Лира XVII
Рассвет прикоснулся к пестреющим крышам, Ночные с поста разогнав миражи. Рыбак мой несчастный давно уж не дышит, Холодный, как камень, в проулке лежит. Приморский примерил невинности маску И смотрит спокойно последние сны. А солнечный свет уж без прежней опаски Блуждает по городу. Доки скромны… И порт, не разбуженный гомоном улиц, Тихонько качает в волнах корабли. И, с берегом длинным украдкой целуясь, Прозрачная пена мерцает вдали. Но друг наш, конечно, теперь уж не вспомнит, Как ночью минувшей знакомка одна, Услышав предсмертные тяжкие стоны, Явилась и, яростью грозной полна, Убийцам жестоким за смерть отомстила, А как — то известно лишь Ведьме самой. Но правду недобрую видят чернила: Никто из убийц не вернулся домой. И утро, рассветными плача огнями, Ночную сорочку спалило дотла. В прохладной тиши, укрываясь тенями, Ведунья к погибшему другу пришла. К нему наклонившись, она прошептала: — Поделать с собой не могу ничего. За тысячу лет от тоски я устала, И сердце желает теперь одного. Смотрю на тебя и любимого вижу, Как братец родной на него ты похож, — Ведунья склонилась к губам его ближе… — Не он… Но себя я порадую все ж, — Огладив холодные грязные щеки, Что в саже каминной испачкал Рыбак, Она улыбнулась и, пальцами щёлкнув, Минувшей ночи уничтожила мрак. Кровавые пятна с одежды героя Исчезли и раны на нем запеклись. А Ведьма, своей забавляясь игрою, Как хитрый, добычу терзающий лис, Прильнула в холодном к нему поцелуе, Вернув перебитую жизнь в Рыбака. Дыхания тяжкого жгучие струи Его пробудили. Шатаясь слегка, Рыбак воскрешенный поднялся на ноги, Но тут же от света упрятал глаза: Был взор его полон холодной тревоги, Во взгляде недобром мерцает гроза. Не видно в глазах этих прежнего цвета... Одна только бездна и в ней чернота. Ведунья сказала: — Послушай совета. Отныне задача твоя непроста. Вернулся твой разум к тебе не надолго, И есть у тебя лишь тринадцать часов. И ты, поквитавшись с оставшимся долгом, У смерти навечно захлопнешь засов. С тебя за услугу просить я не смею Уплаты. Мне жизнь твою искренне жаль. Невесту из плена спаси поскорее: Самой ей, конечно, никак не сбежать. Но, помню, ты должен последнюю службу… Так вот тебе дело: Морскому Царю, Что водит с русалками теплую дружбу, От дочери младшей привет я дарю. Его передашь, если только сумеешь, Тебе же два чуда осталось еще. — Ответил Рыбак: — Мертвеца ты жалеешь… Но, коли часы эти службе не в счет, Добудь мне, подруга, волшебное зелье, Лесная Царица готовит его. Она, прерывая ночное веселье, Смогла усыпить и Царя самого. Сбежать Королева в ту ночь помогла мне… А вот и вторая работа моя: В часовне бывал я и слышал о главном: Священник живет там, секреты тая. К нему приходи ты в воскресную службу, Тебе он ответит на каждый вопрос. Часовни волшебной бояться не нужно: Она тебя впустит в пристанище роз. — Ведунья ему благодарно кивнула, Ответив: — Я зелье твое принесу. А ты оставайся стеречь переулок, Покуда блуждаю я в древнем лесу. — С такими словами она растворилась, Рыбак в переулке остался один. А города сердце по-новой забилось. Приморский, в былые года нелюдим, Взыграл переливами звуков и красок, И праздник на площади вновь загудел. Цветные фонарики с летних террасок Свисали, украсив скучавший удел. Рыбак в это время все думал о брате, И в раненном сердце тревога росла. А Ведьма нескоро вернулась обратно, Но зелье лесное с собой принесла…
