Глава 8. Дуэль
10 мая 2020 г., 18:17
Глава 8 Дуэль
«Их убийство не лучший выход», — думала Клео, осматривая яркую толпу сияющих людей. Это действительно другой мир. Чужой и лицемерный. Рич предложил ей руку. Не многие знали Клео, как Богиню, но именно они восприняли это как настоящий вызов. Другие ничего не увидели в костлявой девчонке – новой игрушке богатенького мальчика. Наиграется и бросит. Рич был готов к подобным атакам.Клео же это не особо волновало. Как только перед ними открылись двери, она с интересом разглядывала не собравшихся здесь людей, а невероятно красивый интерьер помещения, выполненного в стиле ампир. Когда к ним подошёл хозяева вечера, то Клео внезапно заговорила о превосходном интерьере и вкусе, приведя тех в недоумение. — Они всего лишь люди, просто высокомерны, — тихо прошептал Рич. Клео расправила несуществующие складки на алом узком платье до щиколоток с разрезом. Рич недолго разговаривал с французами. Затем они отошли к испанцам. Вот тут, Клео смогла вмешаться в их дискуссию. После разговора, ей сделали комплимент её произношению. Клео внимательно наблюдала за реакцией людей, их словами и жестами. К ним подошла какая-то нарядная женщина. — Ричард! — воскликнула она. — Ты так возмужал! Давно тебя не видела… — Дела были, — сдержано ответил Рич. — А это мисс?.. — Мисс Клеопатра Маклейн, мой замечательный друг. — Только друг? — хохотнула женщина, оглядывая Клео. Благо перед этим светским приёмом её привели в порядок: Рич оставил её на несколько часов в салоне красоты, где Клео оказалась во власти молоденьких девушек-гарпий. Ей сделали макияж, привели в порядок руки и ноги, причесали и чуть завили волосы. Она отличалась среди многих тем, что её локоны доходили до пояса, тогда как у других были модные прически из коротких волос. Затем её переодели в красное платье с открытой спиной и шуршащим, струящимся длинным подолом до пола. Туфли подали в тон, но с небольшим каблуком и ремешками. Первое время Клео балансировала на них, пока Рич не предоставил опору в виде руки. — Мы вас раньше не видели, — сказала женщина, рассматривая Клео. — Я неприметная и стараюсь ею быть, — ответила та. — Чем занимается ваша семья? — Её отец увлекается историей и древностями, это с ними прошлой зимой я ездил в экспедицию, — туманно ответил Рич. Клео осматривала толпу. Среди гостей она заметила мистера Биста, как и он её, и, глядя на Клео, он поднял свой бокал, приветствуя её. Где-то промелькнула и та девушка Саманта Кальянс с рыжими волосами, которую Маклейн обозвала «белкой». Где-то виделись знакомые лица итальянских ведьм. — О, вроде слышала от Раттигана, что там была хорошенькая девушка с чудным голосом… — стала припоминать женщина. — Поверьте, у Клео чудесный голос, — Пьер появился просто из неоткуда, а Клео почувствовала, как Рич ещё крепче сжал её руку. — Тогда спойте нам. Сейчас всё организую, — собеседница тут же неспешной походкой отправилась к оркестру, который располагался на специальном балконе. — Я не пою на публике, — спокойно проговорила Клео. — Мы настаиваем, — наседала дама в бледно-розовом. — Спойте. — Я не знаю ни одну приличную песню, — прошептала Клео Ричу. — Просто спой. Что угодно – они оценят твой голос, а не песню. — Тогда не жалуйся. Клео отошла к зовущей её жестом женщине ближе к роялю, но Маклейн так же жестом показала, что сейчас её не нужна музыка. Она развернулась лицом к гостям. Мало кто вообще обратил на неё внимание. Она прекрасно знала, что её базовых знаний на такую аудиторию явно мало, хоть и учили её петь фейри, но это не те посиделки у костра с песнями под гитару Грина – папиного коллеги из Канады. Здесь иная публика. Поэтому выбор её пал на рок-песню:Добро пожаловать в вашу жизнь, Откуда нельзя вернуться. Даже когда спите, Мы найдём вас. Покажи себя с лучшей стороны, Повернувшись спиной к матери-природе. Каждый хочет править миром. Это мой стиль, Это мое раскаяние, Помоги мне решить, Помоги мне найти больше Свободы и удовольствия… Ничто не длится вечно, Каждый хочет править миром. Там есть комната, где свет не найдёт нас, Держись за руку, пока стены рушатся. А когда они падут, я буду рядом с тобой. Так рада, что мы преодолели почти все. Так грустно, что все это исчезает, Каждый хочет править миром. Не терплю нерешительность Вкупе с недальновидностью, Каждый хочет править миром. Скажите, что вам никогда, никогда, никогда не пригодиться Один из заголовков – чему верить? Каждый хочет править миром. Все для свободы и удовольствия… Ничто не длится вечно, Каждый хочет править миром…*
Клео замолчала. Хоть она её и исполнила в несколько ином стиле, но подобный вызов был однозначно заметен. Ветон же одобрительно кивнула ей в отражающей поверхности крышки рояля. Вспомнился другой инструмент. Точно такой же. В него заточила Джоклин Хранителя на одиннадцать лет. Ей зааплодировали. Ветон требовала сделать книксен, и Клео подчинилась прошлому. В этом прошлое было очень полезно: она показывала, что и как, подсказывала, что можно или нельзя говорить, как себя вести, где улыбаться. Это очень помогало. Клео смогла сосредоточиться на беседах. В конечном итоге ходить на каблуках стало неудобно. Она стала больше спотыкаться, на что Рич предложил ей немного передохнуть на открытой веранде, а сам отправился за напитками. — Вы красиво пели сегодня, — сказала молодая женщина, сидящая на соседней скамейке. Её лицо скрывал полумрак, но волосы в короткой стрижке проглядывались в силуэте. — Я не особо в этом хороша, — честно призналась Клео. — Вы – подруга Ричарда Картера… — У него в этом мире нет друзей, только связи. — А кто он вам? Или у вас тоже «только связи»? — последнее прозвучало хоть и насмешливо, но в голосе звучала печаль. — По-существу, у меня тоже нет друзей, только одиночество, — ответила Клео. Оно её не волновало, нет. Слова Рича не давали её мыслям успокоиться. Здесь же Ветон не помогала. Видно, решила, что наблюдать, как перерождение возлюбленного смотрит на «другую», слишком больно даже Осколку души. — Неужели одиночество – ваш удел? — спросила женщина. — Мне снится, — Клео заговорила отдаленно, — будто я нахожусь на поле брани, когда кругом трупы и грязь, и смерть, а он подходит ко мне и обнимает меня. Готов подставить спину, отразить атаки мечом, но я остаюсь холодна к нему. И задаюсь вопросом: «Ты чувствуешь запах снега?». — Что это значит – «запах снега»? — поинтересовалась незнакомка. — Как-то моя знакомая из Китая сказала, что тот, кто чувствует запах снега, обладает чистейшим на свете сердцем. А я говорю ему, что больше ничего не чувствую. Отвечаю, что так долго сражалась, стольких убила, что перестала чувствовать. А он тогда спрашивает: «Ты слышишь удары своего сердца? Ты слышишь, как бьётся моё? Если ты это чувствуешь кожей, сердцем и душой, значит, ты жива…» Да, она спрашивала Андреса о подобном дважды, и если в первый раз её прервал тот мальчик-принц, то в другой раз её любимый сказал это, положив её раскрытую ладонь себе на грудь. — И тогда вы почувствовали запах снега? — Тогда я почувствовала, что живу не только ради себя, но и ради кого-то. У меня была семья. Вот такой нелепый сон мне временами снится. Хотя это были воспоминания. Далёкие и печальные. — Почему «была»? Действительно «почему»? У неё и теперь есть семья. Нет, в прошлом у Ветон не осталось никого. Её родители оставили её под перевернутой телегой у дороги, а сами ушли умирать в лес. Её опекун покинул её после затяжной болезни. Она осталась одна. Пока не появился в её жизни королевский паладин Андрес Клиффорд, чьим перерождением был Рич Картер. Они встретились, возможно, чуть позже нынешнего возраста. Они встречались тайно. И он долго скрывал свою любовь к ней, передавая чувства через цветы. Но когда он в открытую поговорил с королём Пангеи и отказался ото всех привилегий, когда они обвенчались в лесной роще, назвавшись мужем и женой. Когда он построил их чудный домик в глухом лесу рядом с широким ручьём. Эти воспоминания вызывали у Ветон слёзы. Однако внезапно для себя, Клео захотела увидеть то место, где они жили, тот ручей, который крутил мельничное колесо… просто захотелось. — В том сне у меня нет настоящей семьи, меня все оставили, умерли. Я стояла посреди руин и пепелища, — ответила Клео. — А в жизни? — Отец, брат и невестка. Но Хранитель сказал, что не помнит Джека. Его не было в первой жизни, а в этой назвал парадоксом. Из раздумий её вывел голос Саманты Кальяс. — Маклейн! Там… Она запнулась, увидев собеседницу Клео, сглотнула, но оторвать глаз не могла. — Что случилось, белка? — спросила Клео, стараясь вывести девушку из транса, и та среагировала. — Рич и Пьер сцепились! «Этого не хватало!» — подумала Клео, поднимаясь со скамейки и оставляя собеседницу на веранде. Однако не спешила, а старалась оценить обстановку со стороны. Рич и Пьер в окружении толпы стояли друг напротив друга, но даже с дальнего расстояния можно заметить выражения их лиц. Оба невозмутимые уже скинули пиджаки и расстёгивали манжеты, закатывая рукава. — Что происходит? — строго спросила Клео, стараясь придать голосу больше обеспокоенности, чем холода. Кузина Марина была бы счастлива, видя эту превосходную демонстрацию эмоций, которые, по существу, отсутствовали. — Небольшая сатисфакция, милая Клео, — ответил Пьер, расплываясь в улыбке, — из-за лёгкого не понимая и маленькой безобидной шутки. — Я б так не сказал, — заверил Рич. В этот момент как раз к ним подошел молодой человек в парадной одежде прислуги и протянул две шпаги. — Вы серьёзно? — для пущего эффекта Клео пришлось нахмуриться. — В школе мы оба состояли в фехтовальном кружке, но только один из нас выходил на соревнования, — как бы, между прочим, заметил Пьер, принимая шпагу и разминая мышцы. Рич повторил его действия, отойдя немного назад. — По правилам секундант нужен, — заметила Саманта, но поймав не одобряющий взгляд Клео, замолкла. — Здесь, скорее всего, нет фехтовальщика или знатока всех нюансов поединка, — заметил Рич. — Тогда как тебе такое: раз ты вызвал меня, а оружие и условия выбираю я, то почему бы нам не внести кое-что, а? — спросил Пьер и с издёвкой улыбнулся, от чего Клео похолодела. — Как насчёт минуты схватки и перерыв на, скажем, бренди? Это разгонит кровь, но раз шпаги не заточены, то это поможет выявить победителя. — И покалечить вы друг друга сможете в пьяном бреду, — добавила Клео, наблюдая за встающим наизготовку Пьером. Она подошла к нему и отвела тупое лезвие шпаги в сторону. От этого Пьер заулыбался ещё больше и что-то сказал ей полушёпотом на французском. Однако это услышал и Рич и Саманта. — Что ты сказал? — строго спросила Клео. Но Пьер продолжал улыбаться, поэтому Маклейн обернулась к Ричу, поскольку Саманта отрицательно покачала головой, показывая, что ни за что не расскажет, не переведёт. Однако Рич сказал: — Когда над Глен-Мором пролетят тэмврос. — Слов меньше, — заметила Клео, как заметил не так давно Рич. — Te llamó un harapiento**, — ответил он, а в его голосе прозвучал несвойственный холод. Клео ещё никогда не думала, что может настолько жалеть, что отказалась от фехтования, однако, вспоминая случай на острове с ложной гробницей королевского паладина, сомневалась, что прошлая жизнь не оставила для неё в этой какие-либо сюрпризы. Наблюдая за мужчинами, Клео точно знала, что они действуют по правилам, прибегая только к нововведению с бренди. Их позиции, то, как держали шпаги, как держали руки. Действительно, они знатоки. Но повреждённая нога Рича выдавала скованностью движений. Очевидно, он старался не напрягать её, однако из-за резких движений это получалось плохо. Рывок одного, отступ другого. Звук стали и выпады. Она видела подобное тысячу раз. Сцены сражений вставали перед глазами. Однако в них была не простая ссора друзей, а настоящее сражение на жизнь. Не в силах смотреть на это, Клео отвела взгляд, как заметила девушку в блестящем сером платье. «Миранда!» Клео поспешила за ней сквозь толпу. Позади неё звуки стали на какое-то время прекратились, видно, время для дуэли вышло, и нужно выпить. В последнюю встречу Миранда всячески пыталась спасти Хранителя, когда Клео воздвигла несколько барьеров вокруг них, чтобы поговорить с Корнелием. Сейчас подручная Тёмного быстрым шагов торопилась покинуть вечер. Клео почти догнала её, как зацепилась за что-то и потеряла равновесие. Это мгновение стоило многого, потому что Миранда исчезла. Клео выбежала на улицу, но рядом никого не было. Пока прислуга болтала за стойкой с ключами от машин, Клео проскочила на парковку, уставленную блестящими дорогими авто. В руке материализовалась шаровая молния, готовая в любое мгновение сорваться с ладони и поразить цель. Но никого. Обойдя прилегающую территорию, Клео растворила молнию в руке, а сама вернулась в зал. Точнее не дошла до него, потому что столкнулась с Ричем в холле, едва не налетев на него. — Я видела Миранду, — сразу сказала она. Рич размял шею. — Да, я её тоже видел. Нашла её? — голос звучал устало. В руках он держал пиджак, который скинул перед дуэлью. Рукава по-прежнему были закатаны. — Нет, я отвлеклась, и она пропала. Обошла всё вокруг, но ничего, — ответила Клео, отмечая, что от Рича тянуло бренди. Как долго она блуждала по округе и сколько они выпили? Сколько времени прошло? — Как дуэль? — Ты не доверяешь мне? — насмешливо спросил Рич. — Оу, точно, англичане биться на мечах не умеют. — Я доверяю испанцу, — ответила Клео. — Значит, ты победил. — Да, но мне стоит выйти на воздух, — сказал Рич и, заслышав шум за спиной, отвёл Клео чуть в сторону от прохода, чтобы не мешать торопящимся людям. Клео заметила зелёное лицо Пьера, которого под руки держали двое мужчин в костюмах. Они спешили выйти из здания, а затем прокричали прислуге за стойкой с ключами подогнать машину. После того, как Пьера увезли, Клео с Ричем тоже вышли наружу. Водитель, с которым они приехали, поторопился за машиной, тогда как Рич попросил его не спешить, а сам направился к небольшому парку. Теперь Клео видела очевидное: Рича шатало, он едва держался на ногах. Она тут же поспешила ему на помощь. Кое-как смогла довести его до ближайшей скамейки, куда усадила Картера, но тот сразу лёг на спину и спрятал лицо в изгибе локтя, а другую руку с пиджаком положил на живот. — Сильно кружится? — спросила Клео. Она не знала, о чём вообще после увиденного можно с ним говорить. И после того, как ушла. — У тебя руки холодные? — спросил Рич и, не дождавшись ответа, сказал: — Положи, пожалуйста, на лоб. Всё лицо горит. Клео присела на свободный кусочек скамейки возле головы Рича и прикоснулась ладонями к пылающей коже. — Судя по Пьеру, вы распили целую бутылку чистого бренди. И его накрыло раньше тебя. Как же ты так долго продержался? — Я блефовал, — хрипло ответил Рич. Клео повернулась к нему лицом, но выражение его лица она не видела из-за его руки. — Как? — единственное, что она могла спросить. — Я использовал свои силы, чтобы подольше оставаться трезвым, — пояснил Рич. — Не знала? Такие как я, пить как раз таки и могут: алкоголь испаряется из организма очень быстро, но эффект опьянения так же присутствует, я его просто отсрочил. Не удержавшись, Клео фыркнула. — Эта способность пригодилась бы очень многим на свадьбе Джека. Однако папе в первую очередь. И почему я беспокоилась? — ТЫ проявляла чувства? — приглушённо спросил Рич. —У меня их нет. — Как раз наоборот. Заметил, как ты изменилась в лице, когда Пьер рассказал про бренди. Это не было отрепетировано или подготовлено. Твои эмоции возвращаются. — Знаешь, вопрос в другом: хочу ли я этого. Когда Клео поняла, что Хрустальное сердце было у неё с раннего детства, то это заставило её задуматься над тем, а испытывала ли она когда-нибудь настоящие чувства? Не потому ли она не испугалась, когда однажды заблудилась в непроходимых джунглях? Сама того не ведая, Клео коснулась клейма на левом боку. Напоминание о племени людоедов, которые приютили её на неделю и нарекли Кимико – «Жизнью, пришедшей из ночи». За неделю Клео многому научилась у них, а символ в виде древнейшего обозначения жизни, движения и космической вселенной остался у неё на боку. Там где сердце. А есть ли оно вообще? *«Everybody wants to rule the world» (рус. «Каждый хочет править миром») песня британской группы Tears for Fears (рус. Слёзы от страхов), играющей в стилях синтипоп, новая волна и альтернативный рок, созданная в начале 80-х Роландом Орзабалом и Куртом Смитом. 1985 год. ** Te llamó un harapiento (с испан) — «Он назвал тебя оборванкой».
