Angel with a shotgun_

POV Кара       Меня зовут Кара Нортон. Я урождённая бесстрашная и у меня есть брат Эйден, мы близнецы. Внешне, пожалуй, мы совсем не похожи. Эйден вылитый папа, а я, судя по рассказам отца и фото, больше взяла от мамы.       Мне повезло с внешностью. Я брюнетка с огромными зелёными глазами и шикарной шевелюрой. Все формы при мне. Залюбуешься... Уж такая, какая есть и всем девушкам советую! Эйден ближе к шатену. Волосы тёмно-русые, светлее моего оттенка. Более смуглый, чем я. Серо-зелёные глаза, обладают тяжёлым взглядом, и при этом с совершенно шикарной, обезоруживающей улыбкой.       Мама — Сальма Нортон, умерла в родах, давая жизнь нам с братом. Могла бы соврать, что скучаю по ней, что чувствую утерянную связь, но ничего такого я не испытываю. Мы были совсем крохами. Да и в нашей фракции неполные семьи уж точно не редкость.       Отец — Томас Нортон, был первым лидером Бесстрашия. Год назад, на пути из Искренности, его машина попала в засаду изгоев. Целью был именно он. Его автомобиль, и машину сопровождения уничтожили, даже не предприняв попыток взять пленных. Быстрым голосованием на пост первого лидера был назначен один из оставшихся лидеров Бесстрашия — Макс.       Было долгое разбирательство, почему не сработала разведка, и откуда у бесфракционников тяжёлая артиллерия. Командир разведки — Алек, сложил с себя полномочия. По двум причинам: первая — это были мы с братом. Нам был нужен близкий человек, который смог бы о нас позаботиться. Вторая причина — понятна всем, кто знал нашу семью, то есть, всему Бесстрашию и не только: Алек чувствовал вину не только за гибель главного лидера, но и за смерть друга, наставника.       На всеобщем собрании фракции он публично заявил о своей некомпетентности и попросил его отстранить от командования. Но Макс решил по другому, временно отстранив командира разведки, с сохранением за ним должности. Оспаривать его решение никто не стал. Молодой командир был на хорошем счету и пользовался уважением не только непосредственных подчинённых, но и вообще всей фракции.       Эрик — младший брат Алека. На данный момент, самый молодой лидер Бесстрашия. Изначально был назначен третьим лидером, сразу после прохождения инициации. После гибели Томаса Нортона и назначения на пост Макса, автоматически поднялся по ступени до второго лидера. Красивый, как Бог. Нет, скорее чёрт... Высокомерный засранец с ледяными светло-серыми глазами и шикарной задницей. Ну вот, снова я вернулась к заднице Эрика, чтоб его... Дополняют образ эффектные геометрические тату на шее, татуировки на обеих руках в виде лабиринтов, с символом фракции огня в центре, черный пирсинг в брови и туннели в обоих ушах. Фигура точёная, как древние статуи на картинках в учебниках по истории. Я, маленькая и ладная, чувствую рядом с ним себя хоббитом, хорошо хоть ступни не волосатые.       Оба брата переходники из Эрудиции. Когда-то давно наши отцы были друзьями. Потом умерла их мать и дружба сошла на нет, так как их отец, кстати, урождённый бесстрашный, перешедший в Эрудицию, закрылся в себе и с головой ушел в работу.       Больше об их семье я ничего не знаю. Иногда так и чешется язык расспросить Алека, ведь Эрик уж точно ничего не расскажет, но я подавляю своё любопытство и терпеливо жду инициативы с его стороны.       Алек перешёл в Бесстрашие на три года раньше Эрика и практически сразу попал под крыло главного лидера, который не забыл старого друга и продолжал питать тёплые чувства к его семье. Симпатия Главного никоим образом не отражалась на инициации парня, которую он прошёл совершенно самостоятельно и успешно завершил в первой пятёрке, получив должность командира разведки. Отношения между Алеком и нами с братом сразу сложились тёплые, близкие. Он как то быстро влился в нашу маленькую семью, и мы с Эйденом воспринимали его, как старшего брата.       Ещё через три года появился Эрик. Этот парень с ледяными глазами сразу показался мне каким то неправильным, поломанным. Он казался настолько одиноким в своём высокомерии и отстранённости, что сердце болезненно сжималось. Но узнав Эрика поближе, со временем, это чувство прошло и сменилось другим, более приземлённым, раздражением.       Эйден сразу проникся к новому члену семьи доверием, симпатией и был вознаграждён взаимностью. Эрик практически сразу стал его воспринимать как младшего брата. Наши же с ним отношения изначально сложились так, что каждый чувствовал себя в постоянном напряжении. По началу это было похоже на взаимную неприязнь.       Я списывала свои чувства на ревность, так как до его появления у брата ближе меня никого не было. Но со временем я поняла, что меня стали жутко раздражать все курицы, которые постоянно паслись вокруг Эрика. Он, в свою очередь, одним своим испепеляющим взглядом разгонял всех моих ухажёров. Спустя некоторое время за мной прочно закрепилась репутация разве что не "чёрной вдовы" и даже среди друзей особей мужского пола не осталось. Так продолжается уже несколько лет .       С нашим отцом он сразу нашёл общий язык. Отец видел его огромный потенциал и сразу пророчил ему пост лидера. Когда Эрик завершил инициацию безупречно, на первом месте в таблице, отец гордился им, как собственным сыном. Такими глазами он не смотрел даже на нас с Эйденом. Эрик чувствовал отношение к себе и ценил, как мог, отвечая если не любовью, то безграничным уважением.       Тот день был, казалось, самым обычным. Мы с братом, как частенько водилось, прогуливали школу, колотя груши в небольшом спортзале, о котором мало кто знал, даже из урождённых. В нашей фракции столько укромных уголков, что, не смотря на немалое количество камер, не так и трудно затеряться, скрывваясь от чужих глаз.       Алек выполнял какое-то очередное рядовое задание у стены, во фракции его не было. Эрик тиранил в своё удовольствие свежих новобранцев, на пару с Зиком, который был, и является по сей день, инструктором урожденных неофитов. К нему может быть ещё вернёмся.       Всё шло своим чередом. Отец ранним утром отправился на заседание очередного суда Искренних, попутно наметив обсудить с Каном — лидером правдолюбов, какие то вопросы не самой большой важности.       Когда Макс нашел нас в столовой, мы уже приготовились получить очередной нагоняй за пропуски занятий, однако, выражение его лица подсказывало, что речь пойдет о чем то, ещё более серьезном. Потом он начал говорить...       Дальше сплошная замедленная съёмка. Ладони Эйдена, сжимающие мои до хруста и покалывания в кончиках пальцев. Бездонные, полные тревоги и боли, зелёные глаза, почти как мои, только более мудрые и глубокие, Алек примчался спустя два часа после полученного фракцией известия. И ещё одни глаза, стальные, ледяные на столько, что становится холодно даже в самый жаркий день при одном только взгляде в них. Только теперь к пробирающему до костей холоду добавилась тоска, такая жуткая, что хочется выть, забыв о собственном горе. А ещё одиночество, которого и раньше было вдоволь.       Но время, как говорится, лечит. Жизнь медленно, но верно стала входить в привычное русло. Алек постоянно был рядом, поддерживая нас с братом. Иногда мне становится стыдно перед ним за то время. Ему было всего двадцать три. И вся его личная жизнь сводилась к воспитанию двух подростков. Нет, мы вовсе не были на столько проблемными, но парень чувствовал себя слишком виноватым, слишком в долгу, а ещё он так же слишком был привязан к нам, как и мы к нему.       Эрик тоже не остался в стороне. Их дружба с Эйденом окрепла и как-то возмужала, как и сам брат. А меня Лидер изводил так, что это очень хорошо помогало забыться, пусть и в гневе. И я даже сейчас понимаю, что все его пинки не имеют ничего общего с неприязнью или злобой. Просто в этом весь Эрик. Хотя, иногда просто до одурения и зуда в ладонях хочется его придушить, прикопать и сказать, что так и было.       Спустя два месяца после этих страшных событий служба внутренней безопасности в ходе расследования вышла на бесстрашного, отвечающего за один из крупных оружейных складов фракции, сын которого погиб десять лет назад во время операции, которой руководил мой отец, будучи ещё вторым лидером.       Уж не знаю, что его сподвигло вершить, как ему казалось, справедливость спустя столько времени, но под сывороткой искренних он признался, что достаточно долго умудрялся обеспечивать изгоев оружием. Имея неограниченный допуск к боевым ресурсам фракции огня и многолетний опыт работы, он мастерски заметал следы.       В конце концов Койот, так его называли во фракции ещё с тех давних времен, когда он служил в разведке, где это был его позывной, слил информацию о передвижениях главного лидера, которые не держались в строгом секрете, потому что... Никто теперь уже и не скажет, почему. Поездка в Искренность была самым обычным делом.       После суда бесстрашный, имя которого я умышленно не пожелала удерживать в памяти, был приговорен к изгнанию. Такой приговор, особенно для урожденных, считается наказанием не лучше смерти.       Спустя неделю после исполнения приговора, Эрик ссылаясь на неотложное дело на дальнем кордоне, покинул фракцию. Когда молодой Лидер вернулся, я сразу заметила в нём перемены, в его взгляде. Тоска и злость в его стальных глазах заметно притупились. Алек и Эйден тоже это увидели, я читала это по их лицам каждый раз, когда они смотрели на Эрика. Но того наше внимание вовсе не волновало.       Вскоре по Чикаго разошелся слух, что где-то, на задворках Отречения, изгои обнаружили труп того самого бывшего бесстрашного. Тело было изуродовано на столько, что узнали его только по татуировке койота на плече.       Такова моя личная драма, но несмотря на неё, я продолжаю жить.