Angel with a shotgun_

      Спустя неделю после атаки       Pov Кара       Сижу на мягком диване в кабинете Макса, разглядываю вытянутые перед собой ноги, которых, почему-то, значительно больше, чем должно быть. После того, как утром Эрик всё-таки отобрал у меня недопитую бутылку, он сразу же автоматически был занесён в чёрный список и отправлен мною в «места, не столь отдалённые». Благодаря хорошей физической подготовке, ловкости и способности, быстро передвигаться, я даже умудрилась не получить за это пиздюлей, вовремя вывернувшись из куртки и скрывшись за дверью.         Во время своего поспешного бегства я едва не раздавила ящерицу Лидера, за что он тоже, несомненно, спасибо мне не скажет. Но меня это сейчас не парит, как и всё другое, что бы то ни было. Передвигаться по коридорам фракции, стараясь не пересечься с Эриком, давно стало привычным образом моей жизни. Хотя, если подумать, то ебись оно всё в рот или куда-нибудь ещё!         Ключ от нашей квартиры, как на зло, остался во внутреннем кармане куртки, второй ключ всё ещё находился у Алека. Но заявиться к любому, из Колтеров, с запахом перегара, это всё равно, что прямо с порога объявить о том, что ты уже накидался и желаешь продолжить. Нюх у обоих такой, что я иногда даже сомневаюсь в том, люди ли они вообще.         Пришлось мне для начала заглянуть в столовую и выпросить на кухне крепкого кофе.  Весть о том, что бедная сиротинушка Нортон осталась совсем одна на всём белом свете, мгновенно расползлась по фракции, поэтому добрых поваров не пришлось долго уговаривать, а одна девчонка из моего выпуска переходников даже подкинула мне пожевать какие-то специи,  которые вмиг отобьют запах алкоголя.         Проебланившись по фракции около часа, я отправилась прямиком к Алеку. Дома его не оказалось, но  бывший опекун живо нашёлся в спортзале, где с остервенением молотил несчастную грушу. Едва заметив моё присутствие, Колтер сразу уставился на меня своими здоровенными зелёными глазищами, полными глубочайшего сострадания. Похожим взглядом меня сегодня встречает добрая половина фракции, кто хотя бы не много знал нас с братом. Это бесит просто до колики в животе, и я уже ловлю себя на мысли, что мне хочется кого-нибудь загрызть, чтобы хоть немного сбить оскомину, которая собралась на зубах от всех этих розовых соплей.         Заверив Алека, что со мной всё в порядке, я всё-таки выпросила у него ключ, спиздев, что свой потеряла вчера, и отправилась прямиком домой. Стоило мне только зайти в квартиру, как первым делом я споткнулась о берцы Эйдена, которые он не успел забрать в их с Ниной новую квартиру, как и большинство своих вещей. Растянувшись плашмя, я здорово приложилась всем телом о пол и какое-то время была просто не в силах снова принять вертикальное положение.         Наконец, собрав в кулак жалкие остатки своей воли, я заставила себя сесть, опёршись спиной на стену, и запустила проклятый башмак брата в противоположный конец квартиры, сопровождая его вслед трёхэтажным матом. Слёзы полились из глаз неконтролируемым потоком, буквально заливая второй ботинок, который так и остался в моих руках. Проревев наверное около часа, я начала чувствовать, что такими темпами в моём организме скоро совсем не останется жидкости, и я просто превращусь в сморщенный сухо-фрукт.         Я осторожно поставила башмак на пол, поднялась и на ватных ногах отправилась в кабинет отца. Выудив из бара бутылку,  сидела и глушила вискарь, который мы собирались выпить вместе с Эйденом. Но теперь его не стало, и мне пришлось отдуваться одной, а огненного пойла оказалось слишком много для моей щуплой, тщедушной тушки. Поэтому, влив в себя две трети, я была как раз в том самом состоянии, когда ноги ещё едва, но держат, зато становится просто сказочно насрать на то, что происходит вокруг и может произойти с тобой.         Поэтому, в тот момент, когда, бесцельно слоняясь по коридорам фракции, я наткнулась на первого Лидера, в дыре, оставшейся от моего сердца, даже ничего не ёкнуло. Сейчас Макс стоит за дверью, заканчивая беседу, которую я прервала своим  появлением, а я просто сижу на диване в его кабинете и от скуки, кажется, начинаю клевать носом. Наконец голоса в коридоре стихают, и я слышу скрип двери. Поднимаю голову и сразу закрываю один глаз, что бы сфокусировать хоть немного зрение, ибо, возникшие в дверном проёме три Макса одновременно — это для меня, пожалуй, слишком дохрена.         — Ну, и что мне с тобой делать? — Генерал тяжело вздыхает, падая рядом со мной на диван, который сразу издаёт жалобный скрип.         — Делайте, что хотите, — говорю осипшим от алкоголя и слёз голосом. — Хоть к изгоям. Только не отдавайте меня никому из Колтеров, — ставлю брови домиком, разлепив второй глаз.         — Я предполагал, что ты так скажешь, — Макс ухмыляется и идёт к двери, в которую только что постучали.         От мысли, что сюда сейчас войдёт Алек или, того хуже, Эрик, по моей спине тут же пробегают противные мурашки. Подтягиваю к себе колени и съёживаюсь, не сводя глаз с двери. Судя по тому, что посетитель не выше Генерала на пол  головы, это точно не Эрик, и меня радует хотя бы это.  Когда Макс отходит в сторону, позволяя войти тому, кто прервал даже не успевшую начаться воспитательную беседу, я вижу обеспокоенного, но как всегда улыбающегося Юрая. Не могу сказать, что сильно рада его видеть, я вообще сейчас никому и ничему не рада, но всё же, его общество из всех возможных будет хотя бы наименее тошнотным, и это уже хорошо.         — И что я должна с ним делать? — спрашиваю у Лидера, снова сощурив глаз и приподняв одну бровь.         — Ты — ничего, — усмехается Макс. — А вот он проводит тебя до квартиры и проследит, чтобы ты не заблудилась по пути в свою постель.         — Вот только его ещё рядом с моей постелью не хватало, — недовольно бурчу себе под нос, скосившись на друга. — Ну и ладно, — нарочито скалюсь во весь рот, — пошли что ли? — подмигиваю Юраю, встаю с дивана и хватаю его под руку.         — Головой за неё отвечаешь, — шутливо хмурится Макс и грозит пальцем мелкому Педраду.         — Доставлю до самой кровати в лучшем виде, — обещает он, потом внимательно ко мне приглядывается и добавляет, потирая переносицу: — Насколько, конечно, это сейчас возможно.         — И когда он только успел нанять тебя в мои няньки? — фыркаю на Юрая, как только мы покидаем кабинет Лидера.         — Да он и не нанимал, — пожимает тот плечами. — Я просто мимо проходил. Правда. Вот и посчастливилось.         До самой моей квартиры идём молча. Я продолжаю держать его под руку, а он лишь изредка на меня поглядывает, пришибленно улыбаясь, когда наши взгляды встречаются. Юрай на удивление немногословен, что для него с его природной болтливостью — совершенный нонсенс, но сейчас я этому только рада. Достаю ключ-карту и открываю дверь, кивнув Педраду подваливать следом.         — Ой, да ладно, — закатываю глаза, увидев нерешительность в его взгляде. — Мы почти три месяца чалились на тесных койках в одной комнате. И после этого ты стесняешься, зайти в мою квартиру? Ты бывал тут тысячу раз.         — В последний раз я был тут на ваш день рождения, — тихо произносит он осипшим голосом, переступая порог тёмной прихожей. —  Тогда мы с Эйденом здорово нализались, — Юрай горько улыбается и осматривается по сторонам.         — Я помню. Тогда Алек орал на нас так, что я наконец поверила в их  родство с Эриком, — поворачиваюсь к нему спиной и снимаю футболку.         — Господи, Кара! — слышу позади сдавленный возглас, когда за футболкой следуют джинсы.         — Что? Сам мне в няньки навязался, — кидаю ему через плечо и отправляюсь в душ.         Стою под тёплыми струями, которые постепенно смывают хмель, оставляя лишь сосущую тоску и горечь. Чувствую, как глаза снова начинает щипать, и вот уже слёзы катятся по лицу, мешаясь с водой и не желая останавливаться. Когда же наконец их поток иссякает, оставляя лишь тёплую воду стекать по припухшему лицу, я чувствую такую пустоту, как будто меня только что выпотрошили до основания. Спустя около получаса, нацепив домашние шмотки и замотав волосы полотенцем, выхожу наконец из душа, в тайне надеясь на то, что Юрай ещё не ушёл.         — Ты ещё тут? — ворчу, состряпав недовольный вид.         — Наверное, я пойду. А ты ложись и поспи, — Педрад смотрит на меня своими тёмными, почти чёрными глазами, и от тепла, которое они излучают, почему-то становится только хуже.         — Не надо, — шепчу, подойдя к нему вплотную, — не смотри так, — беру его ладонь и прижимаю к своей грудной клетке. — В моей груди дыра размером с Чикаго, Юрай, но мне не нужно сочувствие. Просто останься со мной, пока я не усну.         Он молча кивает, слабо улыбнувшись, снимает куртку, оставив её на диване,  и мы вместе идём в комнату. Ложусь на кровать и подвигаюсь к стене. Юрай ложится рядом и вытягивает руку, жестом приглашая меня положить голову на его плечо. Сворачиваюсь калачиком у него под боком, он приобнимает меня, и я проваливаюсь в тяжёлый, беспокойный сон.         Во сне вижу брата, но не таким, как сейчас, а гораздо младше, ему наверное лет тринадцать. Мы вместе сидим на крыше, свесив ноги, и он рассказывает мне про девчонку с розовыми волосами, которая ему нравится, но она старше на три года и совсем его не воспринимает всерьёз. Я ободряюще сжимаю его руку и плачу, даже во сне понимая, что это всего лишь сон.         Просыпаюсь от того, что кто-то легонько трясёт меня за плечо. Открываю глаза и чувствую, что они влажные. Поднимаю голову и сразу встречаюсь с ещё заспанным взглядом Юрая.         — Ты плакала во сне, — объясняет он, садясь на постели вместе со мной. — Я проснулся не сразу и вот… — улыбается, показывая на футболку, — теперь всё мокрое.         Поднимаюсь с кровати, топаю к шкафу и достаю из него футболку Эйдена. Кидаю вещь другу, и тот ловит её, неуверенно глядя на меня.         — Возьми, он бы точно не пожалел её для тебя, — заверяю его и натянуто улыбаюсь.         Из квартиры выходим вместе и сразу направляемся в столовую. В моём холодильнике повесилась мышь. После окончания инициации Роза пару раз забегала ко мне и приносила что-нибудь вкусное, но в последнее время всем было не до этого. В столовой я постоянно ловлю на себе взгляд Эрика. Не желая присматриваться и выяснять, какие эмоции его сейчас одолевают, просто отворачиваюсь и продолжаю бесцельно ковыряться в своей тарелке.         Сегодня будет церемония прощания с бойцами, останки которых смогли за вчерашний день извлечь из-под обломков проклятого здания, но я точно на неё не пойду. От моего брата не осталось ничего, прощаться мне не с кем, не с чем, и вообще, вся эта процедура кажется мне до омерзения смешной. Все будут стоять и делать скорбные лица, как будто им на самом деле не насрать. Макс снова толкнёт речь, которую он, как и вся фракция, давно заучил наизусть.         В патруль меня пока не ставят, за что наверняка нужно поблагодарить моего Лидера, чтоб ему, скотине,  трижды просраться. Но, может, это даже к лучшему. Значит, будет время заняться более важными делами.           Вот же чёрт! Оказывается, спиздить ключ-карту у Ника после ужина было даже не половиной дела. В кое-то веки Док сегодня наконец пошёл ночевать домой! Само провидение дало мне этот шанс, но, такими темпами, я могу его просто бездарно просрать. Эта сучка дежурная ни как не желает примостить на кушетку свою тощую задницу, и пока она тут шарится, мне ни за что не попасть в кабинет Ника. Что ж, придётся импровизировать.         Подхожу к кнопке пожарной сигнализации и, подняв прозрачную крышку, не думая, нажимаю. Сирена срабатывает мгновенно, и я спешу в общий коридор, чтобы смешаться с толпой сонных калечных, которые тут же начинают выползать из своих палат. Простите ребята, но по-другому ни как.         Сушёная курица выходит вместе со всеми и пока она озирается по сторонам в поисках источника, на который сработала сигнализация, мне удаётся быстренько просочиться к кабинету Дока. Воспользовавшись картой, открываю дверь и сразу бросаюсь к заветному сейфу с наркотой, благо, что замок на нём срабатывает на этот же ключ. Лихорадочно роюсь в различных опиатах и наконец нахожу то, что нужно.         Высыпаю на ладонь горсть продолговатых таблеток, мгновение раздумываю и едва успеваю выбрать две штуки, как слышу в коридоре знакомый до боли голос. Быстро сую пилюли в рот и глотаю их как раз в тот момент, когда открывается дверь. Высыпаю обратно оставшиеся таблетки и чувствую, как меня берут за шиворот и оттаскивают от сейфа.         — А ну-ка, отдай, — Ник забирает у меня баночку, чуть не оторвав вместе с рукой, и таблетки разлетаются по полу.         — Док, ну что за расточительство? — ёрничаю, по прежнему почти болтаясь  в воздухе на собственной толстовке, как гуттоперчивая тряпичная кукла.         — Рот открыла! Быстро! — командует он, и я с готовностью опускаю челюсть, демонстративно вывалив язык до самого подбородка. — Язык подними, — снова подчиняюсь. — Ничего сожрать не успела?         — Боже упаси! О чём ты говоришь? Я только вошла, тебя искала, вижу — сейф нараспашку…         — Кара, прекрати паясничать и сейчас же верни мне ключ!         — Да пожалуйста, — протягиваю карту, нервно дёрнув плечами и выворачиваясь из его хватки.         — Далеко собралась?         — Домой, — кидаю через плечо. — Раз уж мне ничего не выгорело, пойду убиваться на трезвую голову.         Док в ответ лишь осуждающе качает головой, а я стараюсь свалить по-быстрому, пока не начал действовать оксикодон и ушлый засранец не спалил меня с потрахами.   — Ещё раз попадешься, отправлю прямиком к Максу, — слышу вслед и, не обернувшись, поднимаю руку вверх, махнув ему на прощание.         Топая по темным коридорам, смотрю исключительно под ноги, как обычно, пиная камешки. Вдруг, вывернув из-за угла, налетаю на кого-то и поднимаю голову, встретившись взглядом с голубыми глазами.         — Кара, — Нина сразу обнимает меня, и я закатываю глаза. Только её сейчас не хватало. — Ты избегаешь меня? — она отстраняется и заглядывает мне в лицо.       — С чего ты взяла? — нервозно пожимаю плечами, отвожу взгляд и отстраняюсь едва ли не брезгливо. — Просто была занята.        — Я понимаю, что тебе тяжело, но ты не одна его потеряла.       — Эй, ты это сейчас серьезно?! — делаю шаг ей навстречу, беспардонно вторгаясь в личное пространство. — Правда считаешь, что это одно и то же?        — Ничего я не считаю, — подруга поджимает губы, видимо, догадавшись о моем состоянии. — Но с твоей стороны жестоко так отталкивать тех, кто тебя любит, — Нина делает шаг назад и добавляет: — Кто любил его… Будь это я, Алек, или даже Эрик. Которому, кстати, немногим легче, чем тебе.        — Ну, так пойди и утешь своего Лидера, — надменно задираю голову, уже ощущая головокружение.        Шагаю в сторону и топаю, не оглянувшись, дальше по коридору; мысли начинают путаться, и я почти счастливо улыбаюсь тому, что наконец смогу забыться и хоть немного приглушить эту боль.        Пока дохожу до квартиры, меня начинает штырить по полной. Рот сам собой расплывается до ушей. Почему-то вспоминаю Эрика, и в животе от этих мыслей пляшут бабочки. Даже подумываю какой-то момент развернуться и отправиться к нему, но, едва успеваю открыть дверь, как вдруг ощущаю чьё-то присутствие и сразу настораживаюсь.       Делаю шаг в темную квартиру и закрываю за собой дверь.        — Неужели, мартышка? Думал уже, и вовсе тебя не дождусь.        — Эйден? — сердце пропускает удар, и я стараюсь всматриваться в темноту, ожидая, пока привыкнут глаза. Но этого не происходит, тогда я наконец решаюсь щёлкнуть выключателем.        — Не советую, сестрёнка, — говорит он словно не своим голосом, когда я тянуть к стене рукой. — Тебе не понравится то, что ты увидишь.        — Мне всё равно, — включаю свет и вижу фигуру в углу комнаты, стоящую ко мне спиной. Одновременно и знакомую, и совершенно чужую.        Брат, помедлив, поворачивается, и я стараюсь разглядеть родные черты, но не могу. Он словно сшит из множества маленьких клочков, собран по кусочкам. Только лишь глаза выдают в нем человека, которого я люблю самого рождения, даже дольше.        — Мелкий… — пытаюсь заговорить с ним, но мой голос звучит едва слышно и сдавленно, будто горло сжимают чьи-то холодные пальцы.        — А ты кого ожидала? Эрика? Айзека? Я никогда не думал, что ты так низко падешь, сестра.        — Ты ведь не настоящий, — судорожно вздыхаю и медленно отступаю к двери, в то время, как его фигура движется в мою сторону.        — Ну, это ещё, как посмотреть, — передёргивает он плечами. — Когда ты в последний раз ко мне прислушивалась? Возможно, как раз сейчас я для тебя гораздо реальнее, чем когда-либо прежде.       Брат подходит ближе, и я вижу его более отчётливо. На самом деле, он собран из кусочков, рваных ошметков. Сшит грубыми стежками, и его кожа выглядит желтовато-синюшной, совершенно мертвой.        — Вот же чёрт! Кажется, лоханулась с дозировкой, — шепчу себе под нос и чешу затылок, наклонив голову, при этом продолжаю пятиться назад.        Наконец упираюсь спиной в дверь, как могу, тихо нажимаю на ручку и, толкнув её наружу, выскальзываю в коридор. Беру что есть силы, не глядя под ноги и не разбирая дороги, пока неожиданно не оказываюсь прямо перед дверью Алека. Стучу всеми конечностями, которыми могу, пока она не открывается и на пороге не появляется мой бывший опекун с совершенно ошалевшим лицом.        — Кара? — Алек выходит ко мне, застегивая штаны на ходу и нервно оглядываясь через плечо в квартиру. — Что случилось? Ты в порядке?        — Алек… — не могу отдышаться, оборачиваюсь назад и в паре метров снова вижу это жуткое подобие моего брата. — Пожалуйста, прогони его! Это не он! Это не Эйден! — кидаюсь ему на шею, уткнувшись лицом в широкую грудь. — Это не он! — реву навзрыд, чувствуя, как по спине неприятными волнами пробегают стаи холодных мурашек.        — Да что с тобой? — Алек отстраняется и заглядывает мне в глаза. — Господи, Кара! — он оборачивается через плечо и коротко рявкает: — Уходи, — мимо на проскальзывает девка, попутно натягивая на себя его футболку.       — Это ещё кто? — оглядываюсь на девицу, но он резко встряхивает меня за плечи и заталкивает в квартиру.        — Твою мать, — бубнит он себе под нос. — Сидеть!       Усадив силком меня на диван, поворачивается спиной и с чем-то возится.        — Эрику стучишь?        — А ну, заткнулась! — шипит Алек через плечо.        Сижу, подтянув колени к подбородку, и из-под ресниц наблюдаю то за бывшим опекуном, то за гребаным глюком, который деловито вышагивает по квартире следом за Алеком, повторяя один в один каждое его движение.        Понятия не имею, сколько времени проходит в таком режиме, но наконец входная дверь открывается без предварительного стука, и фигура Эрика заполняет весь дверной проем. Он проходит в квартиру и сразу подходит к Алеку, удостоив меня лишь коротким нечитаемым взглядом. Они перекидываются парой слов, кидая на меня косяки, которые в любой другой момент меня бы конкретно взбесили, но только не сейчас, когда я не могу оторвать взгляда от фигуры, что по прежнему следует попятам теперь уже за ними обоими, и периодически подмигивает мне, от чего по затылку пробегает мерзенький холодок.        Наконец Эрик поворачивается в мою сторону и подходит вплотную к дивану. Заглядывает мне в глаза изучающим взглядом, явно пытаясь понять уровень моей обдолбанности. Как ни странно и не прискорбно, несмотря на то, что вштырило меня по полной программе, даже с глюками — мозг продолжает достаточно адекватно обрабатывать информацию, во всяком случае, ту, которую ему преподносит зрение.        — Что? — смотрю исподлобья, сильнее вжавшись в свои колени. Лидер не отвечает, одним движением подхватывает меня и закидывает к себе на плечо привычным жестом. — Отпусти сейчас же! Я не хочу туда! Нет! — ору во весь голос, но он словно меня не слышит.        Покинув квартиру Алека, мы двигаемся по темному коридору. Продолжаю висеть на его плече, извиваясь и дрыгая ногами.        — Успокойся, — рычит он, придерживая меня за бедра своей огромной, горячей лапой, и мне кажется, что я чувствую каждый отпечаток его пальцев на своей коже ниже коротких шорт.        Эрик толкает ногой дверь в квартиру, и мы заходим внутрь, но Лидер, похоже, не думает ставить меня на пол. Он двигается со мной прямиком в сторону ванной, и я, сразу догадавшись о его намерениях, снова начинаю сопротивляться изо всех сил.        — Нет! Эрик, пожалуйста! — начинаю голосить, пока он затаскивает меня в душевую.        Стащив с меня обувь, Эрик ставит меня ногами на кафель. Первое, что делаю — впиваюсь зубами в его предплечье, изо всех сил сжав челюсти и мгновенно почувствовав во рту соленый привкус. В ответ на свои действия получаю увесистую оплеуху, и в то же мгновение на мою голову обрушивается поток холодной воды, которая постепенно превращается в ледяную.        — Остынь уже наконец, — держит меня под холодными струями, вытянув руки, но я ещё не настолько вымотана и немощна, чтобы быть не в состоянии оказать сопротивление.        Истошно воплю и отбиваюсь изо всех сил, осыпая его брызгами воды, но Эрик не сдвигается с места, молча сжимая челюсти. Наконец уже изрядно измотавшись, я сникаю, почти не в состоянии двигаться. Чувствую, как понемногу уходит дурной хмель, но, видимо, не настолько, чтобы я могла мыслить полностью ясно.        Смотрю на моего Лидера сквозь поток воды и вижу, как горят знакомым огнём его глаза. Приторно ему улыбаюсь и начинаю стягивать с себя одежду, стараясь не прерывать зрительный контакт. Наконец оставшись полностью обнаженной, смотрю в его глаза, облизывая губы, по которым продолжает стекать вода.       Судорожно вздохнув, Эрик делает шаг вперёд, вставая под холодный душ, не обращая внимания, как уже безнадежно промокла его одежда, и сходу впивается в мои губы, толкнув меня к стене. По-началу делаю вид, что отвечаю на поцелуй, но тут же с силой кусаю его за нижнюю губу, прокусив её до крови.        — Сука! — снова получаю пощечину, которая наконец отрезвляет меня почти окончательно. — Ещё раз укусишь — выбью зубы, — рычит Эрик и снова впивается в мои губы, запуская язык мне в рот и оставляя соленый привкус своей крови, от которого у меня вдруг начинает кружиться голова.        Отвечаю на его жадный поцелуй, начиная шарить руками по мощному телу под мокрой футболкой, помогая ему стянуть её через голову. Эрик одним движением поднимает меня, прижимая к стене, и быстро расстёгивает ширинку мокрых насквозь штанов, попутно сменив наконец холодную воду на теплую. Входит в меня резким толчком, и я вскрикиваю одновременно от наслаждения и сладкой боли, впиваясь ногтями в крепкие, мускулистые плечи, оставляя на них красные борозды. Лидер лишь издает глухой стон и продолжает толкаться в меня до самого упора, наклонившись к моей груди и втянув в рот сосок. Сильнее выгибаюсь навстречу его грубым ласкам и чувствую приближение развязки. Крепче сомкнув ноги на его пояснице, как могу, подмахиваю в такт его движениям и наконец сквозь собственный оргазм, чувствую, как он тоже кончает, изливаясь в меня с глухим стоном, ощутимо прикусив кожу на моей шее.