Глава 3. Сливаясь с тенями
16 декабря 2019 г., 14:00
Глава 3 Сливаясь с тенями
Летнюю подработку, пускай и временную, всего на полтора месяца, Клео себе не так представляла. — Самое главное: не заговаривать без прямого обращения к вам от хозяев, — говорил пожилой мужчина со щёточкой седых усов – дворецкий в обители Картеров – Филипп Уилкс. — Мэри, свежие цветы Фрэнк принес к черному ходу, замени засохшие и поменяй воду. Джина, гладильная на тебе, и разбери принесённые вещи из химчистки. Анна, пыль на подоконниках, подставках и перила. Остальные знают свои обязанности. Приступайте. Клео толкнула тележку с моющими средствами, швабрами и ведрами вперёд по коридору, который её предоставили для уборки. Дом поистине был слишком большой, по сравнению с их семейным гнездом, коттедж Маклейнов так, халупа на отшибе. Странно, если они маги, то почему не пользуются услугами фейри? Поместье Картеров находилось в пределах Лондона, но в то же время и за его пределами. По рассказу Филиппа Уилкса, Картерам принадлежало значительное количество окрестных земель, в территорию входила и земля, на которой стояло поместье, и прилегающая к нему, и ближайший лес-заповедник. Хоть в поместье и царили светлые тона, но атмосфера стояла тяжелой и угнетающей. Гордостью этого поместья была самая настоящая хрустальная люстра в холле. Униформа горничных поместья имела серый цвет. Все старались слиться с окружением и не попадаться на глаза хозяевам. Дворецкий сразу же предупредил об этом Клео, упомянув, что только младший сын госпожи Вероники временами заводит разговоры с прислугой. Иногда Клео казалось, что подобное уже было раньше, словно кто-то когда-то проводил подобный инструктаж, предупреждая молчать в присутствии хозяина дома. Вспоминая о тех обрывках памяти, которые неохотно показала Ветон, возникало предположение, что когда-то в первой жизни девушка не имела того статуса, который позволил бы ей стать придворным учителем. Возможно, тогда она и была кем-то вроде прислуги, поэтому повторяла себе, что, как и Андрес Клиффорд, не имеет права на счастье. В пять утра Клео поднялась в хозяйскую часть дома – спальни. Они располагались на втором и третьем этажах. Третий этаж занимали только истинные хозяева поместья. Однако тогда Клео привлекло нечто странное: поднялась на третий этаж, в конце тёмного коридора, увешанного мрачными картинами, Клео заметила необычный блеск. Она прошла вперёд, осторожно взялась за дверную изогнутую ручку и прислушалась, а затем надавила и чуть приоткрыла дверь. Комнатка была небольшой, мебели немного, если судить по белым покрывалам, скрывающим диван по центру, журнальный столик перед ним, шкафы вдоль стен и письменный стол возле балконной двери. Но из-за царившей мягкой цветовой гаммы можно сказать, что она явно принадлежала девушке. У Клео никогда раньше не было своей спальни. Они столько путешествовали с отцом, что Маклейн не воспринимала свою детскую комнату, как нечто ценное. Самое главное в их скитаниях – это палатка, еда и костёр. Разумеется, были и гостиницы и снятые квартиры, но условие было одно – не привязываться к новому месту и не набирать много вещей. Ничего лишнего. А здесь целая комната с книгами, мебелью и неким уютом. Она чем-то напоминала её нынешнюю спальню в Литл Энжел: там и балконные двери и свет… — Не советую заходить дальше. Голос звучал приглушенно, но Клео его узнала. Рич стоял в коридоре в халате, из-под которого выглядывала серая пижама. — Ты его так рано вскочил? — спросила так же полушепотом она. Не хватало ещё в полшестого поднять хозяев! — Эту комнату ни одна хозяйка ещё не занимала, — продолжал тихо говорить Рич. — Даже матушка не жила. Она просто есть, всегда была. И в неё запрещено заходить. Всем. Клео покинула комнату и осторожно прикрыла дверь. Однако нечто тянуло её назад. — Почему? — Не знаю, — пожал плечами Рич и развернулся. —Может, в моей семье всегда мечтали о девочках, а рождались исключительно мальчики? Никто не говорил. — Напоминает «Синюю Бороду», — заметила Клео, когда они спустились на этаж ниже. — А нет сказки, где жена убивает мужа и живёт в его доме? — Разве это не «Белоснежка»? — Интересно, как же мне самому спастись – ждать спасения от женщины стыдно. — Ты её настолько ненавидишь? Свою маму? — Временами любовь к ней – это единственное, что может заставить себя закрыть глаза на её поступки. — Лучше иметь хоть какого-нибудь родственника, чем не иметь вовсе. Клео помнила, как её тётя Сандра бранила Санни за её отношения к семье, но той нужна была воля, чтобы двигаться дальше с её-то творческой натурой. И помнила, что и у Корнелия и Корнелии близкие люди отсутствовали вовсе. Никто из них никогда не рассказывал, как они жили вдвоём, без взрослых. Вроде бы, тётя Бэт помогала им, чем могла, как соседям и детям, но кто ещё мог помочь близнецам без семьи, и почему они остались жить в Литл Энжел? Проходя очередную тумбу с огромной вазой, расписанной в стиле рококо, Клео остановилась и пригляделась внимательно. За время постоянных скитаний с отцом и братом по раскопкам, она многое для себя узнала и могла с лёгкостью распознать, где здесь фальшивка, и к какому периоду принадлежит подлинник. И судя по тому, из какого фарфора изготовлена эта ваза, какой у неё вес и роспись, то явно рококо. Ричард остановился и, заметив интерес Клео к вазе, подошел к тумбе. Клео вертела её в руках очень осторожно. Голубая с золотой лепниной в форме кубка с ручками в форме листьев. На «пузе» в овальном «окне» рисунки нежных цветов, а выше в позолоченной рамке небольшой сюжет с амуром и девушкой. С обеих сторон в разном стиле. — Настоящая, — сказала Клео, чуть приподняв вазу. — А какой ей ещё быть? — искренне удивился Рич. В это мгновение Клео поняла, что все предметы в этом доме никакая не подделка, а настоящее произведение искусства. Ей просто нужно приглядеться во время работы, как сейчас. Черт! Картеры действительно живут в другом мире. Когда их поместье под завязку забито подобным антикваром, в доме Маклейнов полки ломятся от дешевых сувенирных статуэток. Пробыв в этом доме всего ничего, Клео осознала: она, никогда не стремящаяся к комфорту и роскоши, никогда не будет жить в подобном месте. У неё точно будет чувство, словно её купили. И если это поместье можно назвать просторной золотой клеткой, то её домик – это скворечник, из которого она в любой момент своей жизни может выпорхнуть куда-то в поисках приключений, а затем вернуться под конец дня для отдыха. Рич привык к этой обстановке. Он живёт в ней с самого детства. А она? Смогла ли она при таком же, как и у Картера, воспитании, привыкнуть к жизни в подобном месте? В подобные думы вторгалась память о таинственной жизни Ветон, её первой жизни. В потоке обрывков воспоминаний она видела картины, как маленькая Ветон живёт под перевернутой телегой в лесу, а затем каким-то чудесным образом оказывается придворным учителем, ходит в элегантных (не в шикарных, а именно элегантных) платьях и принимает соболезнования по умершему опекуну. То есть тогда она тоже была нищей, но вдруг получила шанс не только исправить своё положение, но и дать необходимые знания будущему монарху. А в той жизни, когда её убил Фабио Вольпе, красавец-инкуб? Тогда она была хорошо одета, а трость, которую она несла в подарок мужу, имела достаточно большую стоимость. Она была и нищенкой и богачкой. Проходимкой и дворянкой. Слугой и госпожой. Так кто же она такая? Почему Ветон ничего ей не сказала? Да, в принципе, она ничего ей и не обязана говорить. Это же Клео ей говорить запретила, чтобы не раскрывать всех карт. А вот об этом она подумала? Как ей в настоящем трудно будет? Только Фабио Вольпе решился раскрыть тайны, какие знал. Он и фейри связаны с Клео некой клятвой. Они помогут, если их позвать. В какой-то книге Клео прочитала про Лорда-протектора фейри в мире людей. Мол, есть некий проводник между мирами, посредник между королём фейри Финваррой и людским правителем. И этот человек должен сдерживать и людей и фейри. В той же книге говорилось, будто бы за помощь фейри одарили род этого посланника свой магий: стойкость к своим же чарам и способности к очарованию. Клео поделилась этой мыслью со своими наставниками-фейри – келпи Кинебилом и Ганконером Леофвайном. Те же переглянулись и рассмеялись. Затем сказали нечто похожее про древний род, но, сколько бы Клео не пыталась выяснить, ни один из них так и не сказал, у кого теперь такие обязанности. И Клео решила, что это Камминг, чей герб висит над камином в её доме, рядом гербом Маклейн. А однажды попросила отца рассказать родословную. Тот поведал ей о Маклейнах вплоть до двенадцатого века, тогда Клео попросила рассказать о родственниках матери. Говард замялся. Клео хорошо было известно, что семья Джаклин была маленькой. Тогда Говард назвал только два имени: Хьюберт Дубмон и Вайолет Сайлентс – дедушки и бабушки. Затем немного подумал и сказал, что тётя Сандра знала какую-то их тётку со стороны Сайлентс. Клео пришла к Сандре с той же просьбой, что и к отцу. Сандра рассказала ей очень многое. И именно по женской линии, однако, про таинственную тётку так и не вспомнила. Выяснилось, что первое упоминание о Лорде-протекторе датировалось пятнадцатым веком, а далее, чтобы не быть пешкой в политических играх мира людей, обладателя этой должности тщательно скрывали. Взвесив шансы быть Лордом над фейри, Клео призадумалась. Ей нужны сторонники, дабы одолеть Хранителя, но править и вмешиваться в жизнь фейри не хотелось. Спустившись в главный зал, Клео подняла голову. Ей привлекло оружие на стене: шпаги, шашки, копья, рапиры, мечи, галефы, секиры, несколько револьверов в алых бархатных «гербах», висевших на стенах наряду с декоративными подсвечниками. Только там вместо свечей находились лампочки. — К слову, будь осторожна, — произнёс Рич, видно, проследив за взглядом Клео, — всё оружие в доме подлинное. Сам поверял. — Оружие должно быть использовано по назначению, — тихо произнесла Клео, заметив весьма необычный меч, — а не пылиться и не быть предметом обозрения. — Не поверишь, но отец так же говорил. Я учился в «Ноболнесте», школе для так сказать привилегированных, а там есть такие предметы, как танцы и фехтование. Только из-за фехтования я её и выбрал. — Ты умеешь? Какое оружие? — Шпага и меч. Клео помнила те уроки в Испании, когда ходила на подобные занятия. Они и спасли жизнь ей и друзьям не так давно. Один точный удар фамильным клеймором, который оказался Мечом Богинь и теперь спокойно себе лежит на полке в шкафу в гостиной, ибо Говард запретил держать подобные вещи в спальне. Правда, на время свадьбы Джека, ей пришлось его тайком перенести на мансарду. — Это очень благородное оружие, — заметила Клео. Так ей говорили на уроках фехтования. Так ей говорили коллеги её отца, те, что занимались реставрацией именно оружия. Рич спустился по лестнице в холл, явно направляясь на кухню за ранним завтраком, но, заметив, что за ним никто не идёт, обернулся. Клео остановилась на последней ступеньке, её нога зависла над полом, но колено не согнулось. Прямо на неё с порога небольшой коморки возле входных дверей, что располагались напротив лестницы, смотрел дворецкий Филипп Уилкс. Он не одобрял её беседу с сыном хозяйки. И правильно. Даже в конце двадцатого века правила для прислуги в доме богатых никто не отменял. Она должна была стать безмолвной безликой тенью, а в итоге? Клео заговорила. Почему-то её прошлое, а точнее Ветон, решило напомнить, и с глубин памяти всплыло мгновение, где она прислуживала своему господину, и как её отчитывали в огромной кухне. Но тогда её господин увез из того замка в новый и уже там представил её, как свою дочь, дал образование, манеры и статус. Но Клео так и осталась той беспризорницей, какой была когда-то, пока Андрес Клиффорд не полюбил её, пока она не смогла сказать ему своё истинное имя, связав с ним судьбу и жизнь, отдав ему своё сердце. Зои. Не Ветон. Ветон. Такое имя выбрал господин. Ты поразишь всех, словно вспышка, ворвёшься на тёмный небосвод молнией,— так говорил он ей. Но родители дали ей имя Зои. Ты выживешь, и будешь жить,— говорили они, —ты оправдаешь своё имя. Теперь же её зовут иначе. Клеопатра. Мы назвали тебя так, потому что я хотел, чтобы твоё имя было великим, а мама – красивым,— как-то сказал Говард. —Гордись своим именем. Ты – «слава отца», ты – моя слава! Когда Клео в Египте столкнулась с неким господином Бомани Галебом, то он, узнав её имя, с не скрытым благоговением сказал: «Клеопатра. Носите это имя с гордостью». Клео никогда не нравилось полное имя, однако, господин Галеб постарался убедить её в обратном. Он говорил так, будто то прописная истина, а она одна, вместо того, чтобы прочитать, смотрит на книгу и закрывает глаза. Его голос иногда звенит в тишине при подобных думах: Любое имя имеет своё величие. В египетской мифологии человек состоял из шести частей или «сущностей». Она из них – Рен – это имя человека, которое в дальнейшем определяло судьбу. Вы, как тот, кто много путешествует, должны знать о различных ритуалах народов мира. Тогда он ещё признался, что её имя самое красивое на свете, на что Клео возразила, поскольку «Клеопатра» греческого происхождения. Тогда Галеб подсказал ей другое, уже египетское. Асенат – «она принадлежит отцу». Запомните это имя. Оно может вам пригодиться. А затем признался, что ждал её появления, ждал её – Великую Богиню Жизни и Энергии. И сейчас она служанка в доме Картеров. Возможно ли повторение истории? Всё настолько циклично? — Филипп, доброе утро! — улыбнулся Рич. — Доброе утро, мистер Ричард, — учтиво произнёс дворецкий и чуть склонил голову, как будто поклонился господину. В принципе, так и было. — Я с мисс Маклейн иду на кухню перекусить. Она плохо позавтракала, а её компания скрасит трапезу. Речь Рича звучала так, словно на дворе стоял девятнадцатый век, правила королева Виктория, а к обеду должны приехать женщины к Веронике на «низкое чаепитие». Рич же возможно остался бы дома за книгой, или же отправился кутить в город. Зная его, Клео поняла, что выбрал бы точно первое. — Идём? — спросил он, переведя взгляд на Клео. В кухне суетился повар. Все обращались к нему просто – Джордан. Готовил долго, но очень вкусно. Заметив Рича и Клео, он тут же поприветствовал их, накрыл на стол, что стоял по центру и поставил две тарелки с гренками, а так же стаканы с соком. — На первый завтрак вам хватит, — улыбнулся он. Рич посмотрел на столовые приборы, а затем взял гренку руками и надкусил. Затем прожевал и посмотрел на Клео. Та тоже схватила со своей тарелки и хотела отправить в рот, как… — Тебя напугал Филипп? — спросил Рич. Замерев на какое-то мгновение, Клео не решилась откусить кусочек. Она положила гренку обратно на тарелку. — Нет, я задумалась, — призналась она. — Только потом увидела его. Боюсь, мне влетит за разговор с тобой. — Филипп очень строгий, но хороший, — вмешался Джордан, перемешивая что-то в кастрюле на плите. — Не нужно его бояться. — А давно он здесь работает? — Знаешь, у меня складывается впечатление, что он родился таким и в своём костюме, — рассмеялся Рич, его поддержал смешок Джордана. — Он работал здесь ещё до женитьбы отца. Но Джордан прав, ты не бойся его. К тому же это я его попросил взять тебя. У Клео тоже сложилось впечатление, что ей очень трудно представить Уилкса молодым. Словно он и, правда, был таким создан: уже взрослым и с усами. И словно она его уже видела. Такое с ней было при той новой подружке Данталиана Миранде. С одной стороны Клео казалось, что Филипп связан с миром «зрячих», и она его видела в далёком прошлом, с другой Уилкс мог вполне оказаться прихвостнем Хранителя и доносить на Картеров, поскольку должность такая, он, считай, настоящая живая тень, а с третьей Клео пора прекратить смотреть «Чисто английское убийство» с Говардом и оставить подозрения в сторону человека, который отдал Картером около четверти века своей жизни.
