Родная кровь

      По дороге домой Юля была задумчивей обычного. Девушка шла и единственной мыслью, которая ее занимала, было то, что она проболталась матери об агитации и как долго Мария Константиновна будет скрывать это от мужа.       — Смотри, куда прешь! — раздался недовольный возглас кучера.       Это вывело Юлю из задумчивости и девушка осознала, что вот так, думая только о своем, переходить дорогу нельзя.       Юля обернулась и посмотрела вдаль, наблюдая за удаляющимся экипажем. Невольно в голове девушки пронеслись воспоминания: они с Семеном мечтают о будущем венчании, наслаждаются каждой секундой, проведенной вместе, радуются, что удалось встретиться, думают, как обойти недовольство родителей, которые когда-нибудь точно обо всем узнают и не станут молчать.       — Семушка, мама с папой будут недовольны, если их внуки будут мещанами, — сказала Юля, гладя своего любимого по голове. — Я не знаю, как их убедить в том, что вскоре это будет неважно, ведь мы не сидим, сложа руки, и наши усилия обязательно достигнут цели.       — Сказать по правде, меня этот вопрос тоже немного пугает, — ответил Семен. — Как бы это ни было печально, но сейчас у тебя возможностей больше и лишать своих детей этого страшно.       — Ты тоже за сословные предрассудки, — вздохнула Юля. — Но ведь любовь превыше всего!       — Я не за сословные предрассудки, — ответил Семен.       Не найдя, что сказать еще, молодой человек скромно поцеловал свою любимую в щечку.       Юля начала вспоминать все свои встречи с Семеном, как она тайком бегала к своему любимому, и это то делало девушку на какое-то мгновение счастливой, то заставляло расстраиваться. Картинки сменяли друг друга и никак не останавливались. Воспоминания сменялись размышлениями и если раньше Юля думала, что нет ничего страшного в том, что Вера Семеновна будет мещанкой, то сейчас мысли о том, что ее дочь могла бы потерять материнское сословие, начали пугать.       «Даже если не мне ее воспитывать, то не нужно девочке жизнь портить, — подумала Юля. — А так пусть моя сестренка тоже вырастет в хороших условиях».       — Ты куда встала посреди дороги? — раздался возмущенный голос кучера еще одного экипажа и Юля, вернувшись к реальности, осознала, что она так и стоит посреди дороги.       «Вот дура, — подумала девушка. — Так и под лошадь попасть недолго».       Юля скорее вернулась на тротуар и снова задумалась:       «Это же не день свадьбы, это тогда моя душа настолько ликовала, что если бы по какой-то нелепой случайности я попала под лошадь и преставилась, то и умерла бы счастливой, не жалея ни секунды ни о чем».       Венчание действительно было одним из самых светлых воспоминаний в душе Юли, поэтому девушка, когда ей становилось невыносимо грустно, всегда вспоминала те мгновения, когда они с Семеном стояли в церкви, хор пел «Господи, помилуй», а она, счастливая невеста, не видела ничего вокруг. В голове девушки была только одна мысль: она стала женой Семена, а из глаз, время от времени, текли слезы счастья.       — Семочка, родной мой, — уже с нотками грусти сказала Юля и пошла домой.       В меблированных комнатах, куда вернулась Юля, было непривычное оживление.       — Василия арестовали, — довольно громко, но наивно предполагая, что ее никто не слышит, шептала на ухо одна квартирантка другой. — Говорят, крамолой занимался.       «Ни за что бы не подумала, что Васька мог тоже агитировать, — подумала Юля. — Бедный Вася, так хорошо прятался, а все равно его полиция сцапала. Будто коршун маленькую птичку, будто лиса серого зайчика. Куда уж мне, наивной барышне, до него… Только остается тоже безучастно ждать своего ареста. Эх, мама, интересно, навестишь ли ты свою дочурку на Шпалерной?»       — Он на изготовлении пороха погорел, продавал его дальше, не пойми кому и зачем, — продолжала квартирантка. — Денег хотел заработать, теперь же в тюрьму пойдет.       «По уголовке, — подумала Юля. — Но все равно, мне нужно быть очень осторожной, сделать перерыв…»       В душе девушки боролись две мысли: вернуться домой, пока ее не арестовали, и быть под защитой родителей в обмен на свою свободу, либо ничего не менять, но, если что, рисковать своей свободой уже по-настоящему.       «Против меня доказательств нет, все аресты уже прошли, а Ваську забрали совершенно по другому делу», — наконец, решила Юля и закрыла дверь своей комнаты на ключ изнутри.       — Видела, Юлька побледнела, когда услышала о Васе, — издалека раздался голос другой квартирантки. — Она что, влюблена в него была? Так тогда надо было прибирать парня к рукам, кормить его, направлять в нужное русло, а не так безучастно наблюдать.       «Уж лучше пусть думают, что я в Ваську влюблена была, чем знают, что я не до конца чиста перед законом», — подумала Юля и села у окна, чтобы немного почитать книгу.       «Не нужно думать о плохом, тогда оно и не сбудется», — решила девушка и более-менее успокоилась.       Тем временем, в доме Оржевских Мария Константиновна тоже читала книгу, правда, не себе, а вслух любимой внучке.       — На пороге сидит его старуха, а пред нею разбитое корыто, — дочитала женщина и сказала. — А теперь, Верочка, мы пойдем ужинать.       — Бабуленька, я еще хочу послушать сказку, — ответила Вера. — Я не пойду ужинать.       — Пошли скорее, а то дедушка тебя без сладкого оставит, — поторопила внучку Мария Константиновна. — Уже темно читать, завтра утром продолжим.       — Ура, мы завтра тоже будем читать! — радостно воскликнула Вера.       «Хоть про мать не вспоминает и не говорит, что хочет, чтобы мама и завтра приходила», — подумала Мария Константиновна и на душе женщины сразу стало гораздо легче — внучка любит только их с супругом.