Другая Найтмер

      Защитное поле мигнуло и распалось, открывая вид на великолепный коридор с высокими потолками и бело-золотыми стенами, украшенными большими гобеленами с изображениями разных пони и других разумных, которые были обрамлены шторами на манер окон и прочие штучки дворцового декора. Надо признать, всё выглядело гармонично и соразмерно, напоминая красивый музей прошлых эпох, в котором было интересно просто прогуляться и посмотреть по сторонам.       Единственным голубым пятном была грива белого единорога с небольшими усиками, одетого в серый смокинг и стоящего в паре метров от нас. Он вежливо поклонился Селестии при нашем появлении.       — Благодарю, Фэнсипэнтс. Ты, как всегда, идеально пунктуален.       — Как я могу подвести мою принцессу? — поднимаясь с одного колена, жеребец буквально горел гордостью от этой похвалы.       — Ты никогда не подводил меня, — работая своим очаровательным голосом, Селестия взяла немного иной тембр с легчайшими просящими нотками, — и поэтому у меня есть совершенно особое задание для тебя, с которым сможешь справиться только ты.       — Я готов ко всему! — просиял жеребчик, а я попытался попятиться от этого фанатика, но упёрся крупом в мягкие перья.       — Знакомься. Найтмер, — толчок сзади вытолкнул меня из-за Селестии вперёд, на жеребца, который только сейчас заметил моё присутствие, отчего зрачки его глаз стремительно расширились, а челюсть отвисала, — это Фэнсипэнтс, один из моих самых доверенных помощников. Фэнси, это Найтмер Мун. Да, та самая Найтмер из легенд. После встречи с моей ученицей, она раскаялась в содеянном, решив полностью отринуть тьму и начав жизнь с чистого листа. К сожалению, тьмы было очень много, поэтому с ней ушло почти всё остальное, — не моргнув глазом, Селестия вещала почти чистую правду, но под другим углом. — После сражения она полностью отринула своё тёмное начало и вернулась к свету, но, как видишь, это героическое деяние далось Найтмер крайне тяжело. Не только её духу, но и телу. Посему, прошу, помоги ей привести себя в порядок и проследи, чтобы она прошла все процедуры, положенные принцессе перед выходом в свет.       — Все? — тон жеребца не предвещал ничего хорошего, а у меня нос зачесался от его одеколона. Как же он разит этим странным травяным запахом, которым только тараканов травить!       — Да, Найтмер нужно привести в подобающий вид, ведь сегодня, после обеда, я представлю её народу Эквестрии. Поэтому Найтмер должна выглядеть максимально подобающе этому знаменательному событию.       — Но до обеда всего полтора часа, — шерсть единорога взбилась, а глаза забегали, ища ближайшую дверь. — Невозможно успеть за столь короткое время привести в порядок это чуче…       Я чуть в глаз ему не дал, за такую оценку моей внешности, но рядом была Селестия, поэтому сдержался. Да и этот единорог был далеко не последним магом, так что у меня не было шансов набить его наглую холеную морду, если он умеет сопротивляться. Но ничего, и на моей улице будет праздник, только дайте время!       — Поэтому я и прошу тебя о помощи, — Селестия буквально очаровывала жеребца своей мимикой и голосом, не давая даже тени шанса сказать нет, даже если бы она была простой пони, а не принцессой. — Только ты сможешь спасти королевский дом от такого позора. Ты ведь сделаешь это для меня, мой рыцарь?       — Да, моя принцесса, — сглотнув, жеребец затравленно посмотрел на Селестию, потом на меня, потом снова на Селестию, — ради вас я готов на всё!       — Вот и замечательно, — Селестия улыбнулась так особенно тепло, что я сам ощутил, что таю и готов на любую экзекуцию ради ещё одной такой улыбки. А о бедном Фэнси страшно было и подумать. — Поспешите, мои дорогие, не стоит терять время попусту.       Ещё один мягкий, но неудержимый толчок крылом чуть не бросил меня на единорога, заставив почти коснуться носом его щеки. Так что я едва сумел остановиться, почти коснувшись его шерсти, облегченно вдыхая и выдыхая воздух. Вижу, как холённого жеребчика буквально перекосило в отвращении, а нос зачесался с особой силой из-за нового терпкого запаха, заставившего сердце пропустить удар, а потом застучать с удвоенной силой. Я отшатнулся от него, он от меня, но было уже поздно.       Не сговариваясь, мы посмотрели вслед уходящей Селестии, которая бодро шагала дальше по коридору и была самим идеалом безмятежности и покоя. Ну да. Только что сбросила свою работу на помощника и могла с чистой совестью отдыхать, ожидая результат. Я тоже так хочу! Хотя, стоп! Он же пялился на круп Селестии! Моя мстя будет страшна!       — Ты пялился на круп Селестии! — от моего голоса, этого холеного хлыща перекосило, аж монокль из глаза выпал, и, видя ужас на лице жеребца, я добил его. — С вожделением!       — Какое вожделение! — затравленно озираясь, единорог крутил головой по сторонам. — Не было никакого вожделения!       — Ага! — с победным криком, я приметил две головы горничных, выглянувших из-за угла дальнего коридора. — Значит, ты не отрицаешь, что пялился на круп Селестии.       — Что вы себе позволяете, юная леди! — совладав с лицом, этот умник решил полностью проигнорировать мою шутку. — Принцесса попросила меня привести вас в полный порядок, и я сделаю это, чего бы мне это не стоило! Идём-те, вас ожидают незабываемые часы в ванной комнате!       — И не подумаю, — гордо выпятив грудь и вытянув шею, я оказался выше этого заносчивого пони. — И вы не сдви…       Магия окутала рог жеребца, а в следующий момент и меня, поднимая над полом и левитируя вслед за Фэнсипэнтсом, который чуть-ли не бежал по коридору, но свято блюдя правило: что начальство не бегает, а только солидно передвигается, порой, очень быстро.       Сердце пропустило удар, а тело наполнилось странной эйфорией. Крылья сами собой расправились и стали махать, гоняя воздух, а мне казалось, что я по-настоящему лечу! Отчего разум наполнялся ещё большей эйфорией, пополам с желанием взмыть ещё выше, в небеса, и обрести свободу от этого дурдома!       — Ай! — крыло ударилось об одну из декоративных колонн, на которой стояла ваза. Колонна пошатнулась, ваза закачалась и, в следующую секунду упала. — Ой…       Однако, вместо того чтобы разбиться вдребезги, ваза зависла в сантиметре от пола и медленно заняла своё место в облаке магии такого же цвета, какая окутывала и меня.       — Фух, — выдохнул Фэнси, вытирая со лба пот копытом. — Бесценная ваза династии Цу, подаренная самим императором принцессе Селестии в сорок девятом году после изгнания, чуть не погибла из-за твоих крыльев! Ты хоть представляешь, какая это была бы катастрофа?!       — Мазня какая-то, — смотря на глиняное убожество, я просто не понимал, зачем это нужно во дворце, вот в музее древности... — Скальную живопись дикарей напоминает. Я, наверное, тоже смогу так помазать глину копытом.       Опора подо мной исчезла и я шлепнулся на пол, растянувшись на толстенном ковре, почти не ушибившись и не пострадав. А в следующий миг я услышал, как бьётся глина, и, подняв взгляд, увидел только черепки возле постамента, да ошарашенного Фэнси, горестно смотрящего на дело копыт своих, пока я поднимался на ноги, желая почесать ноющую после падения грудь.       — Ну вот. Место для чего красивого освободили, — улыбаясь, я поймал полный негодования взгляд жеребца, который не сулил ничего хорошего.       — Десять тысяч бит реставратору, — прошипел Фэнси, словно кошка. — Из-за тебя у уважаемого мастера будет сложная работа.       — Ну, так хорошо, — пожимая плечами, я ощущал странное, но непреодолимое желание дразнить этого жеребца. — Мастер денег заработает! Мы увеличили валовый внутренний продукт на десять тысяч бит! Это же здорово! Когда нас наградят!       — Умышленная порча казённого имущества, — словно прокурор, проговорил Фэнсипэнтс, смотря сквозь меня. — Штраф, в размере от двух до ста минимальных зарплат. Учитывая художественную и историческую ценность вазы, штраф, скорее всего, составит семьдесят минимальных окладов. Вперёд, заявляй об умышленно разбитой вазе. Увеличишь неналоговые сборы королевства.       На меня словно ушат холодной воды вылили, а мозги прояснились от странного дурмана и томления в груди, и я осознал, что тупо заигрывал с этим жеребцом! Запах которого вскружил мне голову. И эта тупая шутка про Селестию была, скорее, ревностью, так как меня возмутило, что он пялится на её круп, а не на мой. После чего я и размахивал крыльями, для привлечения его внимания, а потом специально толкнул вазу, чтобы наверняка, даже не отдавая себе отчёт, что и почему делаю. Даже хвост задрал вверх, а не прижимал к телу, как обычно!       Мать моя женщина! Это тело ещё и свои кобыльи инстинкты имеет, которые так коварно в голову ударили со всего маху! Что же дальше будет! Ведь, по словам Селестии, у меня тело подростка, которое только завершило формироваться! Гормоны же шалить будут, как не знаю что! Может, назад, в уютные апартаменты вернуться, подальше от проблем? Меня уже пугает этот мир!       — Извини, — ощущая себя последним дураком, я решил не доводить до греха. — Магия очищения мне в голову ударила сильно, так что я могу чудить и делать разные странные вещи. Это должно пройти со временем.       — Ладно, — накрывая обломки куполом магии, Фэнси машет передней ногой, увлекая меня за собой, и я сам иду за ним. — Это задание просто не могло быть лёгким. Я знал, на что шёл… — после чего пробормотал себе под нос так, что я едва расслышал. — Сначала Кейденс, потом Луна, теперь Найтмер. Раз случайность, два совпадение, три закономерность. Неужели, сама Селестия была такой же? Да нет, бред. Быть такого не может.       — Кто такая Кейденс, и что Луна устроила? — нагнав жеребца, я даже не думал скрывать свой слух, желая узнать подробности.       — Ми Аморе Каденция. Молодая принцесса аликорн двадцати шести лет, живущая во дворце более десяти лет, — меланхолично проговорил жеребец, словно смиряясь с неизбежным. — Раньше была стихийным бедствием, но в последнее время остепенилась. Мы уж думали, всё закончилось, но тут вернулась Луна. Весь дворец до сих пор судачит, как она умудрилась разрушить свою спальную до основания, измазав кусками праздничного торта потолок, — у меня уши загорелись от такой новости, и, как наяву в памяти встал разгром в моём убежище. — Луна не пускала к себе никого неделю. И только когда её вытащили из апартаментов, стал ясен масштаб катастрофы.       — Это разве не тайна? — оглядываюсь по коридору, и вижу десяток любопытных пар глаз, смотрящих на нас.       — Нет. Об этой «тайне» весь дворец сплетничает вот уже которую неделю, — флегматичного говоривший жеребец подошёл к одной из дверей и магией открыл её, кивком приглашая меня войти.       За дверью оказалась небольшая комнатка с различными банными принадлежностями, включая целые батареи флаконов с разными шампунями, кремами, ароматизаторами и прочими радостями женского сердца — на боках которых были приклеены бумажки с названиями и инструкциями по использованию. А за небольшим столиком в углу сидели две кобылки и два жеребца, играя в какую-то карточную игру. Впрочем, они быстро бросили это занятие, как только мы зашли в эту каморку.       — Это Найтмер, — начал Фэнси пояснять ситуацию. Вроде как, спокойно, но я видел как была напряжена его шея. А уж как на меня пялилась эта четвёрка, словно призрака увидели. — Принцесса Селестия просила её быстро привести в порядок. Отмыть, расчесать, надушить и сделать причёску, подобающую аликорну. Нужно успеть до обеда.       — Раньше привести было нельзя! — прыгнула вперёд одна из кобылок, голубой масти и с аккуратным красными волосами, зализанными назад. — Времени почти нет! Фэнсипэнтс, вы хоть понимаете, насколько это сложно!       — Полностью. Поэтому прошу, начните с её рта. Вымойте его мылом раза три, минимум!       От такого поворота я опешил, с оторопью смотря, как небольшая кобылка подходит ко мне и с профессиональным любопытством смотрит на клыки. Словно стоматолог, примеривающийся, где бы ещё одну дырочку просверлить.       — Воняет, — последовало скупое уточнение, — жутко.       — Ничего не воняет! — не выдержав такой наглой лжи, я ответил.       Отчего четверо, не готовых к такой пытке пони, сморщились и попытались закрыть копытами уши, а у подошедшей ко мне кобылки расширились ноздри, заслезились глаза, уши прижались к голове и через две секунды она просто сомлела, чуть не упав на коврик. Если бы не Фэнси и его телекинез, подхвативший особу в последний момент.       — Вот об этом я и говорю. Изо рта воняет, как из выгребной ямы. Ещё голосок такой, что уши вянут, и характер, дай Селестия терпения. Поэтому, берите это чудо под ноги и работайте в двенадцать копыт. Чтобы везде была чистота и порядок!       Стоп. Двенадцать копыт? Это чего, меня будут жеребцы мыть и в разных местах трогать! Живым не дамся! А если припрёт, покусаю! Так. Нужно срочно вмешиваться, пока поздно не стало. А то, дюжие жеребцы уже разминали копыта и нехорошо так поглядывали на меня. Словно два костолома, маскирующихся под массажистов. Особенно после того, как их подруга сомлела.       — Никаких жеребцов! — ударной волной голоса, останавливаю будущую расправу. — Только кобылки, иначе я буду кричать! Громко!       От моего крика все аж присели. Даже упавшая в обморок кобылка пришла в себя и очумело смотрела на меня снизу вверх. В тишине, наставшей после моего крика, я уже думал принимать неравный бой, когда Фэнси проговорил.       — Подменитесь и позовите подмогу. Чувствую, намучаемся мы с ней ещё больше, чем с Луной.       — Невозможно, — ахнула вторая кобылка, подходя ко мне, словно к бомбе. — Куда же больше!       — Боюсь, мы скоро это выясним.