Родная кровь

      Семен опешил и от подобного заявления своей без пяти минут невесты, и от того, что девушка пришла к нему в столь поздний час. Обитателей меблированных комнат было трудно удивить вечерними и даже ночными визитами барышень с пониженной социальной ответственностью, поэтому никто не обратил внимания на Юлю. Однако Семен знал, что девушка не придет просто так в непозволительно позднее время.       — Что с тобой, Юля, — растерянно спросил Семен. — О чем ты говоришь? Какая Нева? И как я могу тебя бросить, хоть сейчас, хоть в другое время?       — Отец… — прошептала Юля, — велел выпороть, будто какую-то бродяжку. Я в этот дом больше никогда не вернусь, а приведет полиция насильно — лучше отравлюсь!       Семен посмотрел на Юлю: девушка была мертвенно бледна и, казалось, была не совсем в себе. — Юленька, родная, тебе надо поспать, отдохнуть, — сказал Семен, не отрывая взгляда от любимой. — Тебя шатает, тебе нужно отлежаться…       Юля оторвала руки от дверного косяка, за который крепко держалась, чтобы не упасть, и прошла вглубь комнаты, опираясь на руку Семена.       — Юля, может быть, ты хочешь чаю или поесть? — спросил Семен девушку.       — Все потом, — отмахнулась Юля и, дойдя до кровати, упала на нее, не раздеваясь.       На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Юля открыла глаза. Девушка сначала недоуменно огляделась по сторонам, а потом, поняв, что находится в комнате Семена, немало изумилась. Больше всего Юлю занимал вопрос, почему она спит на чужой кровати, а ее хозяин, тем временем, ютится на одеяле на полу.       — Семочка… — обратилась Юля к проснувшемуся молодому человеку. — Почему я у тебя уснула? Мы вчера выпили, что ли, лишнего?       Пока недоуменный Семен приходил в себя от странных вопросов Юли, девушка увидела неподалеку от кровати столь знакомый узелок со своими вещами.       — Сема, — девушку осенила догадка. — Я сбежала от родителей и мы решили отпраздновать это событие?       Не давая Семену ничего ответить, Юля сказала:       — В голове так мутно… Можно, я еще посплю?       — Спи, родная, — ответил Семен.       В следующий раз девушка проснулась ближе к десяти утра. Разговор ранним утром казался Юле глупым сном, а вчерашние события, наоборот, заставили понервничать.       — Семен, я вчера вечером и, особенно, сегодня утром, будто не в себе была, — решила объясниться Юля. — Теперь надо решить, что мы будем делать… Папа в полицию снова заявит и… — девушка замялась, — вдруг он встретит меня крайне неласково?       Девушка встала с кровати, поправила волосы, одернула платье и сказала:       — Теперь нужен паспорт, поддельный, нужно уезжать куда-то, подальше отсюда… А то скоро за мной снова полиция придет, помнишь, как меня сразу же находили. Правда, я тогда на квартире Зои пряталась…       — Да, нужно спешить, — ответил Семен.       — Ты меня от верной гибели спас, в ту ночь я бы домой уже не вернулась, — сказала Юля. — Лишь бы полиция меня снова к родителям не отправила… Может, папа побоится позора и не будет никуда заявлять?       — Будем надеяться на лучшее, — ответил Семен. — Сейчас самое главное — справить тебе паспорт.       — Я боюсь, что меня снова вернут домой… — прошептала Юля. — Безумно этого боюсь…       Девушка подошла к столику, на который Семен уже поставил чашки с чаем, и, на глазах изумленного молодого человека, села на табурет.       — Юля, хотя бы сегодня не стоило, — сказал Семен, одновременно смотря на то, как девушка резко встает. — Выжди денек-другой.       — Да, ты прав, — вздохнула Юля, — Будто какую-то бродяжку… — девушка замолчала, не желая оканчивать фразу.       — Из комнаты никуда не выходи, еще не хватало нам того, чтобы полиция вернула тебя домой, в ближайшие дни не выйдешь оттуда, — сказал Семен. — А я попробую решить вопрос с твоим паспортом.       — Хорошо, — согласилась Юля.       Прошло два дня. Не выдержав, Юля решила выйти во двор дома и хоть немного прогуляться. День был холодный, небольшой дождь только что окончился, однако, Юлю это не останавливало. Девушка с искренним удовольствием сидела на скамейке в, как ей казалось, людном дворе, где легко можно было затеряться в толпе, и даже не ожидала того, что к ней подойдет полиция.       — Домой вам пора, к родителям, — сказал мужчина средних лет. — А я вас провожу.       Юля шла, не до конца веря в произошедшее. Девушка не представляла, как именно посмотрит в глаза отцу с матерью, что скажет, как будет отвечать на их вопросы. Дорога до дома будто затянулась до бесконечности. И только на крыльце родительского дома Юля вдруг осознала, что она даже не пыталась сбежать, а полиция ее даже не держала за руку, как в первые разы. Девушка хотела, было, убежать хотя бы сейчас, но было уже поздно. Открылась дверь дома, Роман Сергеевич о чем-то говорил с полицией, а девушка, покорившись судьбе, прошла внутрь.       — Это — твой паспорт, — сказал отец, подойдя к дочери, и протянул ей заветный документ. — Захочешь уйти — изволь сделать это, как более-менее нормальные люди. А именно, чтобы тебя не искала полиция.       «Так я же об этом просила тебя с самого начала!» — возмутилась в душе Юля, но ничего не сказала вслух.       Девушка молча взяла паспорт, потом выдавила из себя слова благодарности, после чего, на всякий случай, решила попросить прощения.       — Опозорить меня перед полицией, выставить тираном перед Агафоном! — возмутился Роман Сергеевич. — Присядь, поговорим. Надеюсь, садиться можешь?       — Могу, — ответила девушка и села на стул — события, произошедшие несколько дней назад, начали забываться.       — Ты где жить собралась? С кем? — начал расспрашивать дочь Роман Сергеевич.       — Одна, — соврала Юля.       — На какие деньги? — продолжил расспросы отец.       — Не знаю. На какие заработаю, — ответила девушка.       — Я так понимаю, через неделю они у тебя закончатся и ты вернешься обратно, — сказал Роман Сергеевич. — Я посажу тебя под замок, ты будешь считать себя страдалицей, а у прислуги появится новая тема для сплетен. Я все верно говорю?       — Не знаю… — прошептала Юля.       — Иди к себе в комнату, больше пользы будет, — махнул рукой отец.       Юля сжала в руке паспорт, прошла к себе в комнату, взяла лист бумаги и написала на нем:       «Маменька, папенька, простите меня, Христа ради. Я ухожу к своему любимому и буду жить у него. Не ищите меня. До гроба благодарна за паспорт. Жюли».       Девушка оставила записку на столе, а потом незаметно вышла из дома. Роман Сергеевич, спустя час узнав о произошедшем, сказал сам себе:       — Надо было сразу на замок запирать.       Юля стремглав мчалась к Семену. Больше всего девушка боялась погони за собой, хотя умом понимала, что ее не может быть. Добежав до меблированных комнат, Юля влетела в дом и, едва завидев Семена, сказала:       — Отец заявил о моей пропаже в полицию, но потом выдал паспорт.       — Счастливая… — сказал Семен. — А я уже почти решил вопрос с твоим поддельным паспортом, скоро он будет готов.       Молодой человек посмотрел на Юлю и сказал:       — Запомни, Юленька, это лето 1874 года, наконец-то, в свои семнадцать лет, ты стала свободной.       — Стала… — прошептала Юля и обняла Семена.       Молодые планировали обвенчаться вскоре, в ближайшие дни. Однако пришлось ждать окончания Петрова поста и только после этого совершить таинство венчания. Конечно, Юля мечтала о другой свадьбе: красивое платье, богатый стол, родные люди рядом. Но девушка успокаивала себя тем, что она вышла замуж за того, за кого хотела, по любви, а не за человека, которого ей подобрали родители.       — Мы с тобой окончим фельдшерские курсы и пойдем в народ, будем там агитировать, — обняв свою супругу, сказал Семен.       Впрочем, в реальности все оказалось не так гладко, как хотелось бы. Летом 1875 года крестьяне в местной деревне встретили двух новоиспеченных фельдшеров, которые явно были против царя, весьма недоброжелательно и, в одной из драк, Семен был убит. Даже понимание того, что убийцы известны, вскоре будут осуждены и проведут положенный срок в тюрьме, не успокаивало Юлю. Девушка мечтала, что ее ребенок родится при муже и не была готова остаться вдовой в свои восемнадцать лет. О возвращении домой не могло идти и речи, поэтому Юля, родив в другой деревне и не испытывая к дочери совершенно никаких чувств, приехала с девочкой в столицу, положила сверток на крыльцо дома, постучала в дверь и, услышав шаги, стремглав побежала подальше. Краем глаза Юля видела, что ее дочь взяла на руки Василиса и занесла в дом.       — Кто-то ребеночка подбросил, — сказала девушка, отдавая хныкающий сверток Марии Константиновне.       Женщина взяла на руки ребенка и, увидев письмо, торчащее из-под одеяла, дрожащими руками взяла его.       — Василиса, подержи малютку, — сказала Мария Константиновна и развернула лист бумаги.       «Милые мама и папа, простите меня, Христа ради. Мой муж Семен был убит, а одна этого ребенка я не воспитаю. Умоляю вас, вырастите доченьку так же хорошо, как меня, не отправляйте в приют. Если она вам не нужна — лучше отдайте ее какой-нибудь бездетной паре, в приюте девочка может умереть. Я хотела крестить доченьку и назвать ее Верой, но не успела. Надеюсь, у вас будет больше времени, чем у меня, простого фельдшера в деревне».       Мария Константиновна расплакалась, отложила письмо в сторону и сказала Василисе:       — Обрадуй хозяина известием, что у него родилась внучка.       Роман Сергеевич, узнав обо всем, сказал твердо:       — Ребенка нужно оформить, как подкидыша и усыновить. Его мать дворянство проглядела, так хотя бы мы устраним этот пробел. А Юлию в тот день надо было не гладить, а до крови драть, чтобы из дома выйти не смогла. Позлилась бы на нас с тобой неделю, месяц, полгода, но забыла бы своего Семена, который принес только беды. Фельдшер она, значит, в деревне! Избаловали мы Юлю, избаловали…       — Бабуленька, бабуленька! — снова позвала Вера. — А почему моя мама не приезжает ко мне? Я ее жду.       — Вера, надо спать, сейчас придет дедушка и накажет тебя, — снова повторила Мария Константиновна. — Не пойдешь завтра гулять.       «Надо же, три года с лишним, а уже все понимает», — подумала женщина. Мария Константиновна взглянула на внучку и вышла из комнаты.