Родная кровь

      Юля недоуменно посмотрела на мать.       — Доченька, милая, Верочка тяжело больна, — еще рез повторила женщина. — У тебя же скоро смена закончится, приходи домой.       Юля опешила от таких новостей и ничего не ответила.       — Юля, в конце концов, сколько там вызов врача на дом стоит? — спросила Мария Константиновна. — Я тебе двойную цену заплачу, только приходи.       — Знаете же, что я не смогу взять с вас денег, — ответила Юля. — Впрочем, с Романа Сергеевича могу, он мне никто.       Девушка быстро собралась и спросила мать:       — А что же, все-таки, с Верой?       — Не знаю, доченька, не знаю, — ответила Мария Константиновна. — Если бы узнать…       Юля поспешно оделась и пошла в родительский дом. Неприятное предчувствие никак не утихало и девушке почему-то навязчиво казалось, что одной болезнью дочери все не кончится, а ее ждет что-то, еще более страшное.       Всю дорогу Юля постоянно перебирала в голове детские болезни и способы их лечения. Невольно в памяти всплыл случай, как буквально пару месяцев назад от скарлатины умерла прямо в приемном покое малютка примерно Вериного возраста. Конечно, Юля прекрасно понимала, что в смерти той девочки виноваты ее родители — не надо было почти неделю держать дочь дома, постоянно читать заговоры и, время от времени, давать девочке какие-то непонятные травы, благодаря которым она и не умерла еще раньше. Юля знала, что ее родители сразу же вызовут врача, не будут затягивать и единственное, чего не понимала, так это почему вызвали ее, а не какого-то более опытного специалиста. Но какое-то тягостное чувство на душе оставалось.       — Когда Вера заболела? — прервала затянувшееся молчание Юля.       — Вчера вечером, — ответила Мария Константиновна. — Сильный жар начался, сыпь пошла, глазки заслезились…       «Точно, корь это, — подумала Юля. — Жалко будет, если Вера помрет, не для того я ее такую даль везла, могла бы и в приют отдать».       Девушка чуть было не всплакнула от таких перспектив, а потом вдруг подумала:       «Так не может же при кори сразу быть сыпь, это что-то другое, какая-то неизвестная зараза… Сразу бы вызывали нормального врача, к чему было меня тащить?»       Остаток дороги прошел в молчании: Юля понимала, что как фельдшер она не слишком хороша и единственное, что умеет, так это оказывать какую-то примитивную первую помощь. Мысль о том, что медицина — не ее, снова начала появляться в голове девушки и единственным, что прекратило эти бесплодные размышления, был появившийся на горизонте родительский дом.       Наскоро раздевшись и быстрее вымыв руки, Юля пошла в комнату дочери. Вера была в состоянии полудремы и почти никак не отреагировала на новых людей, пришедших в ее комнату. Юля приложила руку к лобику ребенка и поняла, что температура пусть и высокая, но не критичная.       — Сколько намерили и когда? — спросила Юля Феклу, которая сидела у окна в комнате Веры.       — Тридцать восемь с хвостом, — ответила Фекла. — Совсем недавно, полчаса назад мерили.       Юля пристально посмотрела на дочь: ничего, что могло бы ей напомнить корь, не было.       — Может быть, что-то не то съела, вот и сыпью покрылась? — предположила Юля. — Я бы сказала, что это обычная простуда.       — Юлия Романовна, буквально перед вами врач был, Роман Сергеевич его позвал, — сказала Фекла. — Он тоже сказал, что у малюточки простуда, поэтому и горячка. А сыпь пошла потому, что вчера медом перекормили: пытались болезнь убрать.       — Мама, и зачем вы меня вызвали сюда, если знали, что придет врач? — возмутилась Юля. — Что вам, человек после университета — не авторитет? Или, может быть, вы хотели меня притащить в этот дом, пользуясь случаем?       — Нет, Юлечка, все не так, — ответила Мария Константиновна. — Никто не знал, что это обычная простуда, впрочем, не было гарантии, что врач сможет прийти так быстро. А если бы он не пришел? Тогда вся надежда оставалась бы только на тебя… Юлечка, я же говорила, что заплачу за этот визит, как заплатила бы врачу. Сколько с меня?       — Мама, прошу, хватит городить ерунду, — бросила Юля. — Раз пришла к сестренке, значит, пришла. Значит, побуду пока что здесь. Врач же лечение расписал?       — Все расписал, Юлия Романовна, — ответила Фекла.       Юля присела на край кровати и посмотрела на дочь. Девушке было очень жаль ребенка, но она, по-прежнему, ничего не чувствовала к Вере. Видя в ней именно младшую сестру, Юля задумалась и, погрузившись в свои мысли и воспоминания, услышала разговор в соседней комнате.       — Роман, заплати Юле рублей пять, — сказала Мария Константиновна. — С меня она брать отказалась, а из твоих рук возьмет.       — Лучше бы не взяла, — ответил Роман Сергеевич. — Выросла своевольная, на нашу голову.       — Про своевольную не говори, а деньги заплати, — настаивала Мария Константиновна. — Я же обещала.       — Тебе надо, ты и плати, — сказал мужчина.       Этот разговор оставил Юлю совершенно равнодушной и девушка перестала прислушиваться к негромкой беседе. Девушка снова вспомнила Семена, первые недели и месяцы их совместной жизни и вздохнула от того, что этого уже никогда не вернуть.       Просидев возле Веры еще немного, Юля засобиралась домой.       — Сколько с меня за осмотр дочери? — спросил девушку Роман Сергеевич.       — Мой рабочий день стоит около двух рублей, здесь я провела не так много времени, — ответила Юля. — Дороже рубля этот прием оценить не могу.       — Врач сам устанавливает цены, — сказал Роман Сергеевич и протянул дочери рубль.       Юля взяла деньги, коротко поблагодарила отца и пошла домой. Радость от того, что с Верой не все так плохо, как показалось изначально из разговора с матерью сменилась усталостью: с самого утра девушка практически не отдыхала.       «Сейчас домой, — подумала Юля. — Полежать, отдохнуть, прийти в себя...»       — Ты видела? — спросила Агафья Василису. — Хозяин предложил дочери деньги за осмотр и она их взяла. Совсем всякий стыд потеряла!       — Они уже не семьей живут, поэтому взяла и взяла, не вижу ничего страшного, — ответила Василиса.       — Взять деньги у отца за осмотр своей же дочери — это преступление, — продолжала Агафья. — Как бы ты ни относилась к отцу, так поступать — себя не уважать.       — Работать нам надо, а то не успеем — слишком много языками треплем, — сказала Василиса. — Потом поговорим, если рано освободимся.       Юля вернулась домой. Уже давно знакомая атмосфера лаконичности и подобия уюта встретила девушку и Юля, раздевшись, наскоро умылась и легла на кровать. Рядом заботливо стояла чашка с водой на случай, если бы девушке захотелось пить, неподалеку лежал заранее нарезанный хлеб, посыпанный солью и накрытый тарелкой, чтобы не зачерствел, на случай, если бы Юля захотела перекусить. Нередко, возвращаясь с работы, девушка радовалась тому, что оставила себе заранее еду, чтобы заморить червячка, но сегодня Юле не хотелось ничего.       Раздался стук в дверь.       «Кого принесло? — подумала девушка. — Что надо?»       — Кто там? — спросила Юля и подумала. — «Если это соседки, которым снова надо спичек в долг, то пусть идут подальше — я устала и вставать не буду».       — Это Семен, — раздался знакомый голос и Юля почувствовала, что у нее все поплыло перед глазами.