пеньюаром, Паршивую тайну на деле хранит. Рыбак отошёл от хмельного базара, Не зная, кого бы скорей расспросить. Навстречу ему вдруг промчался воришка. Рыбак из-за пазухи грошик достал И тут же окликнул лихого мальчишку: — Эй, братец, тебя я как раз поджидал. Пойди-ка сюда и ответь мне, проказник, — Монеткой юнца наш герой поманил. — Какой отмечается в городе праздник? — А мальчик в ответ Рыбаку объяснил: — Вы, дяденька, сразу понятно, не местный, А праздник наш длится уж много недель. Причина гуляний любому известна, Ведь стал знаменитым глухой наш предел. Здесь славные гости нашли утешенье: Приморский столице утер наглый нос. Ведь сам Городничий нас спас от лишений, И праздник народу он щедро принёс. А все потому, как желает жениться На деве чудесной, что в море поймал. Народ говорит, мол, морская девица Любого одарит, кто стар и кто мал. Все бают, она жемчугами богата. Да вы не волнуйтесь: и вас угостит! — Забрав за ответ свою скромную плату, Мальчишка на площадь тотчас припустил.
