Родная кровь

      Шло время и Юля начала забывать все произошедшее с ней, будто страшный сон. Бытовые заботы захватили девушку с головой и единственное, что ее интересовало и волновало, это был вопрос, какой она будет матерью и сможет ли достойно воспитать ребенка. Юля не видела себя в роли матери, но от всей души надеялась, что сможет достойно выполнять все свои новые обязанности.       Семен же, казалось, полностью погрузился в свое расследование и вскоре решил поговорить с Юлей.       — Юленька… — начал Семен. — Сейчас я могу сказать с уверенностью: все наши беды от Артемьева. Он донес в жандармерию относительно взрыва. Скажу тебе больше: Артемьев связан с теми товарищами, которые предлагали мне взорвать Оржевского. Возможно, этот Артемьев не только хотел сделать мне гадость, даже не знаю, по какой именно причине — вариантов масса: начиная от моего отказа тем товарищам и заканчивая какими-то мелкими конфликтами на работе, но, возможно, хотел обелить себя, на всякий случай, в глазах жандармерии. Поэтому у меня к тебе такой вопрос: должны ли мы отомстить Артемьеву за все наши беды и если должны, то как именно?       — Что ты можешь предложить? — спросила Юля.       — Я так понимаю, ты не против мести, — предположил Семен. — Так вот, вариантов тоже масса: от бесчестных, например, сдать Артемьева и остальных жандармерии или подстроить так, чтобы жандармерия сама на них вышла, до банальщины — у них совершенно случайно загорится лаборатория.       — Я не говорила, что я за месть, но мне бы хотелось, чтобы и они прочувствовали все то, что прочувствовала я, — ответила Юля. — Не в том смысле, чтобы два дня в жандармерии провели, может быть, им это безразлично будет, а именно чтобы прочувствовали ту самую безысходность.       Семен согласился со своей супругой и начал продумывать план мести. Но ничего более-менее стоящего придумать никак не удавалось. Отчаявшись, молодой человек сказал Юле:       — Юленька, родная моя… Может быть, подождем немного? Ничего стоящего в голову не идет, а просто взять и поджечь дом — это уже уголовка. Вычислят, нас же виноватыми во всем сделают. Ладно, если деньгами откупимся, а если до суда дело дойдет? Поэтому есть смысл подождать хоть немного, авось идеи будут более пристойными.       Юля кивнула. В принципе, девушке было безразлично, отомстят ли они с Семеном Артемьеву или нет, все мысли Юли занимала ее беременность.       В один из жарких весенних дней Семен предложил своей супруге сходить на берег Невы. Сидя в тени, молодой человек спросил Юлю:       — Нет желания искупаться?       — Желание есть, но не уверена, что мне по состоянию это можно, — с улыбкой ответила Юля. — Как-то не так мои беременности проходят: волнения, переживания…       — А я обкупнусь, — сказал Семен. — Водичка прохладная, самое то в такую жару.       Молодой человек быстро разделся и вошел в воду. Юля с улыбкой наблюдала за своим супругом и далеко не сразу заметила, что Семен скрылся под толщей воды далеко не потому, что решил нырнуть.       — Сема! — крикнула Юля.       «Утонул», — подумала девушка.       В отчаянии Юля прямо в одежде бросилась в воду, надеясь увидеть своего супруга, но уже по пояс в воде поняла, что ее сбивает с ног течение. Не обращая внимания на то, что она может быть тоже унесена куда-то далеко, Юля изо всех сил вглядывалась в глубь воды, но не могла увидеть там Семена.       — Сема! — крикнула Юля.       Разрыдавшись, девушка сделала несколько шагов в сторону берега и оглянулась по сторонам, надеясь увидеть кого-нибудь на берегу, кто мог бы помочь ей. Однако берег был практически безлюден, лишь вдалеке баловались дети.       «Да какой толк от вас», — подумала Юля и вышла на берег.       Девушка села на траву и разрыдалась. В глубине души оставалась слабая надежда, что Семен мог выплыть, но разум настойчиво твердил о том, что она снова осталась вдовой, на этот раз уже совершенно точно.       — Сема! — еще раз крикнула Юля и, вполне ожидаемо, не получила никакого ответа.       — Да успокойся ты уже, чего раскричалась? — услышала девушка недовольный голос позади себя.       Обернувшись, Юля увидела, что рядом стоит какой-то незнакомый человек.       — Муж… — всхлипывая, прошептала Юля. — Унесло мужа течением…       — Гиблое место, — сказал мужчина. — Постоянно здесь люди тонут. И знают об этом, но лезут все равно!       — Утонул, — произнесла Юля. Испугавшись своих слов, девушка расплакалась и несколько раз повторила шепотом. — Утонул Сема…       Как ни пыталась узнать Юля хоть какие-то новости о своем супруге, все было безрезультатно: в больницы никто, похожий на Семена, не поступал, трупы из Невы не вылавливали. Роман Сергеевич не остался безучастным к проблеме дочери, постоянно пытался узнать новости о своем зяте, но никаких известий не приходило.       — Юля, — подбирая слова, сказал мужчина. — Я поизучал статистику по подобным случаям, тех, кто тонут в этом месте, уже не вылавливают. Бесполезная затея. Так что, Жюли, прими мои соболезнования.       Передернувшись от донельзя непривычного обращения, Юля ничего не ответила. Без Семена жить в снятом ими доме было невыносимо больно, но проситься в родительский дом казалось неправильным поступком: подобное не позволяла сделать гордость девушки. Догадываясь, что дочь вряд ли станет просить о переезде домой сама, Роман Сергеевич сказал Юле:       — Если хочешь — переезжай к нам домой. Одной жить — далеко не лучший выход.       — Перееду, — коротко ответила Юля. — Спасибо, папа.       Буквально на следующий день девушка собрала вещи, прощальным взглядом оглядела тот дом, в котором она так недолго была с Семеном счастлива и подумала:       «Сема меня найдет у родителей или через больницу».       В глубине души Юли до сих пор оставалась надежда, что ее муж жив, но разумом девушка прекрасно понимала, что ее счастье снова было столь скоротечно и, на этот раз, уже ничего не изменится.       «И даже могилки у Семушки нет…» — подумала девушка и расплакалась.       В своей комнате в родительском доме Юля часами сидела за книгой и читала или листала любимые произведения. Из больницы девушка уволилась: не было сил видеть ту обстановку, которая ей постоянно напоминала о Семене, кроме того, Юля прекрасно понимала, что вскоре ей все равно придется оставить работу из-за беременности. Даже слегка радуясь, что она наконец-то может отдохнуть от работы, в один из дней девушка услышала слова отца в соседней комнате:       — Деньги за сгоревший сарай я отдал хозяйке. Осталось поговорить с Юлей, чтобы она приняла мою новость и не ерничала опять. Ну не буду же я ее драть на шестом месяце, что я, изверг какой-то?       «И что опять свалилось на мою голову?» — подумала Юля, но ничего не приходило в голову девушки.       Вскоре в комнату Юли вошел отец.       — Юленька… — сказал мужчина. — На дворе август, через три месяца тебе рожать. Ты вдова. Уверен, замуж за это время ты выйти не успеешь, да и к чему спешить? Так вот, Юленька, неужели тебе не будет обидно, если у тебя родится мещанин или мещанка? И вырастет этот ребеночек и будет постоянно спрашивать у тебя: «Мама, зачем же ты сделала меня мещанином?»       Юля сидела с наворачивающимися на глазах слезами: девушка снова вспомнила Семена и понимала, что если рядом со своим любимым ей было все равно, какого сословия будут дети, то в одиночку, вдали от Семена, это снова начало казаться девушке важным.       — Так вот, Юленька, — продолжил Роман Сергеевич. — Ты ведь вполне можешь родить мертвого ребенка. А нам с мамой вполне может кто-то неизвестный подбросить в корзинке сироту. Будет малютка дворянского сословия, а ты вполне можешь ей заниматься, так как ты только что потеряла ребенка, хочешь воспитывать его сама, но вот незадача — усыновить не можешь, не замужем же. Надеюсь, ты со мной согласна.       — Согласна, — безразлично бросила Юля. — Я уже на все согласна.       — Вот и хорошо, Юля, я знал, что ты умная барышня, — сказал Роман Сергеевич. — Не надо, не переживай так, все будет хорошо. Ты еще молодая, у тебя вся жизнь впереди!       «Впереди, да без Семена», — подумала Юля и расплакалась.