Новая роль

Андерсон открыл глаза, с минуты сверля потолок своим взглядом. У того были все шансы обрушиться под столь грозным гнётом, но когда этого не произошло священник встал. Очнувшись на всё том же складе, Андерсон рассчитывал на более плохое самочувствие. Однако, его больше интересовало произошедшее, которого совсем не помнил. Размышления прервал хриплый кашель и грохот. Неподалёку показался сидящий на полу Алукард. Собственная нагота его не особо смущала. — Какого чёрта... — хрипло протянул он. Завидев Александра, вид его стал более озадаченным: — А что собственно произошло? Если взять во внимание наш внешний вид, конечно. — Носферату начал разглаживать потрёпанные волосы. Часами ранее Тяжёлая дверь заскрипела, нарушая тишину. И нарушать её казалось чем-то донельзя неправильным, особенно посторонним. На пол упала тонкая полоска света: — Учитель Андерсон..? — раздался тихий голосок. Это был Джим. Алукард быстро спрятал лицо в рясу священника, прижимаясь к его груди вплотную. Вид полунагого вампира, сидящего на бёдрах Андерсона, мальчика слегка озадачил: — Господин Алукард, что с вами? — начав истерически перебрать ткань рясы пальцами, вампира окончательно замутило. Андерсон сидел, как в ни чём не бывало. — Джим, ему плохо. Я его..? Лечу. — не самая неправдоподобная отмазка. Вампиру оставалось лишь трястись, в попытке не захохотать во весь голос. Было б так, то у священника очень необычные взгляды на «лечение». — Видишь, бедный, весь трясётся. Ему, ой, как плохо. — Паладин показательно прошёлся по волосам Носферату. Мальчишка добродушно улыбнулся, на что Алукард лишь нервно закивал. Дверь закрылась. — Просто гениально, Иуда. *** Вампир пнул пустую бутылку алкоголя. — Хороший был виски, а откуда у нас это добро? — Я не знаю... Алукард нетерпиливо прижался к горячим губам паладина. Грех, подобно сладкому яду, ударил в кровь. Ни один, ни второй этому уже не противились. — Погоди... Никакое, даже мимолётное потрясение и стыд сейчас не находили места в пьяных сознаниях. Что, как ни странно, дало свободу другим чувствам и действиям. Андерсон поперхнулся, а Носферату благодарил небеса, что краснеть не умеет. Свисающая ткань рясы окончательно сползла на пол, оголяя рельефы бледного тела. Александр медленно скатился по стене, присаживаясь на пол рядом с вампиром. — Ну, и как я, хорош? — прозвучал задумчивый голос Алукарда. — Тебе морду набить? Носферату показательно потёр синяки. — Нет, спасибо. Он собрал густые пряди Алукарда, струившиеся чёрными кольцами по спине, и заботливо перекинул на одну сторону, придерживая, чтобы волосы не мешали вампиру. Острые ногти впились в колено. — Плохие из нас учителя, Андерсон. — подытожил Носферату, — что на счёт любовн... — он хотел было продолжить, но паладин прервал его кратким ударом по спине. Алукард прищурился: — Что-то я не вижу в твоих глазах разочарования, католик. Или, хотя бы, желание замолить свои грехи плетью. Твой бог, кстати, — тягуче произнёс он, — не ринулся спасать тебя из «лап греховной падали». — Угомонись. — протянул священник, пнув вампира в бок. Такой непривычно спокойной реакции Носферату не ожидал. Они ещё немного помолчали. — Кажется, я начал вспоминать детали. — выпалил Алукард. — Я тоже... — тихо прозвучал обеспокоеный голос. Не прошло минуты, они уже сидели по разным углам, стараясь избегать всякого зрительного контакта. Андерсон мельком кинул нервный взгляд: — Много вспомнил? — Достаточно, чтобы окончательно расхотеть жить..! — истерически шепнул вампир. В голове его бурлили всякие мысли, но одна определённо занимала почётное место: "Да что я, Господи, вытворял?!" На этот безмолвный вопрос уже так же, без слов, отвечал Андерсон, вспоминая, что именно делал вампир. В тот момент, Алукард всерьёз начал жалеть, что умеет читать мысли. Солнце ещё не собиралось уходить с небосвода, но дело близилось к вечеру. В приюте как всегда громко и суетливо. Сёстры бегают туда сюда, начальство наконец-то докладывает о новых делах, а дети всё смеются и развлекаются. И чтобы этот смех не стал слезами — надо всё свалить на чужие плечи следить. Да, рутина здесь не меняется из года в год. Андерсон медленным шагом рассекал одинокую аллею, всматриваясь в недавно выданные бумаги. Нужно провести зачистку в пригороде Рима. За эти недели священник изрядно истосковал по своей основной работе. Можно сплавить детей на спину вампира и сестёр, но за спиной появился тот, кто это желание яро разделял. — Что тут у нас? — взгляд бегло прошёлся по содержимому бумаг. — Новое задание... — Андерсон устало потёр глаза. К таким неожиданным появлениям он привык. — Я иду с тобой. Паладин кинул недовольный взгляд, разворачиваясь спиной к Алукарду. Но уходить не собирался. — За мной. — вкрадчиво скомандовал он. Идти по длинным коридором вслед за паладином не очень занимательное занятие. Но нагнетающая тишина делала своё дело, зарождая некий азарт. Ключ звякнул в замочной скважине. Дверь закрылась. Света в комнате не было, и Андерсон всё так же сохранял молчание, которое вампир не желал нарушать. Всё это определённо Алукарду нравилось, ибо атмосфера плавно намекала на драку. Но быть может, резко приложиться к стене Носферату точно был не готов. — Ты что творишь?! — прошипел священник, вцепившись в рясу вампира. Алукард цинично приподнял бровь. — О чём ты, католик? — на это, паладин злостно схватил Носферату за грудки. — Не лги, что не знаешь! Соблазняешь меня, тварь?! — Алукарда посетили краткие воспоминания о своих выходках после той ночи. Ухмыльнулся. — Тебе нравится? — бархатным голосом на выдохе поинтересовался вампир. Даже глаза Александра сейчас намекали на скорейшую расправу над врагом. А тот словно специально мягко приземлился на кровать. Андерсон навис сверху, резко ухватив тонкие запястье, чтобы никуда не ушёл, но чёртов Носферату всё равно ухмыляется. — А что дальше? — Убью. — злобно шикнул паладин. — Поэтому кинул меня в постель? — тонкая нога обвила талию. — Ну же, священник, ответь мне. — шёпот в горячие губы, нахально, якобы невзначай касаясь их. Андерсон поддался. Увлекая священника в глубокий, жаркий поцелуй, тот уже напоминал несвойственную им обоим ласку. Сейчас ничего не мешает сурово наказать наглеца, но Андерсон уже несильно хочет этого. Он приподнялся, сгибаясь в локтях, нависнув над непривычно притихшим вампиром. Тот всё ещё ухмыляется, чтобы не терять лицо, не особо наблюдая за действиями паладина. Звякнула бляха ремня. С шумным вдохом Носферату вжимается лбом ему в плечо, коленями обхватывая вздымающиеся бока, просто закрывает глаза, пытаясь расслабиться. В любом случае, почему бы и нет. Здавленный стон, Алукард как-то нехотя понимает, что резко изменился в лице. Однако желание брало вверх, и через какое-то время придавленный Носферату как в лихорадке извивался от каждого толчка. Паладин буквально вжал, втолкнул его в постель, будто никто бы не услышал хриплые возголосы. Он зарычал, сжав худые бёдра до чёрных синяков, неумолимо вколачиваясь внутрь. И Алукард с привычной резкостью на это подался вперёд, ногтями вцепился в плечи Александра, разрывая кожу в кровь, и впился в его губы жадным поцелуем, после, не отрываясь, шептал прямо в них. Происходящее сейчас казалось чем-то очень противоестественным, но так ли важно, когда это уже происходит. Вампир вспарывал кожу на спине, плечах паладина, находя новые места для ссадин, и шумно стонал в прикрывающую рот ладонь, чем просто сводил Андерсона с ума. Сдерживать себя сейчас было свыше возможностей обоих. Вечно прохладный воздух в этой комнате, теперь душил своим жаром, вязкий и плотный, как смола. Вмиг, неожиданно по всему телу прошлась жгучая волна пылкого наслаждения, огненной струной пробившаяся вдоль позвоночника, заставив задрожать и выгнуться до предела их обоих. Андерсон мельком, как-то по-отцовски прислонился губами к горячему лбу перед тем, как распластаться ничком на груди Алукарда. Тот не возражал. Так и уснули. Священник на легке открыл глаза, тут же приподнявшись в кровати. Плотно сведённые занавески всё равно пропускали достаточно света, чтобы ясно видеть комнату. Стук часов вывел из раздумья, Андерсон быстро кинул взгляд в другую сторону постели. Вампира там не было. — Господи Боже... — Можно просто Алукард. — тут же раздался голос. Паладин недоумённо поднял взгляд: — Где ты? Дверца шкафа слегка хлопнула. Картина маслом, Алукард в одной простыне, чем-то напоминавшая неказистый гиматий. Ещё бы свиток в руки и какую-нибудь ленту на эти растрёпанные волосы и это был бы уже не Носферату, а знаток греческой философии и поэзии. Андерсон заржал. — Где твоя одежда, Аполлон? — Ну. — Алукард показательно кинул взгляд в угол комнаты, — не знаю, можно ли назвать те тряпки одеждой. Твоя работа кстати. — священник хмыкнул. Он взглянул на часы: шесть часов. Ещё есть время. Как обычно, длинные опустевшие коридоры. Вот только, теперь их рассекали не редкие размеренные шаги, а шумный ропот. — Да как так-то?! — взвыл паладин, на бегу натягивая рясу. — Уже одинадцать! — Твоя блондинка в сутане всё равно ничего..! — успокоительное «не заметит» так и не последовало. По иронии судьбы его прервала та самая, в сутане. Горе учителя стали истуканами. — Опаздываете, Святой Отец. — сухо произнёс Максвелл. Взгляд его мельком прошёлся по взъерошенному Андерсону, затем, пытался просверлить вампира. Белобрысый святоша нахмурился. — Вы дрались? У этой нечисти вся шея синяя! — Алукард невзначай потерел те места, на которые указывал Максвелл. — Не твоё дело, католик! Завидуй молча. — отрезал Носферату, потащив паладина за локоть прочь.