Sanity's Fall

— Салли, милый, просыпайся. — женский голос мягкими кошачьими лапками дотронулся до спящего разума. Светлый, как детские сказки и сладкий, словно имбирные пряники. Дверь в спальню отворилась, позволяя запаху проникнуть внутрь. Булочки с корицей. Молоко и ваниль. Кажется, что-то ещё… Кровь и сырая земля?..

***

Коридоры долбанного учреждения наполнились гоготом учеников, разбившихся по кучкам. Сал невольно подумал, что новеньким здесь везёт меньше всего. Они как экзотические животные, которых нужно проверить на стрессоустойчивость. Проще говоря, затравить до состояния, когда эти неадаптированные подростки начнут опускать взгляд при виде любых колючих глаз, которых, к слову, здесь более, чем достаточно. Да, Салли был когда-то одним из новеньких и причин поиздеваться над ним было много. Но никто из досаждающих не удивил оригинальностью. Всё как всегда. Протез, волосы, осуждение. К счастью, всё закончилось быстро. Когда Ларри был рядом с ним, все забывали о парне с протезом. Ну, или почти все. — В столовку мы, ясен хуй, не идём. — в слух рассуждал Ларри. — Есть идеи? — Крыша? — предложила Эш, доставая из шкафчика фотокамеру. — Черт. Осталось всего два картриджа. — В прошлый раз мы наткнулись там на Трэвиса и его полудурков. — А? Ты боишься его, Салли-Кромсали? — губы девушки растянулись в приятной улыбке. — Определённо. Боюсь заразиться чем-нибудь. Обоим парням не доставляли удовольствия словесные перепалки с надменным блондином. Эш, конечно, тоже, однако её к нему ненависть часто преобразовывалась в едкие слова. Ей не нравилось уступать ему. Не нравилось, что тот считает себя центром Земли. Одно радовало: они видят мир абсолютно по разному, и его мир скоро разъест та желчь, которая переливается через края его рта. Главное — его и её миры никогда не пересекутся. — Что не так, чувиха? — Ларри выглядел наигранно оскорбленным, когда подруга взглядом начала просверливать в его груди дыру. — Прости. — неловко кинула та, закрывая шкафчик. — Тодд задержится в кабинете химии, если вам интересно. — да, всем известный факт — они редко встречаются с Тоддом в обеденное время. — Идём? Потрачу на вас последние картриджи, что ли. Парни переглянулись. Вход в столовую под строгим запретом их здравого смысла, а подниматься на крышу запрещает всего лишь директор и несколько предложений в уставе. Так вот, для зависания на крыше оставалось ещё около 35-ти минут. Обеденное время — лучшее время. Поедаемая временем лестница вела к запертой двери на крышу, которой раньше могли пользоваться все, не нарушая никаких правил. Достаточно было одного несчастного случая, лишившего (формально) учеников «свободы». Но нет ничего сложного в том, чтобы отпереть замок. Для Ларри и ещё нескольких нарушителей уж точно. — Походу там никого нет, — замок был не тронут и Джонсон поспешил исправить это. Через пару минут прохладный воздух наполнил лёгкие Салли, призывая удовлетворенную улыбку. Никакого запаха еды из столовки. Наконец-то. Эшли протянула по сигарете друзьям, зазывая тех сесть на край крыши. Когда-то там была сетка. Девушка прикурила, перед этим пять раз чиркнув полуживой зажигалкой, а затем отдала её Ларри. На холодном воздухе дым показался более густым и заметным. Красиво. Запретно. — Жига сдохла. — заключил Сал, кидая взгляд, полный надежды на брюнета. — Иди сюда. Ларри потянулся к другу с сигаретой во рту, наблюдая за тем, как-то же самое проделывает Сал. Кончики тех соприкасаются, и жар тлеющего табака одной сиги медленно опаляет бумагу другой. Джонсон чувствует чужое дыхание на щеке. Тёплое, но мимолетное. Голубоглазый отстраняется сразу, как получается сделать полноценную затяжку. — О, да. Классная фотография. — Эш рассматривала фотокарточку, на которой запечатлены действия секундной давности. Она тут же спрятала её в рюкзак под растерянные возгласы Фишера. Ларри потупил взгляд. Своеобразный поцелуй. Завались. Расщепление мысли. Сейчас же, немедленно. Когда-нибудь сигаретный дым прекратит своё полезное действие. И, возможно, ты будешь одним из тех, кто выбросит окурок с реальной мыслью «последняя». Но есть и другой исход. Придёт осознание — ты зависим от того, что больше не имеет смысла, не имеет эффекта. Но ты продолжишь давиться дымом, обжигать руки, стряхивать пепел. Только если не найдёшь альтернативу. Травка, наркотики. Лёгкие, тяжёлые. Закончится всё СПИДоРАКом головного мозга, черт возьми. Сторчишься. Вещества уничтожат источник мыслей. Ларри усмехнулся, прикрывая глаза. Какая же хуйня лезет в голову. — Как рука, Сал? — Кэмпбелл. Прикуривает вторую о тлеющий окурок, поднимаясь с пола. — Живёт. Неделя прошла, все-таки. Эш такой ответ устраивает, кажется. Та ранка — царапина, по сравнению… ну, есть с чем сравнить. — Ты чувствуешь это? О, черт.* — неожиданно для юношей Эш начала петь, сопровождая пение смазанными и плавными телодвижениями. Перегруженная гитара и чёткая партия ударных звучали из её плеера. Она не в первый раз поёт при них, но сейчас обоих парней пронзила одна и та же мысль. Изо рта девушки вырвалось облачко дыма. — Утопая в океане моей ненависти, я преклоняю колени — твой сломленный слуга. Вокалистка группы, Эшли Кэмпбелл. — Не уступишь ли мне? — низким голосом подпевал Ларри, отбрасывая окурок в сторону. Он присоединился к ленивым танцам с подругой. — Кажется, всё то, что осталось во мне от человеческой сущности медленно меняется. — почти шёпотом проговорил строчку Сал, наблюдая за друзьями. Протез тяжёлым грузом вновь накрыл лицо.

***

Эш всегда думала, что в мире есть справедливость. Даже когда приходилось видеть, как сильный жрёт слабого. Или когда замечала, что жизнь беспощадно ломает дорогих ей людей. Она верила, что даже в самую тёмную дыру, затопленную всей грязью вселенной, может пробиться луч света. Но эта вера всегда обходила стороной одно исключение. Одного человека. Единственного Трэвиса Фелпса. Почему? Потому что она пыталась пробиться сквозь его толстую кожу, увидеть хоть что-то, кроме всепоглощающей тьмы. И не справилась. Видела только его озлобленность, обращенную ко всему миру. И не понимала. Не его вина, не правда ли? Вот только теперь это всё неважно. Причин ненавидеть становилось всё больше, и больше, пока Фелпс сам не стал одной большой причиной. — Подводка в глаза затекла, Кэмпбелл? — раздалось шипение откуда-то сверху. В нос ударил запах цитруса, когда Эшли столкнулась с Трэвисом, а точнее — с его грудной клеткой, желающей сожрать её целиком. Никогда он не был так близко. Эш думала, что только в фильмах можно столкнуться с человеком, выходя из-за угла школьного коридора. Да и ещё после уроков, что только усугубляло ситуацию. Нет. С кем угодно другим — может быть, но не с ним. Не с тем, кто одним взглядом даёт понять, что относится к тебе как к мусору — «Как жаль, что ты приносишь столько проблем и ни капли пользы». По телу пробежала волна раздражения, заставляя девушку гордо вздернуть подбородок. Они стоят на расстоянии вытянутой руки и Кэмпбелл не выдерживает. Глаза Трэвиса — две бочки с едкими чернилами, от которых очень сложно отмыться. Хочется начать прямо сейчас. — Отвали. — коротко бросает Эш, немедленно увеличивая расстояние между ними. Что-то неприятное подкрадывалось к горлу. — Твои дружки не вдолбили в тебя вежливость? — разочаровано кинул тот вслед уходящей брюнетке. Он не думал, что придётся вымещать все накопившиеся эмоции за прожитый день, если не жизнь, на ней. Ему не жалко, но он не уверен, что сможет… — Ах, точно, их главная цель — кончить самим, фригидная ты сука. … сдерживать себя. Ведь причин для этого он не найдет. Кажется, она слишком сильно сжала челюсть. И, скорее всего, глаза переполнились чистой ненавистью и осознанием собственного превосходства. Повернись, Кэмпбелл. Я сотру всё это с твоего лица. Когда-нибудь я буду наблюдать за твоей истерикой, связанной с разъёбом всего, что ты любишь. Превратилось в пепел. Ты же никогда не плачешь. Может, и это тебя не сломит. — Закрой свой мерзкий рот, Фелпс. Или без помощи отца ты и с этим не справишься? Тихо, сквозь зубы. Эш была почти уверена, что не говорила этого. Она смыла усмешку с его лица. В мгновение. Но нарисовала на нем животный оскал и добавила странную дымку в его взгляд. Так не должно быть. Обычно всё не совсем так. Он слишком быстро взбесился. Она слишком рано заговорила о его отце. Почти всегда, придерживаясь одному плану, ей удавалось выйти из стычки невредимой. Было ли это главной целью? Безопасность. Не совсем. Ведь она не верила в его пустые угрозы. И сейчас ей не хотелось тратить неоправданно много времени на разборки, пускай Трэвис и псих. Жутко запутанный комок воспаленных нервов. Прогулка по тонкому и горячему льду. Но именно сейчас лёд оказался тоньше, чем обычно. — Я не собираюсь что-либо доказывать тебе. — Только папочке, стоя на коленях? Словно череда ударов, последний из которых сломал кость. Прожигающее грудь чувство побуждало Эшли бежать, не оглядываясь назад. Бежать, пока лёгкие не начнёт терзать адская боль, а во рту не появится металлический привкус. Только бы разогнать леденеющую кровь в венах. Но сделать шаг назад - значит проиграть. А этого она точно не позволит. С ним что-то не так… Всё как всегда, успокойся. — Не подходи ко мне, Фел… Резкий рывок, и фраза оборвалась благодоря руке, сжимающейся на шее Эш. Неужели позади неё всё это время была стена? Или она инстинктивно отступала к ней? Как глупо, черт возьми. — Не знаешь, когда вовремя остановиться, блядь? Слова юноши звучали сдавленно, но понять их, когда Трэвис находился так близко, было несложно. Кожа Эш горела под его пальцами, которые по какой-то причине не желали сильнее сдавить её бледную шею. Только сейчас она услышала его рваное, учащенное дыхание, почувствовала всем телом этот жар, что исходил от него. Ад стал в опасной близости. И страх увидеть его глаза. Густой мрак. — Не трогай меня, ублюдок. — прошипела брюнетка, пытаясь отстраниться. Взгляд пробежался по его напряжённой руке, шее, растерянно спустившись вниз. Когда он успел стать таким?.. Крепким? Высоким? Просто другим. Всё в его теле словно пережило метаморфозы. Всё, кроме этого безумного взгляда — неизменная часть Трэвиса. Его демоны, казалось, протягивали свои когтистые лапы, цеплялись за лицо Эш, желая проникнуть в неё и вылизать изнутри. Вылизать всё прежнее, без чего она не смогла бы существовать. Глаза неприятно запекло, а в груди разрасталась паника. Нет, нет, нет. Ни за что. Их миры не пересекутся. Его чертов мир не посмеет вторгнуться в её реальность. Никогда. Он оставит ей одно пепелище. Будет разбивать каждую невинную мечту, топтать все надежды и скармливать своим псам, увеличиваясь в размерах, раздуваясь от превосходства. Но Эш не станет подкармливать его самолюбие. Надменность — всё, что у него есть. Так сделай же что-нибудь. Она одна против всех его зверей, которых он готов спустить на неё в любой момент. Ты не боишься его. Ногти впиваются в запястье его холодной руки, с надеждой увидеть намёк на способность парня хоть что-то чувствовать. И он чувствует. — Ну же, Трэвис, долго ты ещё будешь… запугивать свою любимую Кэмпбелл? — недовольный, слегка удивлённый мужской голос где-то справа. Голос, хозяина которого, наверное, она бы расцеловала. Стыдно признаться. Облегчение словно отразилось на её лице, ведь Фелпс в своей манере скривил губы, когда взглянул на неё. Хотя, это его обычная реакция. Как же она надеялась, что вся эта ситуация в скором времени не перестанет подходить под описание «обычная стычка». — Держись от меня подальше. — почти беззвучно кинул блондин, намереваясь отстраниться. — Аналогично, придурок. — прошипела Эш после того, как её шее перестала угрожать крепкая рука. О том, что вся ситуация вышла из-под её контроля, девушка старалась не думать. Ей вообще не следует сейчас о чём либо думать. Лишь слушать нутро, что уже давно кричит ей «уходиуходиуходи». Но перед этим взгляд задержался на спасителе, который может даже и не хотел им быть. Светлые волнистые волосы, чуть спадающие на плечи, слабо отливали золотом. Серые глаза улыбались, как и его тонкие губы. Он был похож на сгусток света в тёмной комнате. Словно его бледная кожа правда светится. Или на ангела, находившемся рядом со страшным чёртом - Трэвисом. Забавно, какой создается контраст. И даже когда они с Трэвисом обмениваются беззвучными фразами. Непринуждённо. Как друзья. Увлекшись изучением, заметила — незнакомец улыбался ей. От этого замечания девушка нахмурилась. Её реакция не осталась без внимания. Если он не выглядит как человек, желающий ей смерти, это не значит, что его можно считать «хорошим парнем». И тем более, он, кажется, друг Трэвиса (если у того вообще могут быть друзья). Нельзя так судить о человеке, но можно хотя бы попробовать. Позже она обязательно отругает себя за ужасное и отнюдь недружелюбное поведение. — Как всегда вовремя, Рик. — безразлично кинул Фелпс, словно растерял все силы, а затем скрылся за углом, не пытаясь проследить за действиями названного друга. Как ему удаётся мирно жить с преисподней внутри, скорее всего, превратившей его душу в горстку пепла? Или, может, существовать?.. Какая, нахер, разница? Эшли собиралась уйти. Желала безгранично. Но что-то в лице незнакомца не отпускало её. Чем больше она всматривалась, тем больше хотелось прикоснуться к нему. Не потому что он слишком понравился Эш. Скорее из-за того, что тот всё ещё слабо улыбался ей. Словно его улыбка — красивая иллюзия. И весь он — иллюзия. Шаги Эш впитывали облупившиеся стены, оставляя позади источник мыслей. Серые глаза цеплялись за лопатки, одновременно согревая и обдувая ледяным ветром всё её существо. Образ застыл перед глазами. Одно Кэмпбелл знала точно: они ещё встретятся.