Angel with a shotgun_

POV Эрик       Мне пришлось остаться ночевать у брата, так как ключ-карта от моей квартиры естественно осталась в кармане куртки среди одежды, которую утащила эта маленькая зеленоглазая бестия.       Дождавшись, пока Алек наконец перестанет ржать, я попросил полотенце и сухие штаны. Переодеваясь, краем глаза поглядывал, как тот снимает свои, испачканные пролитым вискарём, беленькие лапки. Не удержался и прыснул в кулак, на что брат вопросительно поднял бровь и спросил:       — Что?       — Ничего, — делаю вид будто не готов заржать словно конь педальный.       — Нет уж, давай говори. Ранее заходила Кара, — машет рукой в сторону, указывая на дверь, а моя бровь ползёт вверх. — За час до... До того, как ты примёлся ко мне в неглиже. И взгляд у неё был точно такой же. Только разве что промолчала.       Моя девочка... Подумал я, но озвучивать конечно не стал. Моя... В последнее время частенько ловлю себя на мысли, что это слово по отношению к ней как-то, очень правильно звучит. Нечто, слегка похожее я ощущаю, когда в ладонь ложится рукоять довоенного Орла*, подаренного Томасом в честь окончания инициации.       Вот блядь, эта девчонка влияет на меня, как огонь на кусок масла. Всё чаще появляется ощущение, что я в её присутствии плавлюсь. Ещё немного, и вспыхну горячим, коптящим пламенем. Понимаю, что с этим надо что то делать, но не могу себя заставить выкинуть её из головы. Она заселилась в мою черепную коробку самым нахальным образом, разложила по полочкам все свои вещи, поставила журнальный столик, ещё и зубную щётку с мочалкой припёрла.       Поглощённый своими мыслями, видимо стою в ступоре, из которого меня выводит брат, отчаянно жестикулирующий прямо у меня перед глазами. Приходится тряхнуть головой, чтобы прогнать наваждение.       — Эрик, ты в облаках летаешь? Не зависай так, ты пугаешь меня. И прекрати игнорировать мои вопросы! Что смешного вы с этой малявкой во мне увидели!?       — Брат, белые носки!? — усмехаюсь, — Твои ноги в них похожи на кроличьи лапки!       Падаю, посмеиваясь, в кресло, представив Алека с длинными ушами и пушистым маленьким хвостиком пупочкой... Выражение его лица тем временем с озадаченно-раздражённого вдруг резко меняется на невозмутимое. Он с ангельским спокойствием надевает чистые белые носки и тут... О Боже! Это какая то извращённая пытка? Алек достаёт из под кровати домашние тапочки, пушистые в виде белых зайчиков.       Мой живот начинает весьма болезненно сводить судорогой и воздуха уже катастрофически не хватает. Прикрывшись кулаком и деловито закинув ногу на ногу, сев на диван, пытаюсь удержать ржач.       — Алек, блядь, у... Убе...ри их... — приходиться задерживать дыхание, но не могу удержать смех, закрываю глаза ладонью, опустив голову начинаю ржать.       Брат ехидно ухмыляется и победоносно так водружает это произведение искусства на свои белые носочки. Садится обратно в своё кресло и вытягивает ноги перед собой, любуясь этим шедевром, попутно мне подмигивая.       Я же валяюсь в кресле напротив, не в силах контролировать своё тело, которое всё ещё продолжает трястись от смеха.       — Вот ты придурок! — продолжаю сидеть и искоса наблюдать за братом.       Утро выдалось совсем не доброе. Во-первых, всё тело ныло, как от напряжённой тренировки после недельного перерыва. Болела каждая мышца. В особенности пресс и мышцы под скулами. Во-вторых, от дикого похмелья гудела голова, грозясь разлететься на тысячи осколков.       Семь утра. Сигнал чёртова будильника доносится как будто ото всюду. Он звенит везде, даже внутри головы. Запускаю в него подушкой, от чего он падает на пол, но на удивление не разбивается, а просто замолкает. Пытаюсь припомнить вчерашний вечер.       Когда мне наконец удалось взять себя в руки, брат, за бутылочкой, ну, пятью бутылочками вискаря, поведал мне историю своих кроличьих тапочек, которые, как оказалось, ему подарила одна "зайка" весьма недурной наружности во время недавней командировки в Дружелюбие. Где бы такие же достать? Хочу такие!       Перед Карой, как оказалось, Алек не похвастался своим сокровищем. Прикрыв глаза, представляю, как бы заливисто она хохотала, наморщив свой очаровательный носик.       Улыбаюсь и мышцы лица снова болезненно сводит спазмом. И когда же это случилось? Сам не могу вспомнить тот момент, когда я так прочно на неё подсел. Пытаюсь оторвать голову от дивана, на котором я провёл ночь в какой то, совершенно нелепой позе. Вижу брата, сидящего в любимом кресле. Вид у него, надо сказать, не лучше моего.       — Есть что-нибудь от головы? — спрашиваю, всё же найдя в себе силы принять вертикальное положение. Голос свой в начале не узнаю, понимая, что вчерашним воплем я его просто-напросто сорвал, усугубив сей факт обжигающим алкоголем.       — Даже топора нет, — выдаёт Алек, прикрывая лицо ладонями.       Раздаётся стук в дверь. Может в другом случае он бы показался просто стуком, но в данной ситуации нам с братом кажется, что наши головы засунули в кастрюлю и стали нещадно колотить по ней. Когда Алек наконец находит в себе силы доползти до двери, чтоб дать уже волшебного пендаля раннему настырному гостю, в дверном проёме сияет ухмыляющаяся моська Эйдена.       —Доброе утро! — говорит мальчишка, улыбаясь ещё шире, глядя на наш, весьма потрёпанный вид, — Это ж надо, всего за одну ночь так износить лицо!       Юморист хренов. Поднимаю свою пятую точку с дивана с твёрдым намерением пнуть шутника под зад, но тот быстро ныряет в карман, доставая оттуда таблетки от похмелья. Чуть не оторвав спасительное лекарство вместе с руками парня, проглатываем таблетки, даже не запивая.       — Ты сначала ко мне ходил? — спрашиваю, исподлобья глядя на Эйдена. Выше поднять голову пока удаётся с трудом.       — Нет, сразу сюда.       — М-м-м... Как тогда узнал, что я тут?       — Кара сказала. Это она передала антипохмелин, — нехотя отвечает, опустив взгляд, пытается скрыть улыбку. — А ещё одежу и берцы, — указывает за спину. — Я их за дверью оставил.       Алек сидит в кресле и лыбится, не открывая глаз. Я понимаю, что краснею, закипая от злости, вспомнив вчерашний вечер. Медленно поднимаюсь с дивана, двинувшись в сторону Эйдена и сквозь зубы спрашиваю:       — Что ещё Кара тебе сказала? — акцентирую имя его сестры, прикидывая стоит ли убить сучку или пусть живёт храня секрет до самой смерти... Или до того момента, как я не решу прервать её существование, пристрелив словно дикую собаку.       — Ничего, — парень осторожно пятится, продолжая нахально ухмыляться, — Хотя, сказала ещё, передать тебе, что попросила Розу прибрать в твоём кабинете и всё высушить.       Подумав, что нет пока причин закапывать близнецов в безымянной могиле где-то на задворках фракции, открываю входную дверь, рядом с которой стоит спортивная сумка с моими вещами, кстати, аккуратно сложенными и похоже даже освежёнными паровым утюгом. Надо же, когда только успела, в промежутках межу своих приколов? Вину пытается загладить? Хотя, какое там... Где Кара, и где чувство вины. Они и рядом никогда не стояли. Как она ещё вчера Джине пинка не отвесила?! Чёрт! Точно! Джина. Да и хрен с ней.       Тем временем Эйден пялится на ноги Алека, на которых всё ещё красуются белые пушистые зайцы, и начинает тихо ржать. POV Кара       Утро моё сегодня начинается совсем рано. Все ребята ещё спят, а я уже успела привести себя в порядок и несусь на всех парах к Розе, с вещами Эрика подмышкой. Роза — пожилая женщина, дальняя родственница со стороны мамы. Очень дальняя и единственная живая. Своих внуков у неё нет, единственный сын погиб, когда мы с Эйденом ещё не родились, поэтому она относится к нам с братом, как к родным.       В силу почтенного возраста и заслуг перед фракцией, Макс не перегружает женщину тяжёлой работой. Она в основном помогает присматривать за малышнёй. Тихонько стучу в дверь. Знаю, что Роза уже не спит. А почему тихонько? А потому, что за соседней дверью находится квартира Алека. Роза впускает меня, ничуть не удивляясь:       — Доброе утро, моя птичка, — сколько себя помню, она всегда меня называла только так. В то время, как Эйден всегда был — птенчик.       — Привет, — отвечаю я, быстро целую старушку в щёку и бегу к паровому утюгу.       По очереди развешиваю вещи Эрика, разглаживая и освежая их паром, отмечая боковым зрением, что Роза, лишь бегло глянув в мою сторону, уходит ставить чай с лёгкой полуулыбкой на лице. Вопросов не задаёт. Не только в силу природной тактичности, скорее тут причина совсем другая. Учитывая расположение её квартиры, скорее всего она просто была одной из не многих, кто видел вчерашнее дефиле Лидера в труселях.       Даже не могу для себя определиться — немногих к счастью или немногих к сожалению. Ангел на одном плече мне изо всех сил кричит включить наконец инстинкт самосохранения, но есть же и другое плечо. На нем сидит совсем иная сущность и постоянно толкает мою очаровательную пятую точку на всякие приключения. И сейчас эта самая сущность победно ликует от вчерашней выходки.       Приведя наконец в порядок шмотьё Эрика и наспех выпив сладкого чаю, снова звонко чмокаю старушку в щёку, слёзно умоляю прибраться у Лидера в кабинете, в общих чертах рассказывая про пожар, совсем в общих... Потом складываю вещи в сумку, которую Роза мне так любезно предложила, и мчусь обратно в общую спальню. По пути ещё забегаю в лазарет, клянчу у Ника, нашего ангела-хранителя, таблетки от похмелья и, оставляя его слегка очумевшим от такого напора, мчу дальше. Сколько нужно всего сделать, чтобы уберечь задницу от раздачи пиздюлей.       Многие из ребят уже поднимаются с кроватей, не дожидаясь, пока придёт Зик со своим неизменным огрызком трубы и начнёт колошматить им по железным перилам лестницы. На кровати слева от моей сидит взъерошенная блондинка Нина. Моя подруга и соседка по койкам. Кровать справа уже заправлена, а её хозяина нет и в помине. У меня начинается тихая паника. Когда я убегала, Эйден ещё спал. Вчера вечером нам поговорить не удалось, потому что когда я примчалась в спальню — он УЖЕ спал.       — Нинель, ты не в курсе, где Эйден? — молчит и смотрит на меня пустыми взглядом. — Ни-ина, приём!!!       — Кара? Ты где была в такую рань? И вчера? — начинает просыпаться Нина. — Так вот же Эйд, — указывает в сторону.       Друзья называют брата — Эйд. Я же не люблю всяческие сокращения и называю его Эйден, а ещё чаще — Мелкий, потому что он родился позже и младше меня на четыре минуты.       Оборачиваюсь через плечо и вижу брата, выходящего из душевых. Умытого, уже одетого, но всё ещё заметно помятого. Подхожу к нему и сходу начинаю давать ценные указания, попутно поправляя на нём одежду:       — Мелкий, ты же не можешь оставить сестру в беде. Прямо сейчас берёшь эту сумку, в ней вещи Эрика, и несёшь к Алеку, — вручаю сумку в руки потерявшему на время дар речи брату. Достаю из кармана лекарство и кладу в карман джинсов Эйдену, со словами: — Если не хочешь опиздюлиться, то в первую очередь отдай их бешенному зверю... — опуская подробности.       — Почему вещи Эрика нужно нести к Алеку? — начинает приходить в себя Эйден. — Откуда ты знаешь, что Эрик у него, а не дома? Где ты была вчера вечером? Открывает рот, что бы выдать очередной вопрос, но я пальцами зажимаю его губы и складываю их уточкой.       — Всё потом, Эйден, всё потом! — хватаю его за ворот толстовки, подтягиваю к себе, звонко целую в щёку. Потом молча разворачиваю и подталкиваю к выходу. — Давай, топ-топ!       — Хорошо, хорошо. Но потом я всё равно потребую объяснений, Мартышка, — не поворачиваясь спиной, поднимает свободную руку вверх, слегка махнув и выходит.       Я же сажусь на кровать и жду, пока Нина приведёт себя в порядок и мы с ней и Юраем, моим единственным оставшимся другом мужского пола, отправляемся на пробежку. Юрай — младший брат Зика. И за это ему на тренировках достаётся от инструктора больше всех.       Парень частенько мечтает вслух, как было бы здорово, если бы нас тренировал Фор, а Зик бы нянчился с переходниками. Все знают, что Фор — добряк, хотя и пытается включать серьёзного парня перед неофитами.       Курирует новичков Лорен — третий лидер Бесстрашия. Жёсткая, но справедливая она пользуется не только уважением у ребят, но и безграничным доверием. Нас же курирует Эрик — второй и самый молодой лидер фракции огня. Макс решил, что лучше второму лидеру наставлять местных, у которых более устойчивая психика от рождения. Ну, в основном, конечно.       Мы молча бегаем несколько кругов по залу, потом валимся на маты отдохнуть и дождаться остальных ребят. На завтрак мы не пошли. Нина ни с того ни с сего решила, что её зад слегка великоват и пора бы с этим что-то делать, раз уж тренировки не дают желаемого результата. Конечно ничего там не великовато. Просто она видит, что Эйдену нравятся откровенные стройняшки, а она — девушка с формами. Я это вижу, понимаю, но деликатно молчу, пока она не отважится сама об этом заговорить. Я не пошла на завтрак из солидарности к брату, который остался голодать до обеда по моей вине, а Юрай просто не пошёл. Потому что без нас он ни куда не ходит, кроме, разве что, душа и туалета. Наконец народ появляется и начинается тренировка.       Зик задержался у Макса и занятие начал Эрик. Внешний вид, кстати, у него был вполне сносный, видимо, благодаря чудесному порошку Ника. Спросите, откуда я знала, что порошок понадобится? Просто я знаю братьев, как никто другой во фракции, да и во всём Чикаго.       Тренировка шла своим чередом, ничего особо примечательного не происходило. Зик так и не появился, к огромной радости Юрая и Эрику пришлось торчать с нами в зале до самого обеда. Я постоянно кидала на него косые взгляды и пыталась определить его настроение, но он никак не выдавал себя. Он не был в бешенстве и, что странно, даже раздражения я в его поведении не заметила. Хотя, это же Эрик... Раздражение и недовольство — это его нормальное состояние. Лидер же, напротив, вёл себя отстранённо. Выглядел задумчивым, а пересекаясь со мной взглядом, демонстративно отворачивался. План мести обдумывает. Тоже мне, великий стратег. Думает, я его показное спокойствие за чистую монету приму? Ну-у... Эрик, за три года ты так и не понял? Ты даже Алека можешь обмануть, но точно не меня.       Снова ловлю себя на том, что периодически поглядываю на зад Лидера. Дался же он мне... Будто других во фракции мало. Хотя, о чём я?! Каких других? Ко мне уже на пушечный выстрел никто не подойдёт, спасибо Его Величеству — Грозе Всея Бесстрашия... Нет, Всея Чикаго!       В памяти всплывают картинки из вчерашнего вечера. Голый зад Лидера, рыжая конопатая сука, висящая на царственной шее... Да она свой язык ему в самое горло засунула! И как не подавился? Вот бы было смеху! Второй лидер фракции огня умер в собственном кабинете, подавившись языком рыжей прошмандовки... На утро заголовки в газетах Искренности просто шикарные были бы.       Улыбаюсь собственному, как мне кажется, остроумию и, с головой погружённая в свои мысли, пропускаю ощутимый такой удар по корпусу. Вот блять, у меня же спарринг! От неожиданности и, от части, боли падаю на одно колено, в рефлекторном защитном жесте вытягиваю руку перед собой, за которую меня тут же резко дёргают вверх, разворачивают и я оказываюсь плотно прижатой к крепкой груди. У нас был спарринг с Айзеком, сыном одного из дознавателей Бесстрашия. Кстати, Айзек был одним из моих неудавшихся ухажёров отваженных Эриком.       Дыхание у парня тяжёлое, скорее не столько от боя, сколько от неожиданной, но всё ещё желанной близости моего тела. Он будто залипает, так и не выпустив меня из захвата, всё сильнее прижимает к себе.       Опаньки, а вот и бабайка вернулся! Всё спокойствие Эрика как ветром сдуло. Стоит, из глаз молнии так и мечут, кулаки сжаты и уверена, я слышала скрип зубов. А что ты хотел, дорогой!? Зик расставлял пары на бои, кто тебе виноват, что не перетусовал их.       — Если парочка хочет пообжиматься, можете отправляться в душевую, — шипит Лидер, как огромный разъярённый кот. — Бой окончен, победил — Айзек! — акцентирует имя парня и тот, резко придя в себя, как ошпаренный отталкивает меня и пулей вылетает из зала. POV Эйден       Было даже слегка обидно. Мне... Мелкую проигрыш никак не задел. Напротив, она была в восторге, что ей снова, без особых усилий, удалось вывести Эрика из себя. Вся группа, да и сам Лидер, знали, что не отвлекись Кара на свои мысли, Айзеку выигрыш бы не светил даже близко. Дело было не в физической силе, сестра конечно крепкая девушка, но достаточно хрупкая. Всё всегда упиралось в технику. Нас с Карой учил драться отец, не доверяя это ни кому во фракции. Даже после его смерти все помнили Томаса Нортона, как одного из самых лучших, почти легендарных бойцов. До его уровня сейчас дотягивает разве что Эрик.       Зик на спаррингах ставил нас с другими ребятами скорее для того, чтоб мы выполняли часть его работы, тренируя бойцов и помогая им оттачивать приёмы. Так что, не удивительно, что победа Айзека сейчас никого не впечатлила.       Стою, размышляю, повернувшись уже полубоком к рингу, почти спиной. Знаю, что к Мартышкам спиной поворачиваться нельзя, поэтому боковым зрением поглядываю назад. Крадётся... Думает, не замечу. Прыгает, я же, успевая повернуться, ловлю. Обхватывает меня ногами и руками за корпус.       — Ну точно мартышка, — смеюсь.       — Я смотрю, тебя совсем не заботит то, что Эрик сейчас закипит от злости, — говорю я, всё ещё удерживая на весу этого маленькую обезьянку.       — А должно? — пожимает плечами Кара.       — Беспокоюсь, вдруг взорвётся. Ещё и меня ударной волной, гляди, снесёт.       — Братец, ты преувеличиваешь его радиус поражения, — смеётся Кара, спрыгивая с моих рук на каменный пол.       — Вряд ли, дорогая моя, — качаю головой.       Переплетаю её пальцы со своими и идём в столовую, пытаясь догнать Нину и Юрайя. Эрик прожигает нам спины взглядом, подкуривая сигарету. Всё ещё злится. Уже давно сомневаюсь, стоит ли начинать этот разговор с Карой, но сил нет уже молчать. Наконец решившись, сжимаю крепче ладонь сестры и начинаю, делая как можно более непринуждённый вид:       — Вам не надоело ещё взрывать друг другу мозг и портить нервы, пытаясь отрицать очевидное? — начинаю разговор, сестра резко останавливается.       — Ты сейчас о чем это? — подозрительно щурится и буравит меня своими огромными глазищами.       — О ком, Кара... О ком! — у меня нет настроения играть в "непонимашку" — О вас с Эриком конечно.       — Что не так со мной и Эриком? — цедит сквозь зубы Мартышка, стараясь выдернуть ладонь из моей руки.       Я не разжимаю пальцев, разворачиваю её ладошку к себе и прижимаюсь губами, пытаясь успокоить маленькую фурию. При этом не отрываю взгляд от её глазёнок, которые всё ещё сверкают праведным гневом. Раньше это всегда помогало и сейчас я не промахнулся. Сестра потихоньку остывает, оставляя попытки вырвать руку из моей хватки. Плечи её опускаются и в глазах, цвета зелёного чая, появляется лёгкая усталость.       — Что, и правда так заметно? — спрашивает Кара, выдавив из себя вымученную улыбку. — Я сейчас о себе говорю. Этот бесчувственный говнюк уж точно не при делах!       — Вам просто пора уже обо всём поговорить и расставить все точки над И.       — Какие точки!? Над какими И!? С кем поговорить, с Эриком!? Ты серьёзно? — сестра начинает злиться — Я вообще не понимаю, по какой нелепой ошибке природы он умудрился родиться в Эрудиции! Он же только и умеет, что махать кулаками и трахаться без передышки, ему самое место...       — Да, очевидно, что ему самое место в Отречении, — грустно вздохнув, кошу взгляд в сторону.       — Где блять?! — Кара начинает смеяться. POV Кара        Не заканчиваю свою гневную тираду, смеюсь со слов брата, переведя дух и оглядевшись по сторонам, замечаю что несколько зевак уже замедлили движение и откровенно греют уши, таращась на нас с братом во все глаза.       — Что!? — рявкаю я и зеваки тут же как ветром сдувает.       Уже думаю возгордиться своим грозным видом, от которого разбежались нежелательные слушатели, но тут начинаю подозревать, что дело вовсе не во мне. Перевожу взгляд на Эйдена и не встречаюсь с ним глазами. Его взор устремлён на что-то или кого то позади меня. От собственных подозрений ноги вдруг становятся ватными и предательски дрожат. Кажется, ещё не много, и растянусь на каменном полу коридора. Шея затекает, как будто я неделю ей не двигала, и ни в какую не желает поворачивать мою голову, чтобы посмотреть на ещё одного свидетеля нашего с братом разговора.       Да мне и не нужно никуда поворачиваться, чтоб убедиться в том, что сзади стоит Эрик. Причём, стоит совсем близко. На расстоянии вытянутой руки. Ноздри уже щекочет запах табака после только что выкуренной сигареты, и запах самого Эрика, его парфюма и ещё каких то феромонов, которые наверняка и являются виновниками того, что каждая вторая Бесстрашная и не только, пол города хочет с ним переспать и не все из этой половины женщины, считает своим долгом раздвинуть перед ним свои корявые лапки.       — Эйден, тебе пора в столовую, ты не завтракал, — наконец подаёт голос объект моих размышлений. Брат застывает в нерешительности, всё ещё сжимая мою ладонь.       — Нет, не уходи, — шепчу.       — Эрик, может... — брат не успевает договорить, Эрик подходит к нам вплотную и на пол тона тише говорит:       — Эйден, ты конечно мой друг, но субординацию никто не отменял. Марш на обед!       — Да, мой Лидер! Так точно! На обед! — Эйден вытягивается в струну, отпускает мою руку и двигается в сторону столовой. Но, сделав несколько шагов, застывает в нерешительности, оглядывается.       — Да не съем я её, — устало трёт переносицу Эрик, говорит уже более мягким голосом. И брат уходит, оставив меня наедине с молодым Лидером.