Родная кровь

      Спать еще было рано, но Юля, огорчившись от всего произошедшего, решила лечь и отдохнуть перед сном. Мысль о том, что с Лаврентием ей точно не стоит иметь никаких дел, не давала покоя Юле, впрочем, как девушка не могла понять, насколько она может доверять словам отца о том, что если она не захочет замуж, то и не пойдет.       «Может быть, я смогу полгода так прожить, может быть, год, но дальше все равно нужно будет соглашаться на замужество, — думала Юля. — Да и все равно же я не смогу здесь жить, после свободной жизни, себе дороже будет…»       Юля вспомнила, как они с Семеном и вели хозяйство иначе, и не планировали бюджет заранее.       «Могли пойти и, повинуясь порыву, купить себе чего-нибудь, — вспоминала девушка. — Никогда не знали, что у нас будет на обед завтра».       Злость на судьбу, которая снова бросила ее в одиночестве, не проходила, на глаза навернулись слезы.       — Жюли, что с тобой? — спросила Мария Константиновна свою дочь.       — За вдовца с пятью детьми не пойду, — всхлипывая, ответила Юля. — И даже с двумя детьми тоже не пойду. И за Лаврентия не пойду, даже если он придет ко мне домой и попросит руки и сердца. Только по большой любви, как с Семеном.       — Как с Семеном не надо, — сказала Мария Константиновна. — Выйдешь замуж за кого-нибудь дворянского сословия и все будет хорошо.       — Бездетного и по любви, — ответила Юля. — Только так.       — Да, именно так, — начала успокаивать дочь Мария Константиновна. — Именно по любви.       Проплакавшись, Юля успокоилась. На языке вертелась фраза, что и второго внука она без проблем оставит родителям, но в глубине души девушка не сомневалась, что так говорить не стоит.       Прошло время, настал ноябрь. Юля забыла о Лаврентии, не так часто вспоминала Семена и решила, что едва она придет в себя после родов, так сразу же уедет из родительского дома и снова вернется к работе в больнице. Родители больше не говорили в присутствии дочери о замужестве, но девушка прекрасно понимала, что ей ищут жениха, но пока что безрезультатно. Жить в таком напряжении Юля не могла и решила, что ей будет легче снова работать фельдшером, нежели постоянно бояться, что к ней кто-то посватается. Жить одной и не думать о скором замужестве казалось девушке самым лучшим вариантом из возможных. Юля не была против замужества в принципе, но не хотела, чтобы это произошло в ближайшее время.       Схватки застали Юлю врасплох: да, девушка понимала, что скоро ей придется рожать, но в глубине души Юля не была к этому готова.       — Мама, отвези меня в ту больницу, где я работала, еще время есть, успеем доехать, — попросила девушка.       — Юля, сейчас позовем акушерку и она примет у тебя роды дома, — удивленно ответила Мария Константиновна.       — Я уже Верочку рожала в чужой хате с какой-то полуграмотной бабкой, это хорошо, что все прошло без проблем, там хоть кто перерезать пуповину бы смог, — сказала Юля. — Второй раз так рисковать страшно. В больнице, если что, врача позовут, если что — щипцами ребенка достанут, а дома рожай сама, как хочешь.       — А вдруг ты по дороге рожать начнешь? — не отступала Мария Константиновна, которая считала, что дома, в привычной обстановке, рожать легче, нежели где-то в чужих стенах.       — Поэтому я и не хочу идти пешком, а прошу, чтобы папа распорядился и тот же Агафон отвез меня в больницу, — сказала Юля. — Но если у меня не будет другого выхода, придется и пешком идти. Должна успеть.       Мария Константиновна вздохнула и вышла из комнаты.       — Рома, — сказала женщина. — Юля ни в какую не хочет рожать дома, просит, чтобы ты распорядился и Агафон отвез ее в больницу, иначе, как только что сказала, пойдет туда пешком.       — Сейчас распоряжусь, — не слишком радостно ответил Роман Сергеевич и проворчал себе под нос. — Лучше бы и вправду уходила и жила отдельно.       Роды прошли без проблем. Юля провела в больнице еще четыре дня, после чего девушку выписали домой.       — Юленька, с такой малюточкой тебе будет не так одиноко у родителей, — улыбаясь, сказала Фаина. — Как малютку зовут?       — Сонечка, — ответила Юля.       — Софья Семеновна? — уточнила Фаина. — Очень красиво.       — Софья Романовна Оржевская, — ответила Юля. — Дворянского сословия. Бывший подкидыш, найденный возле дверей нашей усадьбы. Впоследствии, возможно, отданная мне на воспитание: матери, у которой родился мертвый ребенок, очень захотелось растратить свою накопленную ласку на эту сиротку.       — Ну так не отдавай, — немало удивившись, сказала Фаина. — Ты мать, ты родила, тебе и воспитывать.       — А оно мне нужно? — вздохнула Юля. — Без Семена… Она ж плакать будет, потом зубки будут резаться, потом еще что-нибудь приключится…       — Это твоя дочь, твоя родная кровиночка, зачем отдавать ее даже дедушке с бабушкой? — изумилась Фаина.       — Недельки две дома отлежусь и снова работать пойду, — ответила Юля. — Буду снова снимать комнату.       — Лучше выходи на работу, но не съезжай из родительского дома, — сказала Фаина. — И дочка будет как будто с тобой, но, вроде, и не с тобой.       — Я замуж не пойду, — ответила Юля. — Это новое замужество мне ни к чему. Нет счастья в браках без любви, неужто не помнишь, как к нам сюда привозили бабу, которую мужик на почве ревности ножиком покромсал? Ни он ее не любил, ни она его не любила, жили вместе потому, что этот брак был нужен ему для карьеры, а ее родителям для дохода.       — Так и не выходи, живи спокойно одна с Сонечкой, — сказала Фаина.       В первый же день после выписки Юли из больницы Роман Сергеевич сделал для Сони все нужные документы.       — Соня будет дворянского сословия, как бы даже твоя дочь, но родителями по документам будем считаться мы с мамой, — сказал мужчина.       — Хорошо, — кивнула Юля.       В принципе, девушку бы устроило даже если бы Соня была по документам никак с ней не связана, но говорить это вслух Юля посчитала лишним.       Жизнь в роли матери не устраивала девушку совершенно. Не хотелось ни кормить ребенка, ни ухаживать за ним, ни даже изредка видеть. Единственное, о чем думала Юля, были планы на будущее. Решиться на уход из дома девушка пока что не могла, но оставаться в родительском доме тоже не хотелось. Часами Юля сидела у окна и всматривалась вдаль. В один из дней девушка увидела в их дворе Семена.       «Надо будет попросить Фаину, чтобы свела меня с кем-нибудь из психиатров, — подумала Юля. — Только втайне, без огласки, не хочу сплетен».       Огорчившись, что у нее появилась еще одна проблема в виде психического расстройства, девушка услышала осторожный стук в дверь. Еле дыша от страха, девушка подошла на пару шагов к окну и увидела во дворе силуэт Семена.       — Мама! — крикнула Юля. — Там покойники по двору шастают!       — Юля, ложись, успокойся, — взволнованно ответила Мария Константиновна.       Женщина на всякий случай взглянула в окно, но не увидела там никого. Определить в темноте, есть следы во дворе или нет, не представлялось возможным. В дверь снова раздался осторожный стук.       — Василиса, осторожно посмотри, к нам кто-то пришел или это ветер разошелся? — сказала Мария Константиновна и обняла дочь.