Родная кровь

      Василиса слегка испуганно подошла к двери и, придав голосу уверенности, громко спросила:       — Кто там?       Ответом на этот вопрос была тишина. Не слишком уверенно девушка открыла дверь и выглянула на улицу. Неподалеку от входной двери переминался с ноги на ногу какой-то бродяга.       — Чего надо? — спросила Василиса.       — Пустите на ночь странствующего человека, — ответил незнакомец.       — Василиса, пусти его в дворницкую, принеси поесть, заверни с собой хлеба в дорогу и дай гривенник, — распорядилась Мария Константиновна.       Бродяги время от времени приходили проситься на ночлег в дом Оржевских и подобные визиты не были чем-то новым для хозяйки — со всеми неожиданными гостями поступали одинаково.       Тем временем, Юля решила внимательно всмотреться в лицо внезапного гостя, надеясь увидеть в нем черты Семена. Но даже на первый взгляд незнакомец немало отличался от супруга Юли: зеленые глаза, рыжие волосы.       — Хозяюшка, прошу, Христа ради, посмотри, что у меня с ногой, — неожиданно сказал незнакомец. — Тебе это на небесах зачтется, я видел тебя в больнице, ты мне рану перевязывала после драки с одной шельмой!       Разумеется, Юля не могла помнить всех, кому перевязывала когда-то раны, поэтому даже не подумала о том, насколько правдивы или нет слова незнакомца. Вымыв руки, девушка решила посмотреть ногу визитера.       — Показывай, что с ногой? — спросила Юля.       — Сейчас, хозяюшка, сейчас, — ответил мужчина. — Сапог сниму и все покажу…       Юля наблюдала за тем, как неторопливо гость снимает сапог, будто чего-то ждет, как долго возится с довольно ровно замотанной портянкой. И едва Василиса отошла на кухню, мужчина быстро снял портянку и сказал:       — Готово.       Юля взглянула на ногу незнакомца и с явной издевкой спросила:       — Ты мне мозоль решил показать? Меньше бродяжничать надо, тогда и мозолей не будет.       — Семен жив и просил тебе передать, что если ты хочешь его видеть, то приходи к нему в меблирашки на Лиговке, что возле Обводного канала, — тихо сказал мужчина и гораздо громче добавил. — Хозяюшка, прости меня, грешного, за то, что побеспокоил тебя своей ногой. На днях моему брату оттяпали ступню — гангрена началась, вот мне страшно за себя и стало. Прости меня, Христа ради!       — Передашь Семену, что ради этого можно было такую комедию и не ломать, а если он за столько лет до сих пор считает себя недостойным меня, то пусть так считает и дальше, а я выйду замуж за дворянина, — резко ответила Юля. — Ступай в дворницкую, пока тебя не выгнали отсюда!       Проследив, чтобы нежданный гость ушел в дворницкую, Юля вымыла руки и пришла в комнату к матери.       — Доченька, чуть мягче надо, — сказала Мария Константиновна. — Человек и без того жизнью обижен.       — Мне с папой нужно поговорить, причем срочно, — резко ответила Юля. — Пусть ребят по одному адресу отправит.       — В чем дело, Юленька? — спросила Мария Константиновна.       — Сейчас все услышишь, — ответила Юля. Девушка прошла в комнату отца, попросила его прийти к ним с матерью и сказала. — Папа, некий мужчина, которого мы приютили, говорит, что якобы Семен жив и что если я хочу его видеть, то он приглашает меня в меблирашки на Лиговке возле Обводного канала. Так вот, в этот край сплошных притонов я одна соваться не желаю и хотела бы попросить тебя, чтобы по этому адресу отправились ребята, хоть из жандармерии, хоть из полиции, мне все равно. Если это Семен, то он поймет, что я не желаю видеть его в такой обстановке, а если не Семен, то можно будет порадоваться, что твоя дочь поумнела и решила не соваться лично к бандитам.       — Поедем прямо сейчас, незачем терять время, — сказал Роман Сергеевич. — Жюли, поедешь с нами. Нужно будет опознать или не опознать твоего мужа.       Без особого желания, но и не споря с отцом, девушка быстро собралась. Без особого интереса Юля наблюдала за тем, как Роман Сергеевич вызвал к своему дому полицейских, как они растолкали визитера и велели ему вести их к Семену, с какой злобой посмотрел тот самый мужчина на Юлю…       — Выйду замуж за дворянина, — резко ответила девушка на молчаливый упрек визитера. — Передашь это Семену.       Всю дорогу до меблирашек ехали молча: Юля была зла на своего супруга и, в глубине души, предпочла бы, чтобы это все было розыгрышем, кознями разбойников, но не правдой. На всякий случай девушка приготовилась сказать все то же самое в лицо своему супругу и была крайне сосредоточена.       — Приехали, — сказал незнакомец. — Первый подъезд, прямо по коридору, четвертая комната по правой стороне.       Юля вышла из экипажа и оглянулась по сторонам: вокруг были трущобы, ходили какие-то подозрительные личности, резко начавшие движение вдаль, едва завидев людей в форме. Порадовавшись тому, что она не захотела сама сюда ехать, девушка прошла вместе со всеми в подъезд.       В подъезде сразу же Юле бросился в нос запах трущоб и нищеты. Недовольно морщась, девушка шла по коридору и услышала, как тот самый человек, зайдя с полицейскими в какую-то комнату, сказал:       — Твоя дворяночка сказала, что ты ей не нужен и она выйдет замуж за себе подобного.       — Ее право, к чему ей калека? — раздался ответ Семена.       «Калека?» — испуганно подумала Юля и чуть было не упала в обморок.       Немного постояв и пройдя в комнату, девушка увидела Семена, лежащего на груде тряпья.       — Сам прийти ко мне не мог? — спросила Юля, надеясь, что слова того мужчина — очередная часть спектакля. — Обязательно нужно было гонять меня сюда с оперативным сопровождением? Я бы в эти трущобы одна не поехала, спасибо, еще дополнительных детей от возможных насильников мне не надо.       — Юлия Романовна, как фельдшер, вы знаете, что с переломом бедра ходить не представляется возможным, — ответил Семен.       — Почему твой гонец не мог все нормально сказать, а устроил спектакль с приютом на ночь и ногой? — продолжала возмущаться Юля.       — Васек, я тебя просил просто сказать все, как есть, и не ломать комедии, — обратился к мужчине Семен. — Ты что устроил?       — Что устроил, что устроил, — проворчал Василий. — Зато меня вкусно накормили, дали хлеба с собой и гривенник.       — Юлия Романовна, вы считаете возможным выслушать мою версию или тоже своих решений не меняете, как и ваш отец? — спросил Семен.       — В больнице, в приемные часы, — коротко ответила Юля.       Пока полиция переносила Семена в карету, Юля достала из кармана пальто два рубля, протянула их Василию и сказала:       — За то, что приютил этого человека.       — Он у меня больше проел, — начал очередной спектакль Василий.       — Не мои проблемы, — ответила Юля.       Девушка вышла на улицу, увидела вдалеке извозчика и сказала отцу:       — Я домой, в больницу не поеду.       Не час и не два Юля проплакала в своей комнате. Девушка не понимала, права ли она была в том, что так резко поговорила со своим мужем, что произошло на самом деле, как ей дальше быть. Мысль о том, что Семен просто не мог к ней прийти сам, поэтому и послал гонца, не давала покоя и снова вгоняла в слезы.       «А я ему просила передать, что выйду замуж за другого», — постоянно думала Юля и снова начинала плакать.       Наутро девушка собралась и приехала в больницу. Найти палату Семена и прийти к нему оказалось делом десяти минут и вскоре Юля уже сидела у кровати своего супруга.       — Юлия Романовна, позвольте объясниться, — сказал Семен. — Благодарен вам за то, что вы посчитали возможным прийти ко мне.       — Пожалуйста, не надо так говорить и называй меня на «ты», — ответила Юля. — Что произошло? Где ты был? Мне эти месяцы без тебя адом показались!       — Течением меня ударило об опору моста, потом выбросило к берегу Обводного канала, — сказал Семен. — Ходить я не мог, Василий, которого я позже послал к тебе, принес меня в свою комнату и начал ухаживать за мной. Я долго не решался писать тебе и только потом, совсем недавно, смог сделать этот шаг. Юля, если ты не хочешь больше иметь со мной дел, я пойму тебя.       — Перелом как срастается, что врач сказал? — спросила Юля. — Какие прогнозы?       — Врач говорит, что нужно еще несколько недель провести в больнице, потом, когда кость срастется, можно будет потихоньку начинать ходить, — ответил Семен.       — Сема, прости меня, — вздохнула Юля. — Прости за все. Если ты захочешь со мной так же поступить, как тогда, когда узнал, что я Верочку отдала — я тебя пойму. Если тебе будет легче, то потом, когда ты поправишься, отходишь меня.       — Опять на мой грех указываешь, — ответил Семен. — Юленька, родная моя, я же уже извинялся, говорил, что больше никогда никого обидеть не смогу… Хотя, впрочем, это твое право так говорить, я тогда был неправ.       — Это я виновата перед тобой, что так сказала, не разобравшись во всем, — сказала Юля. — Семушка, милый мой, как только тебе станет легче, как только тебя выпишут из больницы, мы снова станем жить вместе, семьей… Сема, как мне не хватало тебя, ты бы знал! На Сонечку заодно посмотришь, вся в тебя.       — Представь, пожалуйста, мою доченьку по имени и отчеству, — неожиданно напрягшись, попросил Семен.       — Софья Романовна Оржевская, — упавшим голосом ответила Юля. — Дворянского сословия.       — Любимое дитя, которое ни в чем не знает нужды, — продолжил Семен. — Верно я все говорю?       — Я от нее не отказывалась, Сонечку просто оформили так по документам, она моя, — ответила Юля и мысленно добавила. — «Хотя без тебя, Семушка, она снова была мне совершенно не нужна».       — Сколько таких случаев есть: в документах пишут одно, в жизни называют иначе, — окончила свою мысль Юля. — Мало, что ли, Аксиний по бумагам и Нюрок на словах?       — Сонечка будет жить с нами? — спросил Семен свою супругу.       — Да, Сонечка будет жить с нами, — ответила Юля. — Можешь не переживать.       Успокоившись, Семен улыбнулся, поцеловал руку своей супруге, а потом сказал:       — Как только меня будут готовить к выписке, подумаем, где будем теперь жить. Снимем домик, заживем с тобой и Сонечкой лучше прежнего…       — Заживем, — с облегчением ответила Юля.