За час перед рассветом

— Давно стоишь тут? Голос был вполне обычным, но Сония уже не взялась бы сказать, в порядке Эйс или просто притворяется. — Не очень, но уже замерзла. — Значит, я не зря пришел, — встал он рядом. Его тело, как обогреватель, источало ощутимые волны жара, хотел он того или нет. Девочка даже вздрогнула от резкого перепада температур. — Давно не виделись… Как у тебя успехи? Она на миг растерялась, не зная толком, что и сказать. Ситуация была не очень. К третьему или четвертому занятию она уже научилась чувствовать все удары, но все равно не успевала среагировать. Тело попросту не справлялось. От неудачных уклонений она была вся в синяках. — Сам проверь, — ляпнула она, толком не подумав, и с облегчением расслышала тихий ответный хмык. — Вот как? — выдохнул он, сразу пятясь. Казалось, он действительно веселился. — Тогда нападай! В ту ночь, несмотря на кромешную тьму и собачий холод, они задержались на палубе на несколько часов, иногда сражаясь всерьез, а иногда и откровенно дурачась… но, как позже выяснилось, мордобой по душам ему не помог. — Что?! Пытался сбежать??? С того вечера прошла пара недель, в течение которых они засиживались по ночам еще несколько раз, ничего друг у друга не спрашивая. Но вскоре все равно наступил момент, когда от перебранки сбежать не удалось. — Ты уже и так спишь по два часа, — отчитывал ее Эйс, когда они засиделись до четырёх утра, а девчонка еще и отказалась идти спать. Не хочет, видите ли. Подъем на корабле был ранним, а отбой — с заходом солнца, вот только они двое давно сбили себе режим к чертям. — В зеркало себя видела?! Пираты Сердца не зря стебались с ее внешности в своё время, но сейчас даже Шачи с Пенгвином не нашли бы достаточно емких шуточек для описания. Круги под глазами были такими огромными, мол кто-то щедро изрисовал ее веки всеми оттенками уныния, от зеленоватого цвета свежей гнили до тусклой сине-фиолетовой палитры в лучших традициях синяков. Да и без них было не лучше: неровный зеленовато-бледный цвет перемешался с веснушками, что выскакивали без разбора тут и там. И с простудными прыщами. Холодное море не жалело никого. От лишнего упоминания своей неописуемой красоты Сония только поморщилась. — Я всегда так, — сказала она неохотно. — Я с детства была очень болезненной, и никогда не подвергала организм таким нагрузкам. Мало кто на моем месте выглядел бы лучше. Эйс ей, разумеется, не поверил, но допытываться не хотел и почесал затылок. — Ладно, пофиг. Но с этого момента правило такое: расходимся в час и ни секундой позже. Как твой капитан и учитель я не могу позволить тебе себя угробить раньше времени. — То есть, когда придёт нужное время, то позволишь? — проворчала она с сарказмом, недовольная этим приказом. Но впредь последовала ему без возражений и не заподозрила, что «капитан» не станет следовать собственным правилам. Ей казалось, что он всегда следует единожды принятым решениям. Даже под страхом смерти. Она считала, что такой он человек. Но после слов Ясоппа резко заподозрила обратное. — Босс отказался его тренировать, вот у мальца и поехала крыша, — пират издал вздох, полный вселенской усталости, как будто Эйса ловили всем экипажем. Зная его, вполне могло быть. — Я вроде как догадываюсь, из-за чего сыр-бор, но это не самое лучшее время его перевоспитывать. Сония слабо осознавала, что эти абсурдные новости — правда, но с мыслью примириться не могла. — Расскажите мне всё, — попросила она. — Пожалуйста. Ясопп немного повременил, подбирая слова. — Я так понимаю, последних новостей ты не читала, — она нервно кивнула. — У пиратов Белоуса беда. Разграблен один из основных опорных островов, Тацурику, есть жертвы, и много. Как среди пиратов, так и среди мирного населения, которое под крылом Белоуса уже пару десятков лет как не знало горя. Один из командиров, Харута, тяжело ранен, говорят, облаву инициировали и возглавили пираты Чёрной Бороды. Неизвестно был ли там Тич… Капитан склонен считать, что нет. Для человека такой силы это весьма слабые разрушения. — Ох… Пока девочка обдумывала все это, они какое-то время пробыли в тишине. — Так почему Шанкс-сан… — Пару недель назад Эйс сам спрашивал его об этом, — повел Ясопп, не дожидаясь окончания вопроса. — Я слышал, босс сказал что-то вроде «Битва сводится не только к маханию кулаками, и прежде, чем тренировать тело, ты должен это понять». Намек более чем прозрачный, но парень наверняка решил, что его не воспринимают всерьез, или что… а ведь это и есть его главная проблема. Босс видит это как никто. — То есть? — Эйсу пора осознать, что закалять надо не только тело, а и характер. Ты в курсе, из-за чего он получил такие раны в Маринфорде? Дурак повелся на провокацию Сакадзуки и ввязался в неравный бой. Теперь понимаешь? — Вы хотите сказать… что нет смысла наращивать силу, если не умеешь использовать ее с умом? — Что-то вроде, — согласился мужчина. — Происшествие в Маринфорде оставило ему глубокую травму, но ничему не научило. Босс ждал, пока он отпустит скорбь, начнет мыслить здраво и сделает выводы, но не думал, что это настолько затянется. А оно еще и повернулось самым немыслимым образом, — мужчина вздохнул. — Мы с самого начала знали, что он будет трудным ребенком, но такого не ожидали. Дошло до того, что его пришлось запереть в трюме и заковать в кайросеки, пока не успокоится. — По-моему это перебор. Он совсем недавно провел месяц в Импел Дауне, ожидая казни. Если мое мнение имеет хоть какой-то вес, я категорически против того, чтобы снова лишать его свободы. Мужчина присмотрелся к ней оценивающе. И усмехнулся про себя: слетевшее с ее уст «категорически» было слишком мягким словом по сравнению с взглядом, полным тихой, еще не созревшей ярости. — Таков приказ капитана, ничего не поделаешь, — вернулся к прежней теме Ясопп. — Верь, что он справится. Он должен сам через это пройти. Сония с трудом проглотила возражения, и только спросила: — Я могу его навестить? — Лучше забудь пока об этом, — был ответ. — Ему есть о чем подумать в одиночестве. Но надежды, которыми весь корабль останавливал себя от вмешательства, так и не оправдались.

***

В следующий раз Сония увидела его одинокую, неожиданно ранимую фигуру, уже через несколько дней. Вечерело. Портилась погода. Панически покрикивали птицы, летая хаотично и низко в предчувствии циклона. Эйс в этом пейзаже, беспристрастный внешне, казался сердцем зарождавшейся бури, его волосы и одежду теребил ветер, а глаза были холодными, как морская пучина. — Тебя уже выпустили? — Как видишь, — был ответ. — Мне и от тебя лекцию ждать или обойдёмся? Эйс был явно не в настроении болтать. Сония стушевалась. — А кто уже прочитал? Под его взглядом становилось неуютно. Словно чужой человек. — Да никто мне ничего не читал. Но пялятся весьма красноречиво. Даже ты. — Прости. Неожиданным коротким жестом он встрепал волосы на ее макушке, но почти сразу же отвернулся, намеренный уходить. Иной раз девочка не стала бы его дергать, видя явное нежелание разговаривать. Больше того, она все еще побаивалась его, особенно такого. Но почему-то… — Эйс, — окликнула она его. — Это «прости» за все вообще, не хотелось бы потом по сто раз повторять, я же не попугай, — Эйс только и успел отметить, что слова показались знакомыми, но вспомнить подробности ему не дали. — Я не должна была оставлять тебя с этим один на один. Но ответом было: — Мне не нужна твоя помощь. Сония сглотнула. — Я знаю, — и, когда он отвел свой холодный взгляд, отважилась добавить. — Но я с этим не согласна. Он даже не обернулся. — Это не твое дело. — Не мое, — согласилась она, но как только парень снова начал движение, не сдержалась. — Ты сам хоть понимаешь, что творишь?! И его безразличное лицо, мол «давай, удиви меня» вывело ее окончательно. — Куда ты собирался плыть в той шлюпке? Прямиком на Обратную гору? — двинула она на него, движимая желанием высказать ему все прямо в лицо, а не орать через всю палубу. — Или команду собирался поискать? Открыть миру свою харю, чтобы дозор поскорее увязался, доплыть до Нового Мира и снова проиграть Черной Бороде? Это если тебя не перехватят по дороге парой десятков линкоров. Чем ты вообще собирался помочь пиратам Белоуса, если со своими проблемами сладить не в состоянии?! Во время своей тирады она смотрела только в его глаза, сощуренные и безразличные, но ответ все равно был словно вылитый на голову ушат холодной воды: — Все сказала? — Нет, блядь, не все! — Эйс бы удивился, впервые услышав от этой святоши подобную ругань, но был не в том настроении. Как и Сония — чтобы контролировать, что и кому говорит. — Ради чего это все, бля, было?! Нахрена ты столько цеплялся за жизнь; за что твой брат чуть не отдал свою??? Чтобы ты взял и сдох в первой попавшейся драке?! — Заткнись! — рыкнул он, встряхнув ее за грудки, как тряпичную куклу. — Не смей заливать что-то мне, если нихрена не понимаешь! — Я не понимаю?! Да уж получше тебя! Не напомнишь, где именно ты там сдох был? Сколько прошел от эшафота? Зато вот я помню, как далеко пришлось забраться ради твоей тушки по гребанных трупах в бухте! — она была в такой ярости, что не заметила, как побледнел пират. — Как ноги ехали от крови, как тут да там умоляли то смерти, то пощады! Как звали жен и матерей сквозь рыдания и просились домой! Или горели заживо после выстрелов! Представляешь хоть, как там воняло?! Думаешь, что пережил ад на своем эшафоте, а, бедненький?! Да там, где сдох ты, ад даже не начинался! — Заткни пасть!!! — Сам свою заткни! Знаешь, что? Я не буду служить на корабле у сраного капитана-суицидника, так что если решил пойти и сдохнуть, так выбросись за борт, но без меня. Я, черт тебя дери, выживу! Я не собираюсь подыхать той же собачьей смертью, что и твои накама!!! — Забери, блядь, свои слова назад!!! — заорал он ей в лицо, но Сония уже ничего не смыслила. Ничего не видела. Весь обзор застилали слезы ярости, а сама девочка была слишком зла, чтобы их стыдиться. Губы растянулись в безумной ухмылке. Ей было уже все равно. — Что, драки хочешь? — молвила рвано, пока грудь сотрясали рыдания, и фыркнула до самой себя. — Ну давай, нападай! И врезала ему сама, едва ли почувствовав боль от ответного удара. Не осталось ничего кроме безумной ярости. Она не знала, как долго они катались по палубе, пока их не разняли, не чувствовала ни выбитого зуба, разодранной губы, ни множественных синяков на теле и лице. Лишь бездумно радовалась, что из перекошенного носа парня обильно текла кровь, окрашивая зубы, стекая по шее… — Драки на корабле запрещены! — прикрикнули на них, оттаскивая друг от друга, но она понятия не имела, кто это был. — Что за детский сад??? — А вы ее спросите! — сплюнул кровь Эйс, глядя на нее волком, а Сония хрипло рассмеялась. — О, да я могу повторить, мне не сложно! Даже для тебя персонально! — Заткнись, блядь! — Может, что другое придумаешь?! — Стоп! Заткнулись оба! — разнявший их мужчина был просто в ярости. — С вашим наказанием разбираться будет Бенн-сан, а теперь убирайтесь отсюда нахрен! И чтобы в течение трех дней вас друг рядом с другом не видели! И их развели по разным частям корабля, словно диких зверей, а Сония еще долго не чувствовала боли от множественных тяжелых ударов и судорожно улыбалась.

***

Ложась спать в тот день, Сония чувствовала себя опустошенной. Все тело болело. Настолько, что невозможно было сделать свободно хоть одно движение. Болели даже пальцы, ведь несколько раз промахнувшись по противнику она попадала в дощатый пол, содрав все костяшки. Разум звенел холодной пустотой, на сердце висел камень, веса которого она почти не ощущала. Все было безразлично. Ни страха. Ни волнений. Ничего. Эйс встретил эту ночь на носовой части корабля. Заднюю, что была их общим местом, видеть не хотелось. Как и воспринимать всерьез услышанные сегодня гневные слова, которые упрямо ввинчивались в мозг и луною стояли в ушах, как бы Эйс их ни отгонял. И как бы ни хотелось просто злиться на девочку, признать пришлось одно. Он действительно ничего не знал. Ничегошеньки. Нихрена. Сония устало прикрыла запаленные глаза. Она уже не плакала, но те продолжали слезиться сами по себе, и одна слезинка скатилась через внешний уголок по затертой до красноты коже, вызывая болезненное жжение. Жалела ли она обо всем сказанном? Она не знала. Она не покривила душой ни на секунду, была так честна, что аж тошно. Она не жалела, что произнесла это. Или что Эйс это услышал. И этого было достаточно, чтобы считать себя тварью, но раскаяния как не было, так и не прибавилось. Сожаления и боль накатывали на Эйса высокими штормовыми волнами, унося с собой все, за что он держался. Стеной лил дождь, но палуба оставалась сухой. Как же сильно он завинил перед пиратами Белоуса! Чертово дьяволово дитя! Ему определенно не стоило рождаться, присоединяться к ним, навлекать на них такую беду. Лучше бы он умер от рук Тича еще на Банаро, не принимал того глупого решения сдаться ему на благо Луффи, дрался до конца, пока тело не рассыплется прахом. Отец легко раздавил бы этого шелудивого пса, ему не пришлось бы иметь дело с дозором, встревать в сумасбродную войну и жертвовать собой из-за одного непутевого ребенка… Сония спала и видела сны. Видела окровавленную брусчатку, взрывы, видела руины Маринфорда. И поверх всего этого — бледное, искаженное яростью лицо, на котором уже проступал испуг… но даже такое, оно все равно дышало жизнью. Оно было реальным. Оно пережило тот ад вопреки всем законам мироздания. Отшвырнуло его в прошлое, теперь уже неосуществимое. Лишило его всякого смысла. Эйс победил в этой войне, потому что он выжил. Он победил. Они победили. Сония улыбнулась этой мысли сквозь сон. Ей больше не было страшно. Склонившийся над фальшбортом Эйс не смог сомкнуть глаз до самого рассвета.