Глава 7. Тяжелое испытание
2 апреля 2020 г., 16:50
Глава 7 Тяжелое испытание
Клео и раньше подозревала, что Картеры ненормальные: у них своеобразное понимание, потому как если за спасённую жизнь они не благодарят, а продолжают ненавидеть, то за помощь откупиться от ущерба разбитой вазы ей нужно сопровождать на каком-то мероприятии. Сейчас Клео следовала за детьми, которые были счастливы новой компании. Удивительно, но она никогда бы не подумала, что тусовка с испанскими мальчишками может принести пользу: они давали ей комиксы с супергероями, обсуждали, сравнивали. Теперь же всё это помогало Клео спокойно общаться с мальчишками. С Габриэллой они больше говорили о символизме смерти в искусстве или веровании различных народов мира. Её привели в библиотеку, в которой неделю назад состоялся разговор с Ричем. Но в комнате уже был человек. Рич его всячески избегал, а сейчас и вовсе покинул дом, якобы привести дела в фирме в порядок. Красивый с острыми скулами, серо-голубыми глазами и светлыми волосами в легкой одежде: джинсах, расстёгнутой светлой рубашке, футболке и мягких туфлях. — Добрый день, господа, дамы, — с улыбкой сказал он, когда они шумной толпой вошли в библиотеку. — Пришли на урок? — Чёрт! — простонал Гарри. — Я забыл, что у нас французский. Клео старалась не попадаться никому из обитателей поместья на глаза – кроме, разумеется, детей и Рича; прислуга не в счёт. В тот раз она заметила, как её разглядывали, сейчас тоже обратила внимание на изучающий взгляд от молодого человека. Он был не старше Рича – примерно двадцать, но выглядел превосходно, хотя, возможно, его манера держаться и говорить, одежда и ухоженный внешний вид давали такой повод. Ей было всё равно, как человек выглядит, перед тем как заговорит. — Тогда, я пойду, — сказала Клео, хватаясь за дверную ручку, — встретимся после занятий в комнате Гарольда. Сегодня они не смогли попасть в убежище, поскольку с самого утра лил дождь. Разложить покрывало для пикника они, наверное, смогут только через пару дней, когда просохнет земля, и колёса кресла Гордона не будут застревать в размытой грязи. — Можете остаться, — сказал молодой человек, в это время дети расселись за столом. У него в голосе слышался акцент. — Хотел бы и с вами поговорить. — Почему? — спросила Клео и сложила руки перед собой. По словам горничных, этот тип имел дурную репутацию, и кружил голову каждой, несмотря на юный возраст. Француз поднялся с кресла – он был высок, выше Рича и примерно одного роста с Алексом, – подошёл ближе. — Вы не изучаете французский? — удивился он. — Изучаю, — Клео старалась придать тону не то, чтобы безразличие, скорее холода. — Тогда есть шанс пообщаться с носителем языка, — сказал парень и жестом пригласил Клео за стол. Та заняла место между Габриэллой и Гордоном. Она не слишком-то была хороша в французском, поскольку превосходно знала испанский, шотландский, разговорный ирландский и чуть-чуть валлийский, так же немного владела элементарными знаниями в латинском, а со словарём могла перевести и некоторые египетские иероглифы. Но французский… В Литл Энжел преподавали только один язык, выбора особого не было, иначе Клео бы продолжила учить испанский, поскольку временами страдала грамматика. Читать и разговаривать она могла, но в письме часто делала ошибки. А теперь французский… — Я не очень хорошо знаю… — призналась Клео. Как-то Говард ей сказал, что не знать что-то не стыдно, а стыдно не стремиться узнавать. Поэтому, когда Клео узнала и поверила в существование магии, то стала жадно поглощать всю информацию. — Я могу и с вами позаниматься, — предложил француз. — Она – друг Рича! — вдруг воскликнула Габриэлла. — Друзья анью и мои друзья тоже, — сказал молодой человек. — Хватит называть его «анью»! Волосы у него не так сильно кудрявятся! — воскликнул Гарри. — И вообще, Клео наш друг! А ты, Пьер, – нет! — Хватит, — строго произнесла Клео. — Это очень глупый разговор. Закроем тему и начнём урок. Как оказалось, дети хорошо знали французский, но произношение у них сильно хромало, видно, поэтому Рич и попросил своего школьного приятеля с ними позаниматься. Пьер больше внимания уделял Клео, поскольку она имела сложности в общении, её постоянно тянуло на испанский или шотландский. Или могла ругнуться на последнем. И дети не смеялись над её незнанием языка, а помогали или подсказывали. Начиналось с базового знакомства и краткого рассказа о себе и семье, своих увлечения, месте жительства и прочего. Заметно, как это произвело впечатление на Пьера. — Удивительно! — произнёс он, посмотрев на Клео. — Ты, как Рич. — То есть? — вместо Клео спросил Гордон. — Ваш кузен тоже говорит с испанским акцентом некоторые слова, — заметил Пьер. — Я жила в Испании два года, — пояснила Клео. — Предлагаю индивидуальные занятия по вечерам. Мне не сложно. И всё-таки что-то другое, — Пьер никак не мог понять другие слова, всплывавшие в её речи и характерное гэльское произношение. — Я немного знаю шотландский, — слукавила Клео, а затем под любопытные взгляды сказала: — А насчёт занятий, то nuair a dh 'fhalbh sgiathan sgiathach Tamworth timcheall air Gleann Mohr*. — И что это значит? — спросил Пьер, тогда как Гарольд расслышал некоторые названия, и явно перевел предложение полностью. Клео поднялась с места. Урок уже закончился, ей не было смысла оставаться, поскольку она детей могла подождать в коридоре или в их комнате. — Я подумаю и дам ответ, — сказала она и вышла из малой библиотеки. Рич стоял снаружи, прислонившись спиной к нерабочей створке двустворчатой двери, и лениво повернул голову к появившейся Клео, пока дети получали задание. При всех проказах, которые они устраивали, домашние задания они усердно выполняли. А может, и списывали у Гордона. — А на самом деле, что сказала? — сказал Рич. — С чего взял? — Клео собиралась пройти мимо, но Рич отошёл от стены, преграждая путь. — Слов на гэльском больше, чем перевода. — «Когда свиньи полетят», примерно так, — ответила Клео. — Бедняга Пьер, — покачал головой Рич. — Ты не жалеешь своего друга? — У меня в этом мире нет друзей, только связи. Пьер де’Валь – один из них. Он сын одного очень важного человека в Париже, и этот человек помог мне выкупить компанию, поэтому и общаемся. — В «этом мире»? Есть другой? — Есть. В нём есть ты. Ты не видишь во мне деньги. — А как же Корнелий? Ну, до обращения… разве он не друг? — Друзья – потенциальные враги, поскольку знают друг о друге слишком много. — Тогда, — Клео остановилась посреди коридора, — кто тебе я? — Ты – источник света, нет, не как Богиня, а как человек, с которым можно поделиться горестями или счастьем, и ты будешь честна, как бы ни было больно от слов. Ты хороший собеседник. — Это радует. Когда Клео очутилась в комнате Гордона, перед глазами снова ступила темнота. Снова этот чёртов сад-лабиринт, фонтан по центру, скамейки, но в этот раз небольшой аккуратный круглый столик, накрытый белой скатертью, и два плетёных кресла, в одном из которых расположилась Ветон. Она ласково улыбнулась и указала на противоположное место. — Присаживайся, — сказала она. — Объясни мне, какого черта я вижу сцены баталии? И кто, черт возьми, эти принцы? — начала Клео, подлетев к ней, но вовремя ухватилась за спинку кресла. Перед Ветон на столике располагался столовый набор: фарфоровые тарелки, бокалы, серебро, по центру маленькая ваза с букетом синих цветов. — Ты помнишь то, чему тебя научил Эдгар? — строго спросила Ветон, посмотрев на Клео из-под ресниц. — Я даже не знаю, кто это, а ты… — Стыдно не помнить имя того, кто дал тебе кров и имя. Кто научил тебя этикету и манерам, благодаря которым ты попала во дворец. — Я не хочу туда! Зачем? — Клео облокотилась о спинку кресла. Ветон источала изящество и благородство, тогда как Клео отталкивала. Она всю жизнь провела рядом с отцом, копаясь в земле. Даже сейчас ей казалось, что от неё несло землёй, тогда как прекрасная Ветон источала запах озона. — Все эти жизни, которые ты проживала, то никогда не говорила подобного, — заметила она. — Ты не шла туда по своей воле, но ты умела себя подать. Ты была той, кого уважали, за кого бились. Ты была прекрасна. И не думай, что была старше, ты была моложе. И ты прекрасна. Помни о тех уроках. Вспомни свою маму и чему она учила тебя. — Рич сам сказал, что мы из разных миров, — сказала Клео. — Это не так, — нахмурилась Ветон. — Вы сильнейшие в настоящем времени. И Андрес Клиффорд любил тебя с самой первой встречи. Ты ещё не готова, у тебя нет чувств… — Даже если меня переодеть, — губы Клео тронула кривая улыбка, — я не буду ими. — Не суди по внешности. За бедной одеждой скрывается богатое сердце, они такие же люди, как и ты. Говори вежливо, а думай, как нравится. Вот и весь секрет. Толчок в спину вывел Клео из забвения. Она отшатнулась, прошла несколько вперёд. В дверь, о которую она облокачивалась спиной, вошли дети. — Что ты ему сказала? — сразу же задал вопрос Гордон. — Что не буду с ним заниматься, — ответила Клео, присаживаясь за письменный стол. Комната тройни была намного больше её мансарды. И рассчитана на троих. — А что подготовил для тебя Рич? — спросил Гарольд, подъехав к столу ближе к Клео. — Ещё не знаю. — Было бы хорошо получить в семью Богиню Жизни, — заметил Гарри, — ну, вместо этой рыжей. — А вы не слишком много думаете о Риче? — спросила Клео. Дети переглянулись, затем синхронно отрицательно покачали головой. Клео оперлась локтём о столешницу. Отступать некуда, да и не на войне она, к тому же Сердце забрало страх. Ей просто не хотелось идти туда, где нужно будет следить за мимикой, словами. Ей нужно будет быть окруженной людьми.***
Хранитель устал. В последнее время ничего необычного не происходило. Голос владельца тела, «сосуда», которое он занимал, исчез, однако что-то подсказывало Данталиану, что это не так. Что-то случилось с ним этим летом на свадьбе «парадокса». Да, именно «парадокс» – только так можно была назвать брата Богини Жизни. Вроде бы Данталиан где-то уже видел это глупое лицо, но не мог вспомнить, при каких именно обстоятельствах они встречались, но тогда этот тип не был её братом. Никто. Безыменный воин, которому удостоили чести стать членом семьи Клео. «Парадокс»! Однако Хранитля это не особо смущало. Его больше волновало пророчество, составленное Уной Максвелл под страхом смерти. Потому что малая его часть уже свершилась. — «Ты найдёшь тех, кого погубил, но подчинишь себе одну…», — повторил вслух Данталиан и бросил взгляд на Мендию, одну из могущественных жриц, переживших благодаря ему разрушение Пангеи, прожившую тысячелетия во льду. Теперь она здесь и носит имя Миранда. Первый её успех – она ранила в ногу Рича Картера, теперь он проклят, и через какое-то время обратиться в камень. И Богиня останется одна, и отдаст ему Хрустальное сердце. Пророчество исполнилось: Хранитель обратил жриц храма Двери Миров в ледяные статуи, но когда стал размораживать одну из них – Мэйтею, то она атаковала его и выскочила через проход прочь от него – на волю, которую не видела тысячелетия. Зато Мендия, то есть теперь Миранда, после предварительной чистки памяти, готова ходить на задних лапах перед ним и исполнять любые приказы. Вот только как раньше гулей он создать не мог: половина сил в тот раз ушли на то, чтобы оживить жриц. А что дальше? …Создашь детей для подчинения, они будут сильнее тебя. В твоих руках будет Хрустальное Сердце, но не будет его благословения. Ты будешь спать, а проснёшься, когда Богиня умрёт. Тогда все убитые кошмары вырвутся на свободу, и ты будешь в их числе. Никто не заметит тебя, пока мать поневоле не назовёт тебя таковым. Твой сын родится Белым Демоном, но Богиня полюбит его, как брата родного. На его пути будет стоять Огонь. Тот самый Огонь, что иссяк в вашу первую встречу. Человеческая душа и человеческое сердце будет у демона безумного. Безумно влюбиться демон безумный в обжигающее Пламя, но сгорит, точно мотылёк в Пламени, ведь только Богине под силу в этом Пламени гореть и выжить. Бездна снова будет открыта, и поглотит она тьму, потому как Огонь и Лёд соединит Душа. Союз их будет крепок, как союз души с любовью. И на самом краю бездны феникс обнимет голубку. — Неужели нельзя нормально сказать: «Одна из жриц свалит, успей изменить память, огня берегись, а Богиня сдохнет»?! — возмутился Хранитель. Действительно – почему? Почему Уна постоянно повторяла слово «огонь»? Рич владеет огнём, но его-то с проклятьем и бояться? «Огонь,что иссяк в нашу первую встречу, — задумался Данталиан. — Тогда погасло два огня – Андреса Клиффорда, когда он обратил себя в чистейшую силу, тем самым убив себя, и до него самоубился тот мальчишка…» Хранитель помнил тот момент, когда выпустил стрелу в Ветон во время их очередного сражения. Тогда он ликовал, уничтожив какой-то город. Вроде звался Фатон. Тогда он обманул её, уничтожил, убил, разрушил Богиню Жизни Ветон. Она умирала на руках своего любовника Андреса Клифорда, бывшего паладина, которого король Эвальд призвал на войну. И когда не стало Богини Жизни, когда все утратили последнюю надежду на победу в войне, войско Данталиана подступило к столице Панеги. И вот тогда он столкнулся с тем мальчишкой, младшим сыном короля Эвальда из рода Максвелл. Ни он, ни его брат-наследник не остались в замке, где за них молилась королева-мать. Нет, тот мальчишка прорубал путь огнём и мечом едва ли не в буквальном смысле этого слова. И он его одолел в одиночку, отрубив руку с кольцом. И Данталиан наконец-то понял тогда, почему этот нахальный щенок не стался, как другие, – он продолжал верить в победу, в чудо. В его глазах горело пламя. И это сражение окрестили Битвой Последней Надежды. Спустя какое-то время, Данталиан заметил, что тот огонёк в глазах мальчишки угас, да, он мог заставить одним взглядом подчинить разум, заставить уважать или влюбить. Но там не было ничего, кроме пустоты. Пока не появилась проклятая юная Богиня, из-за которой у Данталиана все пошло под откос. Но тогда Хранитель едва смог найти достойное тело, чтобы вновь вселять страх и ужас, чтобы попытаться снова открыть Бездну. Род Дуглас был под его контролем, но не теперь, когда их осталось только двое – настоящий владелец этого тела Корнелий и его сестра-близнец Корнелия. А вот женские тела не подходят. Нужно оберегать «сестру», чтобы она родила продолжателей проклятья, чтобы у него был шанс вернуться… …Создашь детей для подчинения, они будут сильнее тебя… У него будут дети, буду «сосуды» для жизни, если он не отнимет Сердце у Богини. …В твоих руках будет Хрустальное Сердце, но не будет его благословения… Он заполучит артефакт бессмертия, но значит ли это, что камешек станет сопротивляться его влиянию? Нет, он будет у него в руках! …Твой сын родится Белым Демоном… «О-о-о, я давно этого жду, — блаженно подумал Хранитель, — значит, пришло то время, чтобы все игроки вернулись на доску, и мы завершили битву». …На его пути будет стоять Огонь. Тот самый Огонь, что иссяк в вашу первую встречу… В то время его сына Данталиана из-за внешности и происхождения звали Белым Демоном, тогда как принца-генерала Черным Ангелом. Нет, как только его не называли, когда он получил должность и стал живым мечом своего брата принца-наследника. Огонь дракона, Тень наследника, Бог войны, возрождение Су-Эррамона, Алым спасителем Пангеи, Рыцарем-Фениксом, а при дворе Захватчиком женских сердец – вот как называли самого молодого в истории правления Огня и самого талантливого генерала Пангеи. Естественно, ведь обучали его Ветон и Андрес. И что сделал этот знаменитый генерал, когда увидел свою возлюбленную Богиню мёртвой? Убил себя! Так и запустилась цепочка их перерождений. …Бездна снова будет открыта, и поглотит она тьму, потому как Огонь и Лёд соединит Душа. Союз их будет крепок, как союз души с любовью… Но что это значит? Бездна откроется, но выпустит ли она кошмары, которые ожидают на той стороне? И что за бред с душой? И на самом краю бездны феникс обнимет голубку. Феникс уничтожит голубку – огонь уничтожит мир. Зато… …Жизнь подарит Мечту Необыкновенную, но сгорит в зените своей силы и под камень холодный ляжет без души… В любом случае Ветон, то есть Клео умрёт. Губы, принадлежащие Корнелию Паркеру, тронул злобный, довольный оскал Данталиана. * « Nuair a dh 'fhalbh sgiathan sgiathach Tamworth timcheall air Gleann Mohr» с гэльского переводится как «Когда над Глен-Мором развернет сияющие крылья тэмворс». Глен-Мор – долина в Северо-шотландском нагорье, а «тэмворс» (Tamworth ) – порода свиней, выведенная в Англии. Это шотландский вариант английской поговорки «when pigs fly» («когда свиньи полетят») – полный аналог русского «когда рак на горе свистнет».
