Angel with a shotgun_

POV Эрик.       Стою, опираясь руками о раковину в туалете, и смотрю на себя в зеркало. М-мда... Ну и вид у тебя, парень... На самом деле, то ещё зрелище. Чёлка висит, как ей угодно, между бровями залегла глубокая складка. Вид, как у побитой шавки.       Эта проклятая сука даже после смерти продолжает на меня влиять, ставить свои условия, лепить из меня извращённое своё подобие. Хотя, сегодня, наверное, я виноват сам. Я же чувствовал тепло, которое дарила мне эта девочка. Такая маленькая и хрупкая, она смогла растопить вершину айсберга, который годами намораживала моя заледеневшая душа. Жалкий трус! Я просто сдрейфил и побоялся впустить её дальше.       Плескаю прохладной водой в лицо и выпрямляюсь, влажными ладонями отправляя чёлку обратно на законное место. Значит так тому и быть. Не для меня она, такая правильная и тёплая. Этот огонь в её глазах, цвета зелёного чая... Я просто не переживу, если стану причиной того, что он погаснет.       Выхожу обратно в прокуренное помещение и, заняв свое место у бара, делаю жест бармену повторить. Тот успел убрать гору стаканов, которая уже занимала почти половину стойки. Ставит новый и поджигает зелёную жидкость... Заворожено смотрю, поднеся ближе к лицу. Прямо как её глаза. Опрокидываю в себя это огненное пойло и понимаю, что уже балансирую на грани сознания и бессознательного. Да и пошло оно всё! Снова делаю жест бармену, который смотрит на меня уже откровенно с опаской, но не подчиниться конечно, не решается. Ещё бы... Я же — Лидер, самый молодой и жестокий, Эрик — чёртов психопат, неуравновешенный ублюдок, которому совершенно точно не стоит так напиваться.       Парень за стойкой уже знает, что сегодня уж точно ему не светит спокойно отработать свою смену. Я это тоже чувствую, как раздражение и злость разливаются по внутренностям вместе с каждым глотком обжигающей жидкости. Сознание начинает угасать, покрываясь чёрной пеленой.       Дальше проносятся лишь обрывки событий и мыслей. Да не ссы... Тебя я не трону. Наливать-то мне кто тогда будет? О! А вот эти ребятки, похоже, решили оторваться на Лидере, пока тот пьян в стельку. Ну давайте, рискните... Надо же, парень, а твоя рожа отлично смотрится размазанной по барной стойке... Кажется я слышал, что-то хрустнуло. Точно не у меня... Может стол, а может рука этого засранца, нехрен махать ей, если не уверен в своих силах. Все разбегаются, как муравьи. Жалкие трусливые букашки! Бармен кажется что-то строчит на коммуникаторе. Максу сдать точно не рискнёт. Да тот и сам завтра обо всём узнает. Фракция огня, мать их... Сплошные сплетни вокруг.. Сплёвываю на пол. Омерзительно. Наверняка брату жалуется. Да и хрен с тобой, пиши.       Опрокинув в себя последний стакан, сваливаю из этой шарашки подальше. Не хватало ещё сейчас от брата выслушивать... Хотя, вряд ли он станет сейчас со мной разговаривать. Если буду упираться просто вырубит и оттащит домой. Плавали, знаем... А я пока не готов к спасительному забытью. Надо выпустить пар. Девка никакая сейчас явно не поможет. В голове только Мелкая одна, всё пространство занимает. Да и из меня сейчас ёбарь хреновый.       Осторожно, опираясь на стены, плетусь, распугивая случайных прохожих. Интересно, сколько же я в баре проторчал. После "разговора" с Карой я прямиком направился туда. Надо было хоть чем-то заглушить этот звон в голове и согреть обжигающим алкоголем замёрзшие внутренности.       Наконец доползаю до спортзала. Моя груша висит в дальнем углу и каждый во фракции знает, что имущество Лидера неприкосновенно. Неуверенной походкой иду через зал, снимая на ходу жилет, а уже рядом с грушей и футболку. Парочка тренирующихся бесстрашных с интересом пялятся на меня, оставив свои дела, но поймав мой взгляд, в котором сейчас явно "море доброжелательности и человеколюбия", они дружно собирают шмотьё и как по сигналу скрываются за тяжёлой дверью. Ссыкло... Сплошное ссыкло вокруг!       Сплёвываю на пол и начинаю колотить грушу с остервенением, будто это она виновница всех моих бед. Сколько таких уже "погибло" от моих свинцовых кулаков. Эту сделали на заказ, но сегодня, возможно, и ей не поздоровится. Костяшки уже сбиты в кровь. Не просто в кровь, в мясо. Бинты? Не... Не слышал! Груша начинает трещать по швам. Слабачка.       Слышу за спиной шаги. Из тысячи их узнаю. Александр Колтер собственной персоной, господин "железные берцы". Останавливаюсь, пытаясь справиться с тяжёлым дыханием. Прекращать своё занятие я вовсе не намерен, просто нужно перевести дух. Кровь стекает со сбитых костяшек, оставляя на полу вокруг пятна. Смотрю на грушу из светлой выбеленной кожи, она вся в кровавых разводах. Так и продолжаю стоять как вкопанный и вдруг спинным мозгом чувствую, что Алек пришёл не один.       Её мягкое тепло обволакивает всё сильнее по мере того, как Кара приближается. Спина вдруг покрывается мурашками, а в животе снова бабочки и снова холод отступает. Боюсь повернуться, встретиться с ней взглядом и прочесть в нём презрение и обиду. И вдруг спину обжигает, как огнём, но таким мягким и безболезненным. Девочка прижимается ко мне, смыкая на животе свои тонкие, тёплые и такие красивые ручки.       — Перестань калечить свои руки, — тихо говорит, уткнувшись мне в спину. По телу тут же пробегает стая мурашек от её теплого, щекочущего дыхания. Не могу пошевелиться. Вообще ничего не могу, даже дышать. Любым движением боюсь прогнать это сладкое наваждение. Отстраняется, убирает ручки и сразу становится до жути холодно. Неужели уйдёт? Нет. Обходит меня, осторожно ступая, стараясь не наступать на кровавые капли, что вязкой жижей растекаются по каменному полу. Встаёт между мной и грушей, как будто загораживает ту от меня своей хрупкой спиной.       — Эрик, посмотри на меня, — снова говорит тихо, почти шёпотом. А я продолжаю разглядывать кровавые разводы на груше, поверх её головы. Не могу заставить себя опустить глаза, просто оседаю на колени перед этой маленькой, хрупкой девочкой, такой тёплой и такой, просто жизненно необходимой, обнимаю её ноги, стараясь не испачкать окровавленными руками и молча стою, уткнувшись лицом в её плоский крепкий животик, который едва заметно подрагивает от моего дыхания.       Кара кладёт одну ладошку мне на плечо, второй зарываясь в мокрые от пота волосы, пропуская их между пальчиками, слегка почёсывая бритые виски и затылок. Хмель как будто испарился, почти сойдя на нет. Так и стоим, кажется, вечность — Красавица и Чудовище, поверженное и укрощённое, убаюканное её теплом. POV Кара.       Так бы и стояла вечность ощущая на животе тепло его дыхания, его запах. Снова так близко. И вся обида ушла, как и не было. Я всё ещё не видела его глаз, но уверена, что в них не осталось и следа того холода. После рассказа Алека всё как будто встало на свои места. Но теперь я уверена в своих силах.       Эрик так и стоит на коленях. Дышит всё чаще и глубже, как загнанный зверь, такой покорный, как будто ожидая моего приговора. От этой мысли внутри всё сжимается от всепоглощающей нежности к этому огромному, смертоносному хищнику в человеческом обличии.       Алек так и стоит на месте, заворожено смотрит на открывшееся ему зрелище, и я, на самом деле, понимаю его изумлённый взгляд, как ничей другой. Слишком уж хорошо он знает нас обоих.       Я понимаю, что из нас троих нарушить тишину, видимо, придётся мне. Хотя до боли в сердце не хочется прерывать это волшебство. Но Эрику нужно обработать разбитые руки. Запёкшуюся кровь потом сложнее будет смыть, более болезненно. Я совсем не желаю приносить сейчас ему даже таких незначительных страданий. Набираясь решимости и вдохнув поглубже, наконец говорю:       — Эрик? — Лидер от звука моего голоса слегка дёргается, но голову так и не поднимает, продолжая сжимать меня ещё сильнее. — Родной, тебе нужно обработать руки, — говорю тихо, продолжая перебирать его волосы.       Парень, после некоторой паузы, всё-таки решается поднять на меня взгляд, и я убеждаюсь в том, что была права. Холода больше нет. Напротив, они полыхают... Чувством вины и чем-то, похожим на надежду.       Мы, уже вдвоём с Алеком, помогаем Лидеру подняться на ноги, потому что выглядит он так, будто вот-вот совсем свалится и растянется на полу. И дело не только в выпитом, наверняка в огромном количестве, алкоголе, а больше в жуткой усталости, которая написана на его лице. Выходим из зала и, медленно, но верно двигаемся по тёмным коридорам Бесстрашия, и мне снова приходит в голову мысль, что эти полутёмные лабиринты совсем не знают чувства времени. Время в них как будто застыло.       — Как ты уговорил её пойти с тобой? — спрашивает Лидер у Алека, устало и с трудом перебирая ногами.       — Я не уговаривал. Даже не просил, — отвечает правду парень. — Она сама решила пойти.       До квартиры Эрика доходим молча. Алек, убедившись, что мы благополучно попали внутрь, отсалютовав нам, уходит. В квартире Лидера как всегда окно на распашку и капли дождя, который не прекращается второй день, уже давно залили подоконник и всё вокруг него. Быстро закрываю окно, осторожно беру Эрика за окровавленную ладонь, от чего парень вздрагивает, но руки не убирает, и веду его в ванную комнату.       Под струями тёплой воды, которая сразу окрашивается в красный, смываю кровь и пытаюсь оценить масштаб повреждений, который Лидер нанёс своим рукам. Вижу, что всё довольно печально, но поправимо. Мазь эрудитов, почти чудодейственное зелье, сделает своё дело и исправит всё за пару дней. Закончив смывать кровь, промокаю руки чистым полотенцем и, захватив из шкафчика аптечку, взяв снова Эрика за руку, веду его в сторону кровати, а Лидер послушно, без возражений, плетётся за мной.       Пока обрабатываю разбитые руки антисептиком и наношу мазь, парень пристально изучает меня. Я прямо почти физически ощущаю на себе его взгляд. Делаю укол, чтоб избежать заражения и заодно снять нагрузку на нервную систему, ещё недавно во всю бушевавшую. Такой, своего рода, мультикоктейль. Закончив и перевязав руки вокруг ладоней и самих сбитых костяшек, поднимаю глаза:       — Готово.       — Почему ты пошла с Алеком? — Эрик всё так же не сводит с меня испытующий взгляд.       — Хотела быть уверенной, что с тобой всё в порядке. Чтоб не теряться в догадках до утра, решила убедиться своими глазами, — по слипающимся глазам Лидера вижу, что укол начинает действовать. — Тебе нужно поспать, — говорю, поправляя подушку рядом с Эриком. И, увидев в его сонных глазах вспыхнувшее беспокойство, почти панику, быстро добавляю. — Я останусь с тобой. Плевать, что там подумают...       Ложусь рядом с Лидером на огромную кровать с антрацитово-серыми простынями, Эрик тут же сгребает меня в охапку, прижимает к себе и, проваливаясь в сон, шепчет, щекоча ухо своим тёплым дыханием:       — Никогда не оставляй меня. Я без тебя перестану дышать...       Моя первая любовь мирно засыпает, уткнувшись в мою шею носом и смешно посапывая. Я ещё какое-то время обдумываю все сегодняшние события, но тоже быстро проваливаюсь в сон. POV Эрик.       Выныриваю из сна как-то, непривычно резко, но глаза не открываю. Рядом со мной сладко сопит... Мелкая? Мне не нужно видеть, что бы знать точно, что это она. Только рядом с ней мне может быть так тепло. Мысленно прокручиваю в голове все вчерашние события и всё становится на свои места.       Приподнимаю веки и смотрю на свою гостью. Помню, что засыпал, обнимая её, но видимо во сне ослабил хватку и она откатилась. Теперь Кара, свернувшись как кошка, спит всё также рядом, но уже не в моих объятиях. Только её маленькая ладошка прижимается к моей груди, отдавая своё тепло. Футболку я вчера так и не надел. Что-то подозрительно часто стал голышом дефилировать по фракции. Хорошо, вчера хоть в штанах был.       Ночник всё ещё включён. За окном едва сереет. Солнце ещё не встало, но уже подбирается к горизонту с обратной стороны Земли.       Она лежит рядом, совсем близко. Длинные пушистые ресницы оставляют тени на щеках и слегка подрагивают. Наверное видит какой-то сон. Рука прямо зудит от дикого желания дотронуться до её щеки и я не в силах справиться с этим. Это всё равно, что запретить себе дышать.       Протягиваю руку, на мгновение задержав взгляд на аккуратно наложенной повязке, и кончиками пальцев еле касаясь, провожу по её щеке. Кожа такая нежная, бархатистая и конечно же тёплая. Она сейчас похожа на маленького котёнка, которого хочется приласкать. Улыбаюсь своим мыслям и убираю с её лица прядь тёмных мягких волос.       Снова не могу справиться с порывом, осторожно придвигаюсь ближе, будто подкрадываясь, и кладу голову на ровне с её, почти уткнувшись лбом в её лоб. Она вдруг делает глубокий вдох и задерживает дыхание. Вот же засранка... не спит. Сам же чувствую, что мне уже полноценно не вдохнуть. Дыхание сбилось и стало частым и поверхностным. Мне просто жизненно необходимо дотронуться губами до её губ. Я помню, какие они тёплые и мягкие.       Поддаваясь своему желанию, которое уже не могу контролировать, я придвигаюсь ещё ближе и прижимаюсь к таким желанным губам. Не двигаюсь, не дышу. Сердце отбивает бешеный ритм. И тут девочка приоткрывает ротик и проводит язычком по моей нижней губе. И все мои предохранители перегорают с треском.       Углубляю поцелуй, уже совсем не невинно вталкивая свой язык в её рот, провожу им по нёбу, по её языку, переплетаясь с ним в неистовом танце. Хотя я и без футболки, но одежды на мне всё ещё раздражающе много, не говоря уже о Мелкой. Неохотно прерываю поцелуй, вызвав протестующий вздох, принимаю вертикальное положение и поднимаю за плечи Кару.       Стоим на коленях лицом друг к другу. Смотрит на меня, как заговорённая, да и я не лучше. Руки дрожат как у девственника, снимаю с неё футболку, трясущимися пальцами пытаюсь справиться с пуговицей на её джинсах, а она, также неловко, расстёгивает пряжку на моём ремне. Всё это грозит затянуться на долго, а моё терпение уже на пределе. Поэтому я резко встаю с кровати и стягиваю джинсы, позволяя ей сделать то же самое.       Снова встречаемся на коленях по среди кровати. Она в чёрном кружевном белье. Такая красивая и хрупкая. Её сексуальность, не смотря на невинность, в которой я уверен, просто зашкаливает. У меня аж в глазах темнеет от возбуждения, но я собираю остатки воли в кулак, беру её лицо в перевязанные ладони и уткнувшись лбом в её лоб говорю таким хриплым голосом, что сам едва его узнаю:       — Ты же понимаешь, Мелкая, что если я ещё раз прикоснусь к тебе, то остановиться уже не смогу? У тебя один шанс, чтоб собраться и уйти.       Она так же берёт моё лицо в свои ладошки и впивается в мои губы своими, прижимаясь ко мне всем своим пылающим телом. Крышу совсем срывает, с утробным рыком толкаю её на кровать, но не набрасываюсь. Просто не могу так с ней, такой нежной и желанной. Для меня тоже это своего рода первый раз.       Спускаюсь к её ногам и начинаю покрывать их поцелуями, медленно поднимаясь выше. Девочка дрожит, шумно втягивая воздух. Подавляя дикое желание отодвинуть трусики и дотронуться языком до самого сокровенного, обхожу поцелуями по внешней стороне бедра и перехожу на животик, который слегка подрагивает как вчера в спортзале, когда я уткнулся в него лицом. Оставляя влажную от поцелуев дорожку, дохожу до груди. Соски уже требовательно упираются в ткань и так соблазнительно выделяются через тонкий гипюр.       Дыхание девочки становится всё более частым и сбивчивым. Я слегка отстраняюсь, глядя на неё затуманенными глазами, произношу всё тем же хриплым голосом:       — Сними его, пожалуйста. Не хочу порвать.       Мелкая послушно расстёгивает застёжку... Впереди. Вот как? Ну с этим я бы и сам справился. Приподнимаю бровь и уже хочу что-то сказать, но слова застревают в горле от представшего передо мной зрелища и кажется, что мои боксёры сейчас просто лопнут. Облокотившись на одну руку, второй начинаю ласкать полную грудь, которая так чётко ложиться в мою ладонь, как будто предназначена точно для неё.       Слегка сжимаю между пальцами нежную горошину соска, и тут же не могу больше выносить этой пытки и впиваюсь в него губами. Она вся такая сладкая, моя девочка! Я просто задыхаюсь от нежности! Слегка прикусываю и тут же зализываю. Частое дыхание Кары уже перешло в стоны, тело выгибается, подставляя себя под мои ласки. Её стон возбуждает до шума в ушах. Маленькая, ты меня с ума сводишь...       Я стараюсь из последних сил держать себя в руках и подготовить девочку к болезненному моменту. Продолжая губами ласкать её грудь, я стягиваю последний клочок ткани, оставшийся от её гардероба, коленом развожу стройные бёдра и начинаю слегка поглаживать уже увлажнившийся бугорок. Кара напрягается, пытаясь сдвинуть ноги, но я не позволяю, удерживая её ножку своей, и продолжая ласкать, раздвигаю губы и погружаю палец в горячую плоть.       Девчонка задыхается, теперь уже наоборот раздвигая бедра шире и стонет громко, почти кричит. В боксёрах уже пожар, член трётся головкой о ткань, от чего аж искры из глаз. Слегка подвигав пальцем с хлюпающим звуком, вторым начинаю поглаживать особо чувствительную точку. Кара стонет ещё громче, выкрикивает моё имя и терпению и выдержке приходит конец.       Убираю пальцы, услышав разочарованный стон, сдёргиваю боксёры, наваливаюсь на неё и слегка толкаюсь в неё членом. Девчонка такая узкая, что я уже начинаю думать о возможном фиаско нашей попытки, но её мышцы всё-таки поддаются, немного расслабляясь, и впускают меня. Делаю ещё толчок, заполняя её всю, и останавливаюсь, давая привыкнуть ко мне внутри себя.       Такая тесная и горячая, моя сладкая девочка... Ей больно. Впивается ногтями мне в плечи. Ничего, маленькая, сейчас всё пройдёт. Терпеливо жду, из последних сил не давая себе сорваться, пока её боль отступит и наконец моя выдержка вознаграждается. Девочка начинает сама двигать бёдрами мне навстречу, что окончательно сносит мне крышу.       Начинаю двигаться с ней в такт, медленно, но верно наращивая темп. Впиваюсь поцелуем в её сладкие пухлые губки, рычу утробно, а она стонет и хнычет, не разрывая поцелуй. Сжимает пальчиками мои ягодицы, от чего я почти зверею и рык переходит в хриплые стоны. А она обвивает меня стройными ножками и кричит, бьётся, сминая простынь. Открывает глаза и её мышцы начинают ритмично сжиматься вокруг моего члена, доводя до исступления.       С огромным усилием заставляю себя сбавить темп, позволяя ей насладиться оргазмом и когда девочка наконец слегка обмякает, выпускаю весь свой пар, вколачиваясь в неё, как безумный. Чувствуя близкую развязку, резко выхожу и изливаюсь в кулак и на её плоский животик, а перед глазами мелькают блики от такого дикого удовольствия, которого я не испытывал ещё ни разу, не смотря на свой внушительный опыт.       Переворачиваюсь, падая на кровать рядом с разгорячённой, и как успел заметить краем глаза, весьма довольной девчонкой. Какое-то время лежим так молча. Не знаю, о чём думает она, а у меня в груди поднимается тихая паника от мысли, что она просто встанет, соберётся и уйдёт, не обернувшись. Но проходит время и я понимаю, что пока уходить она не собирается.       Мысленно обозвав себя тряпкой и размазнёй поворачиваюсь на бок, подперев голову рукой и встречаюсь взглядом с её огромными глазами цвета зелёного чая. Вижу в них столько нежности, что мои бабочки в животе снова начинают свой бешеный танец, и так хочется сгрести её в охапку и никогда не выпускать.