Лира XV
Рыбак, онемев от внезапной напасти, Стоял среди улицы. Гомон вокруг Ему показался озлобленной пастью, Что сжалась в наполненный мерзостью круг. Он бросился тут же к гниющим причалам, Не веря догадкам, нависшим над ним. Притихшие волны шипели устало И путнику скорбно дарили свой гимн. Сам порт опустел, пребывая в смятеньи, Ненужные снасти давно порвались. Рыбак в океан, точно в светоч спасенья, Вбежал и воскликнул: — Русалка, вернись! — Он вспомнил подарок, что дева морская Ему принесла из далеких морей. И, в сердце слепую надежду лаская, Ракушку достал из котомки скорей. «Захочешь позвать меня — дунь в нее трижды…» Но тщетно. Рыбак закричал у воды: — Любимая, где ты? Тебя я не вижу! — В ответ лишь вода пенным гребнем седым Его укусила за голые ступни, Еще раз напомнив ему про беду. — А все Городничий, проклятый преступник, К нему за ответом не медля пойду! Вмешаться в любовь мою дерзко посмел он, Не думал, что тут же я брошусь за ней! — И, полный решимости, путник наш смело Отправился в когти тому, кто сильней… И, зная исход невеселого сказа, Хотелось бы мне удержать Рыбака. Но близится скоро последняя фраза, Крадется конец за строкою строка… Найдя особняк Городничьего быстро, В ворота резные Рыбак постучал. Никто не открыл, только стражник плечистый Его не солоно хлебавши прогнал. Ночного дождался Рыбак антуража. Шагая опасности наперерез, Герой обошёл ненавистную стражу И через ограду тихонько пролез, Сумел по стене доползти до балкона, Цепляясь за тонкие ветки плюща. В тени притаившись, он в раме оконной Разглядывал залу, невесту ища. Каминная в забкой ночи пустовала. Рыбак же с балкона на крышу проник, И прямо в трубу, открестившись сначала, Нырнул. Его грязный и черный двойник, Поднять побоявшись ненужную смуту, Притих. Но на звуки никто не пришел. В камине еще отсидевшись с минуту, Он с тенью смешался весьма хорошо И долго по длинным бродил коридорам, Как вдруг в одной зале блеснула свеча. Рыбак же, влекомый холодным задором, К дверям подойдя, услыхал богача. А тот, не смущаясь ни капли однако Вещал: — Ты навеки моя все равно! — И голос измученной бедной Русалки Ему отвечал: — Что тобой решено, Тому я последовать век не посмею! Душа моя в руки другому дана. И лжи твоей внять никогда не сумею, Мол, милым была я тебе продана. Достаточно слез на сегодня пожалуй! Исчезни прочь с глаз моих, жалкий подлец! — Все стекла в мгновение задребезжали… Потухла свеча. Городничий-наглец Зажег ее вновь и походкой вальяжной Из комнаты вышел, погано смеясь. Рыбак, поджидавший за дверью бесстрашно, Прокрался к любимой невесте тотчас. В огромной, заставленной мебелью зале, Был ящик стеклянный. Там, в черной воде, Не видно ни зги. И, скрываясь едва ли, Рыбак подошёл, но любимой нигде Не мог разглядеть через грязные стекла. И вдруг перед ним из воды, как фантом, Чудовище с кожей прозрачной и блёклой Возникло! Зубсатым поклацало ртом, И злобно на гостя оно зашипело, Лишь ненависть пряча в огромных глазах. От страха нутро Рыбака занемело, Но вдруг он увидел, как злая слеза На жутком лице прочертила дорожку, Жемчужиной спелой стекая на дно… Рыбак отдышался в сторонке немножко И к чудищу вновь подошёл…
