cherry misfortune

На следующий день они не разговаривали. Забились в разные углы комнаты и тихо занимались своими делами: Тэхен разрисовывал колбочки для воды, Чонгук читал энциклопедию. Все, казалось, было таким же, как и всегда. Но на самом деле нет. Далеко не как всегда. Чонгук боится смотреть на Тэхена, элементарно поднять на него взгляд, даже если тот сидит к нему спиной, рисуя за столом. Тэхен боится поворачиваться, боится случайно задеть взглядом встревоженные карие глаза с дрожащими ресницами. Застукали. Вот чем их головы были забиты с той самой ночи. Ни о чем больше невозможно было думать, кроме как о том, что Юнги обо всем рассказал Намджуну, и тот уже подбирал подходящие слова, чтобы сказать им обоим о том, что так нельзя. Тогда-то Наму точно не разрешит оставить Тэхена. Только это волновало Чонгука сейчас. Ну и самую малость то, что они с Тэхеном поцеловались. И не раз. Совсем малость, правда. Большую такую малость… огроменную. Тэхен думал абсолютно о том же. Его и до этого остро волновал вопрос отмены заклинания. Так сейчас ситуация вообще вышла из-под контроля. И самое смешное и абсурдное было в том, что Юнги было абсолютно наплевать тогда, чем эти двое занимались в кровати Чонгука прошлой ночью, потому что Мин настолько хотел спать, что заснул бы прямо у них в комнате, завалившись на кровать третьим, но не сделал этого лишь потому, что хотел вернуться в свою кровать. В маленький кошачий домик, который он соорудил в своей маленькой комнате. Потому Юнги ни о чем не думал этим утром. Потому что все еще спал.

***

Так и прошел день. Тэхен с Чонгуком неловко переглянулись, встретившись вечером в ванной, чтобы умыться и почистить зубы. Взгляды тут же обрушились в пол, чуть не проломив доски, лежащие под их ногами. На ванную надавила гнетущая тишина, сопровождающаяся капанием воды из не до конца закрытого Чонгуком крана. Чон крепко сжимал в правой руке полотенце, в которое были завернуты зубная щетка и тюбик пасты, и смотрел на свои белые тапочки, потертые временем. Его губы были плотно сжаты, и воспоминания до головокружения давили на корку подсознания, которое жаждало продолжения того славного вечера. Но другая его часть, которая сейчас заставляла его зубы скрежетать друг о друга, напоминала ему о том стыде и неловкости, когда их увидели. — Будет еще хуже, если нас увидят снова, — неуверенно выпаливает Чонгук, сжимая челюсть, и выходит из ванной, задев плечом Тэхена. — Чонгук, — зовет вишневолосый, каменной статуей стоя у порога ванной комнаты. Чон нехотя обернулся, подняв взгляд на его спину. — Ничего такого не было. Мы просто… — Мы целовались, Тэхен, — краснея, заканчивает фразу Чонгук. — Целовались, и хен все видел, — приспешник медленно разворачивается к красному до ушей Чонгуку, и жалость касается его сердца при виде такого слабого Чона. — Слушай, — мягко зовет он и подходит к Чону, шаркая своими тапочками по коридорному ковру. — Не важно, что мы делали с тобой. Нам же это… нравилось, — неуверенно говорит Тэхен, пытаясь заглянуть Чонгуку в глаза, но тот упорно не хочет смотреть на него. — Прости, что напугал тебя, я сам напуган, видишь? — Тэхен поднимает руки в воздух, и Чон явно видит дрожь в его пальцах. Такую же, как и у себя в сердце. Накрыв его руки своей, такой же дрожащей от волнения, Чон тихо вздыхает. — Давай притворимся, что ничего не было? Давай забудем?.. — Зачем? — удивляется вишневолосый, раскрыв глаза, которые то и дело рассматривали испуганное лицо напротив. — Это был мой первый поцелуй. И наверняка очень ужасный, — убрав руку, отвечает Чон. Румянец на его лице принимает более спокойный оттенок, и его уши бледнеют. Лица касается слабая улыбка, и короткий взгляд направляется на Тэхена, хлопающего ресницами в непонимании. — Я тоже не знаю, как целоваться. И то, что я делал вчера, было просто… просто тем, что я хотел сделать с тобой? Разве не это делают люди, когда хотят… хотят показать, ну… что… — неуверенно тянет Тэхен, раскрасневшийся так же, как и Чонгук пару мгновений назад. Его рука потянулась к красной макушке и сжала на ней красные волосы. Красная кровь кипела в венах, и становилось невыносимо жарко от стыда сказанных слов. Тэхен боялся, что снова напугает Чонгука. — Когда у человека появляется тот, кто ему нравится, он хочет обнимать и целовать его. Все просто… — пытаясь казаться снисходительным, отвечает Чонгук, пока в его мыслях творится полная вакханалия, взрываются колбочки с приворотным зельем и лопаются мыльные пузыри, драконы извергают огонь прямо на белый зефир, поджаривая его и делая в сто раз вкуснее… бумажные самолетики летают в нем по пунктирным линиям, нарисованным ручкой в разлинованной тетради, а желтые цветы, растущие на поляне, издают волшебный аромат, которым хочется задохнуться. Вот каким «снисходительным» был Чонгук сейчас. — Да. Прямо как ты и сказал… — улыбается Тэхен. — Кажется, ты мне нравишься, Чонгук.

***

— Они очень сблизились, Джин. Я не смогу их разлучить, — заваливаясь в кресло, обращается к своему возлюбленному уставший Наму. Образ сосредоточенного на наряде Сокджина как всегда успокаивал и обволакивал уютным одеялом своего присутствия. — Не разлучай их, оставим Тэхена у нас, — спокойный голос, так любимый Намджуном, заполнял своей умиротворенностью вечернюю комнату. Хотелось подняться и забрать все это спокойствие себе, но Джин был слишком хрупким для Намджуна. Тот даже трогать его лишний раз боялся, чтобы ничего не сломать, словно он фарфоровая статуэтка. Конечно, с ним бы ничего не случилось, и эта чрезмерная заботливость и чистая любовь согревала Сокджина, словно тепло от камина, разогретого зимним вечером в небольшой гостиной. — В жизни каждого мага однажды наступает тот момент, когда он должен исправить ошибку. Иначе за этим последуют необратимые события… — Наму чувственно вздыхает и поднимается с кресла, шагая к Сокджину, продевающему тонкую нитку в маленькое ушко иголки. Его внешний вид всегда такой безупречный, кожа невозможно светлая и гладкая, но не глянцевая, а матовая, совсем кукольная. Намджун винил себя каждый раз за то, что подолгу засматривался на нее, боясь прикоснуться. Но Сокджин не из тех, кто будет запрещать своему любимому желанные касания. — Он смышленый маг, пускай и не очень послушный, — хихикает Джин, втыкая иголку с ниткой в подушечку. — Знаю я, потому и боюсь, что что-то пойдет не так, — тяжелый выдох ложится на плечи Джина, когда Наму аккуратно обхватывает его плечи своими грубоватыми ладонями и вдыхает аромат его светлого затылка. — Я люблю тебя, и не хочу, чтобы ты волновался о чем-то, — говорит Сокджин, коротко чмокая Наму в костяшку указательного пальца, который в следующий момент оказался на его нижней губе. — Ты знаешь, я тоже. Я никогда не жалел о том, что ошибся в заклинании и создал тебя, — тихо произносит Наму и невесомо целует Сокджина в висок, заправив прядку светлых волос за ушко. — Я бы не хотел… чтобы эта же участь настигла их, — серьезно закончил он.

***

— Тш, тише там, можешь быстрее уже? — яростно махая руками в воздухе, шепотом прикрикивал на Чонгука Тэхен, зажавший между коленок корзинку с фруктами и наспех нарезанными бутербродами. — Если нас услышат, вообще потом из комнаты не выпустят! — беспокоится вишневолосый. — Да лезу я! Я носком зацепился, — возится у подоконника Чонгук, отчаянно пытаясь отодрать ногу от маленького противного гвоздика, который при постройке дома нетщательно забили в доску. — Ай!.. — выкрикнув, полетел он вниз, но оказался пойман сильными руками приспешника, на лице которого было столько злобы на юного мага и тревоги за наказание, что даже этот романтичный момент, каким его показывают в фильмах, оказался совсем не романтичным. — Пойдем уже, а то так и до рассвета не успеем, — опустив руки, Тэхен роняет Чонгука на зеленую траву, которая в свете луны отдавала синим, и тот тихо ойкает, потирая ладонью поясницу. — Твоя идея была пойти на ночной пикник! — бухтит Чонгук, слабо прихрамывая за Тэхеном. — И я из-за этого чуть не убился! — Но я же поймал тебя. Ты прямо как неуклюжий олененок, который только родился, — смеется Тэхен, болтая из стороны в сторону корзинкой в правой руке. — Ладно, не дуйся. Пойдем быстрее, а то скоро звездопад начнется, — хватая свободной рукой чонгукову руку, болтающуюся свободно в пространстве, Тэхен двигается вперед, поднимая высоко ноги и перешагивая через становящуюся все выше тонкую траву. Добирались они через заднюю часть дома вдоль лесной полосы, пока не дошли до того самого места, где летом росли голубые, словно капли неба, лютики. Тэхен заботливо постелил на примятую траву клетчатое покрывало, которое они стащили с кухни (и вообще это была настольная скатерть), и разулся, поставив на оттопырившийся край ткани свою пару обуви. Чонгук поставил свою на другой уголок. Открыв корзинку, Тэхен разочарованно вздохнул, потому что они забыли взять кексы, которые Чонгук испек в качестве своего проигрыша в битве подушками. Вишневолосый грустно вздохнул, а Чон виновато посмотрел ему в глаза. — Это я должен расстраиваться, а не ты. Эх, а кексы у тебя вкусные… — садясь рядом и доставая из корзинки два бутерброда с клубничным джемом, вздыхает Тэхен. — Я так рад, что мы сбежали из дома сегодня, — хихикает он, кусая свой бутерброд. — Будто тебе там на месте не сидится. Если Наму узнает, нам… — Тш, не говори об этом. Он не узнает. И я проверил, он спокойно спит в гостиной на своем кресле. — Он так устает… — смотрит в сторону Чонгук и медленно жует клубничный хлеб. — Я помогу ему, когда вырасту и стану хорошим магом! — в его глазах что-то блеснуло, или это звездочка упала в небе. — Кажется, начинается! Звездопад. Звездный дождь или метеорный поток. Событие, которое можно увидеть человеческими глазами только раз в год. Ты словно следишь за тем, как плачут святые. И загадываешь желание на каждую звезду, что успел поймать взглядом… такая ночь всегда романтична и загадочна. Порой кажется, что звезда упадет прямо на тебя и сотрет твое существо в порошок или же заберет тебя с собой, превратив в такую же звездочку. В детстве Чонгуку рассказывали сказки о том, что звезды — это целый народ, который спускается к людям на землю и выбирает тех, кто пойдет с ними на небеса. Повзрослев, Чонгук стал понимать смысл этих детских сказок. — Не забудь загадать желание, — тихо молвит Тэхен, не отрывая взгляда от волшебного дождя. — Я уже загадал. Чонгук представлял себе звездный дождь очень шумным, слышал взрывы фейерверков у себя в голове, но на самом деле это явление не имеет звука. Или же каждый слышит его по-разному? Рука Чона неуверенно скользит по скатерти в сторону Тэхена и неловко касается его запястья, упершегося в землю. Проходит момент, когда их пальцы переплетаются, и Чонгук оказывается под красивым телом Тэхена, освещенным светом луны и звездным дождем за его спиной. Все вокруг кружится, словно они находятся на одной из тех падающих звезд и летят куда-то далеко-далеко вниз, пока в конце концов не сталкиваются с метеором, стирающим их в пыль и превращающим в миллионы мелких частичек, который затем снова собираются воедино, чтобы совершить второй полет. Громкий свист, а затем тишина, будто перепонки выбило. — Ты красивый, — шепчет Тэхен, держа чонгуковы запястья своими длинными пальцами и сжимая его бедра коленями. — Хочешь поцеловаться? Кто решает, какая звезда сегодня упадет с неба? Может, они встают в очередь, чтобы решить, кто за кем падает? Они создают целое представление для людей, смотрящих на небо с далекой-далекой земли. Сколько планет наблюдают за этим же звездопадом? Наверняка, у них было много репетиций перед финальным выступлением. Сегодня это смотрится так волшебно, будто и не существует в этом мире никаких магов, словно Чонгук и Тэхен — обычные люди, по случайным обстоятельствам попавшие под этот звездный дождь. Вся эта странная магия переливалась в их магии, словно блестящая жидкость в стеклянной колбочке для зелья, от которого кружится голова, и бабочки в животе хотят вырваться наружу. Только сверчки тишину нарушают. — Хочу.