Глава 5. Театр летних действий
18 февраля 2020 г., 20:33
Глава 5 Театр летних действий
— Как-то так, — сказала Клео, осторожно переведя взгляд на госпожу Веронику. Ей пришлось рассказать, что именно она делает в поместье Картеров и почему одета в форму горничной. Хозяйка выслушала её, но история о пошатнувшемся семейном бюджете после свадьбы не впечатлила. В этом была вина Клео: не откажи она Дереку Райдеру, всё был было иначе. — Я вам не нравлюсь, — прямо сказала Клео. Она утверждала. — Да, — согласилась Вероника, посмотрев на Маклейн. — Ты мне не нравишься. Твоя семья мне не нравится. — Что именно мы вам сделали, объясните, — для требования голос Клео звучал слишком спокойно, но твёрдо. — Я поделюсь с тобой одной историей, — начала Вероника, откинувшись в кожаном кресле. — Когда-то давно я была наивной девочкой, которая слушалась родителей. А поскольку я старшая в семье, то и замуж должна была выйти за Льюиса Картера. Однако он со скандалом сбежал из дома, бросив все обязанности главы семьи. Поэтому Ричард, за неимением других вариантов, стал лидером. Достойным лидером. Тогда решили брак заключить между ним и мной. Отличительная черта мужчин этой семьи – очарование. И ты попалась на чары Рича. Но тогда, попалась я. Мой род, род Кастильо, уничтожил Хранитель. Мне некуда было идти, но Ричард тогда привел меня к трём сестрам Александре, Элизабет и Джоклин, как он их называл – Ал, Лиз и Джек. В то время они заменили мне семью. Мы сражались вместе против Хранителя. Я была счастлива. Хотя видела, как Ричард и Джек смотрят друг на друга. Это разбивало мне сердце. И твоя тётушка Сандра была категорически против их отношений. К тому же твоя мать была Богиней Луны и Любви. Ей все следовало отдавать, но я не хотела этого, и… Ричард изменился. Наша свадьба состоялась, а после родились наши сыновья. Не знаешь, что могло изменить его мнение? — Нет, — честно ответила Клео. То, что род Вероники был уничтожен, Клео не знала. Она только слышала, что жертвой пало несколько семей: огненные Блейзы, водяные Кингстоны и земляные Кастильо – другие, такие как воздушные Кальяс, смогли спастись. Она не знала, к кому именно принадлежала Вероника. Однако никто из её тётушек ни разу не упомянул Веронику, как одну из их команды. Возможно, из-за Ричарда. Объединись он с Богиней, вышло бы довольно сильное потомство. Но что заставило их передумать? Почему они тогда расстались? — Однажды, Клео, я дала твоей матери совет не вставать у меня на пути. И знаешь, она прислушалась и отступила. Отказалась от Ричарда. Так почему ты не прислушалась ко мне и не оставила моего сына? Клео казалось, что Вероника происходит из огненных, а не из земляных, иначе как можно объяснить испепеляющий взгляд. — Не стоит мужчинам что-то запрещать, — вдруг ответила Клео, — иначе они костьми лягут, но нарушат запрет. Если вы хотите, чтобы Рич перестал со мной общаться, то не запрещайте ему это. Он сам однажды потеряет ко мне интерес. — Ты так думаешь? — удивилась Вероника. — А хорошо ли ты его знаешь на самом деле? Рич никогда не отступал от намеченной цели: он захотел стать сильным, он им стал, захотел обучиться магии, освоил её превосходно, поставил задачу научиться фехтовать и стал чемпионом. У него есть амбиции, смотри, как бы они не перебросились на тебя. — Мы – друзья, — ответила Клео. — Он не станет переходить эту черту. Правда, в этом она сомневалась, учитывая, что он поцеловал её на свадьбе Джека, танцевал с ней, и то, что он являлся в прошлой жизни её возлюбленным. Но может ли он стать им в это? Клео старалась не думать об этом. Сейчас есть задачи поважнее сердечных дел. — Не думаю, что он так считает, — строго заметила Вероника. Более Маклейн не собиралась слушать эту женщину. Однако на полпути в спальню прислуги Клео остановилась. Про семьи она узнала не так давно. Тогда она пыталась выяснить о лидерах, о Кальяс, Ли и других, кто был на встрече у Максвеллов, но ничего не нашла, затем отвлеклась и только в разговоре с Сандрой вспомнила и попросила у неё книгу об этом. В итоге в руках Клео была книга магических семей. Там нашлись Блэйзы, Кингстоны, Донованы, Картеры (в прошлом – Клиффорды), Роман, Кастильо, де Леви, Кальяс, Гирландайо, Огава, Ли, Маршаллы, и Максвеллы. Клео тогда интересовалась Каммингами, и нашла довольно интересную информацию. Когда-то эти семьи представляли собой элиту, они правили магами, правили «зрячими». Их и называли несколько иначе. Если смотреть внимательнее, то Рич, точнее Андрес Клиффорд отказался по какой-то причине от своей семьи, выбрав служение королю. И насколько понимала Клео, Максвеллы в то время были на самом верху, они правили, а им служили. И насколько понимала, то сейчас начинается очередная борьба за власть, и видно, об этом её предупреждал Бист. Следующий день начался с широкой лестницы в холле. Клео протирала перила мастикой для дерева. О таком бедной лестнице в доме на «Ведьмином холме» оставалось только мечтать. С другой стороны ей помогала другая девушка-горничная. Как-то кто-то сказал, что в августе будет какое-то событие, поэтому нужно начинать готовиться заранее. У Филиппа лишних рук нигде не было – он всех пристроил. Из сада Гарри прибежал. Клео заметила, что этот мальчик из тройни отличался романтичной натурой, Габриэлла упомянула, что он хорошо рисует. Он вытаращился на Клео, которая продолжала натирать перила мастикой, а затем сложил руки на груди. — Клео, — позвал её Гарри, — пойдём с нами, в саду есть дело. — Я занята, как освобожусь – приду, — строго ответила она. — Лучше иди, — шепнула горничная, продолжая натирать перила. — Я должна закончить, — холодно ответила Клео. Она должна работать, вчера у неё не получилось нормально поработать, и Филипп отчитал её едва ли не при всех за это, и урезал ей жалованье, точнее не засчитал часы работы. Гарри не сводил с неё глаз. Однако когда мимо проходил Филипп с подносом, полным корреспонденции, то мальчик окликнул его. — Я могу забрать Клео? — Вы позавтракали? — спросил его дворецкий. — Если это было условием, то да, мы позавтракали, — холодно ответил Гарри. Клео же это заставило задуматься. Неужели в этой семье всё делается подобным образом? — Мисс Маклейн, можете идти, — сказал Филипп, не особо стараясь скрыть свои эмоции. — Джейн, закончи и за неё. Клео передала девушке тряпку, вытерла руки о платок и последовала за Гарри. Она вчера видела сад, но, когда он провел её дальше низко стриженных зелёных кустов, которые должны когда-нибудь стать садом-лабиринтом, заставило Клео задуматься обо всей территории, которая принадлежала Картерам. В одной части находились английские зелёные лужайки, в другой части, где они вчера столкнулись, сады во французском стиле с обилием пышных клумб, фонтанов, скамеек с декоративными арками над ними, увитых розами, но мальчик вёл её вглубь по центральной дорожке из гравия. — Здесь когда-то праздновали День Рождения нашей мамы, — сказал он, в голосе звучала печаль. — Запускали фейерверки, смотрели на огни, очень красивое зрелище. Папа тогда попросил Рича проконтролировать: мама боялась, что что-нибудь загорится. Они вышли в небольшую рощу за садом. Клео бегло осмотрелась. Несколько метров имитация леса, заросли, а дальше довольно большой пруд. Нет, это настоящее озеро, окруженное лесом, настоящим лесом. На другом берегу стояла беседка, увенчанная куполом. Из белого камня, колонны, стоящие по кругу, плотно скрывались цветущими лозами роз. Рядом с беседкой на расстеленном покрывале расположились дети и Рич. — Добро пожаловать, Клео, в наше маленькое летнее убежище, — с улыбкой сказал Гарри. — Убежище? — Клео придала голосу удивленность. — По крайней мере, ребята называют это место так, — ответил Рич, похлопав по покрывалу, словно приглашая Клео присесть рядом, что она и сделала. — Это не опасно? — полушёпотом спросила она. — Нет, дом находиться под защитой, я узнаю, если кто-то попробует проникнуть на территорию или перенесётся сюда, — ответил Рич. — И что вы тут делаете? — Раньше играли, — ответил Гарольд, — теперь обсуждаем, как извести учителей. Рич отговаривает нас от очередной выходки, временами даёт интересные задания. И задаёт тему для обсуждения. Сегодня, как мы поняли, здесь он скрывается от гнева Вероники и нахальства Пьера. — Всё настолько плохо? — Клео обернулась к Ричу, тот пожал плечами. — Да, — за него ответил Гордон, — раз сегодня он задал нам написать стихотворения. — И как успехи? — Зачитай, — сказал Рич, обращаясь к Гарри. Тот прочистил горло и двинул плечами, а вот лицо покраснело. Мальчик стал читать с выражением: Английская роза растёт в садах дворца, Весна царит в саду том всегда. Проходят месяцы, как сны, И с нетерпением ждём её мы! Рич, Гордон и Гарольд зааплодировали. Клео присоединилась, а вот Габриэлла воздержалась. — Неплохо, молодец, — похвалил Гарри Рич и, подвинувшись ближе к Клео, прошептал: — Только так их можно отвлечь… Элла, твоя очередь. Девочка достала небольшой блокнот с черной обложкой, отыскала нужную страницу, прочистила горло и начала: Она порхает как бабочка с цветка на цветок, Но к тебе, прости, уже не придёт. Ведь недавно была она у тебя И счастливой ушла, наплевать что одна. А на этом лугу есть другие цветы, Знает это она, но не знаешь лишь ты. Ты её не вини, у неё такой нрав, Улетает она, твоё сердце забрав. И его разобьёт средь высокой травы, И не делай больней, ты её не зови… Клео заметила, как Рич нахмурился, но все же похлопал ей. Насколько помнила Клео, Габриэлла была самой младшей, однако её причёска, одежда и макияж… абсолютная чернота. Это был не просто стиль, а траур. — А что-то менее грустное? — спросил Рич, требуя зачитать ещё что-нибудь, на что Габриэлла перелистнула несколько страниц и зачитала: Кроваво-лунная ночь, кроваво-лунный пир… Вся нечисть летит, не страшна ей молитва. Боится, дрожит и трепещет весь мир, И знает:его ждёт ужасная битва… Кровавая луна выходит из тумана, Но облака на самом деле – дым. И помним мы их клятв обмана, И помним мы их лживый гимн… Они разбили много судеб, И обратят в себя, И тот, кто ими стал, про всё забудет, Уже не спросит: «Кто же я?» Забудь бессмертие – то вечности обман, Его лишь можно разделит с Богиней. Спасайся, убегай и обходи капкан, В ту ночь из грёз сапфирно-синих... — Не проси её больше ничего читать, — попросил Гордон, — у неё сплошной мрак и смерть. — Хоть что-то, в отличие от некоторых, — заметил Рич, а затем обратился к Габриэлле: — А почему «из грёз сапфирно-синих»? — Не знаю, — пожала плечами под широкой черной футболкой девочка, — мама всегда рассказывала, что у Су-Эррамона глаза синие, как драгоценные камни – сапфиры… — Су-Эррамон? — переспросила Клео. Она помнила надпись в гробнице на острове. Там ясно было сказано, что некая Мирен-Анис, которую воспитал, как дочь,Андрес Клиффорд, была невестой некого принца Су-Эррамона. Ещё и тот инкуб говорил про него что-то. — Да, это сказка, которую мама рассказывала, когда мы плохо спали, — ответил Гарольд, но с подозрением покосился на Рича. На правах самого старшего, Рич ответил Клео: — Я плохо помню сказки Глэдис, но об этом слышу впервые. Лучше вы расскажите нам. — Мама всегда рассказывала нам сказку о Деве-Розе, — с печалью сказал Гарри. — Особенно, когда мы здесь собирались. Говорила, что это место похоже на сад мечтаний – Гоцо-Аметс. Говорила, что именно там живут фениксы, феи и другие существа… — И кто такая Дева-Роза? — спросила Клео. — Хозяйка сада, — ответила с пылом Габриэлла, — самая могущественная из божеств в той сказке. Она одолела тьму, пожертвовав собой и любовью. — Красавица? — рассмеялся Рич, заметив, как именно Габриэлла рассказывает. — Что удивительно, но нет, — ответила девочка, заправляя за ухо выбившиеся волосы. — Мама никогда не говорила, что она была красавицей. В неё влюбился сам Су-Эррамон, божество огня и войны. Она смогла разгадать его загадки, ответить так, как никто бы с ним не заговорил, а он взял её в жены, пока не началась очередная война. — Лучше расскажите её от начала и до конца, — попросила Клео, Рич поддержал её просьбу. Габриэлла рассказала о загадочных божествах и демонах, вторгнувшихся в их мир. Рассказала про то, как демонов победили, и как Су-Эррамону божества искали невесту, про его необычные условия… — Как описывала его временами мама, — сделала отступление девочка, — он был прекрасным, самым сильным и могущественным. Кожа бела, волосы, как ночь, а глаза, как самые синие сапфиры. Но его все боялись, поэтому он не мог найти себе невесту. Она рассказала, как он попал в загадочный сад Гоцо-Аметс и встретился с Девой-Розой, но девушку она оставила без внимания. Просто упомянула о её способностях. Рассказала и об испытании Су-Эррамона, как они жили в мире, и о наступлении войны. Про цену победы над демоном и гибель возлюбленных. — Тогда Су-Эррамон отказался жить без неё и попросил богов о встрече с ней в новой жизни, — заканчивала сказку Габриэлла. — С тех пор они всегда встречают друг друга и влюбляются. Такая история о вечной любви. — Ты даже закончила словами мамы, — заметил Гарри, рассевшийся на земле, на что Габриэлла только закатила глаза. — Было бы логичнее, если бы они так же и погибали… — заметила она. Клео задумалась. В том воспоминании Данталиана на острове она видела нечто похожее. Божество огня – Су-Эррамон, божество грёз – Дева-Роза… возможно ли, что это Арима-Арроса? И как там звали того лётчика и утонувшего графа? Аллен Фаинголд и Эдмунд Максвелл? Что, если эти похожие как две капли воды мужчины, на самом деле тот самый Су-Эррамон? Тогда почему Клео ни разу не слышала подобную историю… Она слышала от бессмертного хранителя Бомани и вампирши Амары нечто подобное. В древней египетской легенде рассказывалось про возлюбленных врачевателя из семьи вельмож Сутеха и бедной рабыне Варде. Они не могли жить друг без друга… Что если эти люди действительно перерождались снова и снова? Что если те, кого видела Клео у Осириса в Царстве Мертвых, и кого ей показал Данталиан – одни и те же души, которые никак не могут найти своё «долго и счастливо»? Клео рассказала детям легенду про Сутеха и Варду. Её оценила только Габриэлла, потому что в конце возлюбленные погибли. Рич слышал только короткую версию, которую в тот раз рассказала Амара, будучи профессором Париос. Клео же добавила в повествование детали, которые знал Бомани Галеб, живший в те времена. — Ты думаешь, что это одни и те же люди? — спросил её Гордон, усидеть на месте он никак не мог, и теперь расхаживал туда-сюда рядом с расстеленным покрывалом. — А как иначе объяснить то, что я видела их души в Мире Мертвых? — задала встречный вопрос Клео и после недолгого раздумья добавила: — Ко всему прочему Данталиан во время свадьбы Джека мне рассказал о Пангеи, и это не сверхконтинент, а, по его словам, целое королевство, где жили мы в первой жизни. Он сказал, что там власть менялась, кланы огня, воды, воздуха и прочих правили по очереди. И Хранитель тогда сказал, что Арима-Арроса была невестой принца Пангеи, которую благословили Богини, и которая погибла. Но если всё это разворачивалось в одно время, если Хранитель, Андрес Клиффорд, Ветон и Арима-Арроса были из одной эпохи, то… как так вышло, что принца Пангеи зовут Су-Эррамон, а в вашей легенде ту девушку «Дева-Роза»? — На самом деле её звали иначе, — заметил Гарольд, на руках чуть привстав в кресле, чтобы сменить позу и немного наклониться в другую сторону. — Её звали Айран-Арима, — подсказал Гарри, — это в народе её прозвали «Дева-Роза». Клео вспомнила, как в воспоминании Данталиана, он сказал Клиффорду, зовущему девушку Аримой-Арросой, что это не её имя. Так как же звали её? — Я считаю, что история про Су-Эррамона и «Деву-Розу» это самое первое упоминание о проклятых возлюбленных, затем Пангея, после – Египет, — рассудила Клео. — Если так посмотреть, то в легенде вашей мамы, они сражались со злом, и, хоть они оба погибли, но Су-Эррамон попросил богов о встрече, возможно, тогда они и стали перерождаться. Затем история в Пангеи: они встретились, влюбились, но тогда пришёл Хранитель, и Арима-Арроса покончила с собой, чтобы всех спасти, а затем убил себя и тот принц… Клео оборвала себя, задумалась. Габриэлла описывала Су-Эррамона очень живо: черные волосы, светлая кожа, синие глаза – совсем как у той безжизненной фигуры-призрака, встреченного в царстве Осириса, и того воина которого Клео видела дважды – в бою и с кинжалом в сердце. — Откуда ваша мама знала, как он выглядит? — вдруг спросила она. Дети пожали плечами, но Рич вдруг дотронулся до Клео. Его лицо изменилось, словно он что-то вспомнил. — Кажется, я понял, откуда это описание внешности, — сказал он и осмотрелся. — Только нам нужно будет вернуться в поместье. Когда все поднялись с покрывала, Рич взмахнул рукой, и все, что они расстилали или приносили, убралось в большую корзину, которую он поднял с травы и понёс. До самого поместья дети шли впереди, а Клео и Рич плелись позади них, но вот возле входа, они замялись, поскольку не знали, куда именно идти. Рич передал корзину неизвестно откуда взявшемуся Филиппу и сказал, что Клео сейчас немного занята, но он переговорит о её работе с ним позже, а сам поднялся на второй этаж. Он уверенно шёл куда-то в сторону приёмных комнат. Так сказали дети. Распахнув дверь, Рич не вошёл первым, а пропустил детей и Клео. Они оказались в небольшой приемной, отделанной пурпурным цветом.Здесь всё было в тон: мягкий комплект из совы, диванчика и двух кресел из темного дерева с пурпурной обивкой. Только там, где стояли кресла с однотонным кофейным столиком, находился вырезанный в дереве барельеф божественной пары – Эроса и Психеи. Рич подошёл к тяжёлым пурпурным портьерам и сдёрнул их к окну, открывая стену. Там была изображена та же пара, но более масштабно, едва ли не в человеческий рост, в цвете и несколько другой позе. Клео подошла поближе. Она внимательно рассматривала полуобнаженного, но весьма хорошо сложенного юношу с огромными сильными крыльями золотистого цвета. И нет, это не было игрой света, они действительно изображены золотыми. В руках он держал хрупкую девушку, прикрывающую грудь руками, а позади неё из-за плеч виднелись маленькие лепестки крыльев бабочки. Но когда Клео внимательнее присмотрелась, то поняла, что на греков они совершенно не похожи – это действительно другие люди, больше напоминающих англичан, но… — У него тоже черные волосы и синие глаза! — воскликнула Габриэлла. Он не просто смотрел на девушку этими синими глазами, художник запечатлел небывалую любовь и нежность и страсть. Даже то, как он держал её, будто бы говорило, что она принадлежит только ему. И нет, это точно не грек, даже не Амур или Эрос, потому что тело принадлежало воину, а не эфирному божеству. Однако что-то отдалённое было в нём от Аллена Фаинголда с фотографии в доме Гектора, дедушки Клео. Или того погибшего воина из воспоминаний Данталиана. Художник не старался быть точным, но вот девушка… по общим чертам она походила на ту, кого Клео встретила и в Царстве Мертвых и на снимке в доме деда. С Розенн Камминг и погибшей Аримой-Арросой их объединяло хрупкое телосложение,длинные вьющиеся каштановые волосы и миловидные черты лица. Но она была счастлива. — То есть мама знала, об этой картине, и просто придумала внешность Су-Эррамона? — разочаровано произнесла Габриэлла. — Нет, — ответила Клео, заметив, что и Рич теперь смотрит несколько по-другому на эту картину. — Она была права. Возможно, она не знала о ней, — Клео указала на стену с изображением, — но совершенно точно она рассказала о них. Они действительно так выглядят. Это они. — Но что такого сделали они в прошлой жизни? Ну, когда жили и вы, — сбивчиво произнёс Гарри. — Она полюбила того, кто отказался от любви, она вернула ему смысл, — ответила Клео и со вздохом продолжила: — Он отказался от любви, потому что устал терять дорогих людей. Он прошёл через войну в слишком юном возрасте… кажется, ему тогда было шестнадцать. Как мне сейчас… — Тогда я его видел, — сказал Рич. — Когда я ночевал у вас дома, мне приснилось поле боя. Кругом тела, Ветон тогда сказала, что не чувствует запах снега, и тогда появился тот парень – принц. Он едва стал рыцарем из оруженосца, он толкнул воодушевляющую речь и самолично врезал имена погибших на камне… Тогда мы сказали: «Пока помним – они… — «Пока помним – они живы», — перебила его Клео. — Я слышу эти слова каждую ночь. — Тот принц сказал, что не он наследник короны, а его старший брат, и он тоже был огненным… Ветон призналась, что… — Рич замолк, а затем уставился на Клео, — Ветон тогда вспомнила, что до этого зимой Андрес Клиффорд с их дочерью любовались снегом. Она назвала её Розой. Клео обратила внимание, что Рич не говорил, что Андресс Клиффорд – это он, но и не говорил, что Клео – это Ветон. Сон Рича подтверждает то, что Ветон показала ей, ту встречу перед боем с наследным принцем Пангеи. Он же тогда сказал, что в сражении будет участвовать его младший брат, которому только недавно исполнилось шестнадцать лет. Воин, который устал от потерь и боли девушка, которая полюбила того, кто отказался любить и быть любимым. И погибла за него. Но Рич проговорился: он сказал, что у Ветон и Андреса была дочь. И вот теперь тайна некой Её раскрыта – всё это время они тайно говорили об их дочери, которую звали Роза. А Ветон скрывала её имя… У Ветон была дочь… У Клео была дочь… У одного из её перерождений, которое убил тот итальянец-инкуб, у некой графини Аннетты Ричардсон тоже была дочь… — Как назвали? — Розетта. Ей три месяца… Почему она сразу не обратила внимание? Особенно когда Фабио Вольпе сказал ей, что именно связывает их всех с некой Аримой-Арросой… Но неужели и та бедная девушка Розенн Камминг?.. «Нет!» — пронеслось в голове у Клео. Нет, у Клео не было дочери, а вот у её перерождений была. Как нет этой самой дочери и у Рича. В прошлых перерождениях у него с ней был ребёнок, но сейчас ничего и никого нет. Но Клео смотрела на Рича в упор. Прямо в глаза. Как и он ей. Понимает ли он, что из-за Сердца, даже если у него к ней есть чувства, она не ответит на них? И понимает ли он, что в этой жизни у них есть выбор? Что им необязательно быть парой, любить друг друга? Или уже поздно отступать, и они обречены? Обречены повторить тысячелетнюю судьбу?
