Стань моим богом

Следующее утро было вполне обычным. Всё тот же серый Лондонский туман, всё то же блеклое солнце отражалось в витражах храма и падало на пол храма, прихожан и хор. Лучи всё так же освещали голубоволосого юношу, певшего чуть самозабвеннее, чем обычно, и священника, чуть пристальнее обычного поглядывавшего на этого самого юношу. Священник познакомился с юношей вчера, но тот, видимо, познакомился со священником намного раньше. Мердок прислушался. В едином пении голосов сложно было с первого раза выделить чей-то особенный. Мёрдок прикрыл глаза и сосредоточился. Он силился вспомнить вчерашний тембр голоса и представить, какой же он в пении. Мердок весь превратился в слух. Наконец, в едином гуле начал выделяться один, нежный и звонкий одновременно. По спине Никкался пробежала дрожь. Он поверить не мог, что какой-то набор звуковых волн заставляет его тело так реагировать. Мердок втянул воздух ртом. Это была не просто волна. Это был голос, которому не существовало равных; это были обычные слова, произнесенные с чувством; это была молитва, доходящая до самого сердца. «Синеволосый бог с двумя дырками вместо глаз, » — пронеслось в голове Мердока и засело прочной мыслью где-то на подкорке его сознания. Месса кончилась, прихожане и хор разошлись. Мердок не терял терпения, но был менее разговорчив сегодня. Наконец, когда в храме остались только они двое, он как бы невзначай, но громко топая подошел к лавке, рядом с которой стоял Стью. — Отец Мердок? — вопросительно поздоровался юноша. — Привет, Стью, — ответил Мердок. — Как твои дела сегодня? Юноша замялся на секунду. Наверное, он удивился такому неожиданному вопросу как «как дела». — Все хорошо, только вот я опять… — Забыл трость? — продолжил Мёрдок, покосившись на белую палку, прислоненную тут же к стене. Юноша улыбнулся и кивнул. — Ну что ж, бывает, — Мердок улыбнулся в ответ. — Провожу-ка я тебя, что скажешь? — Хорошая идея! — радостно воскликнул Стью и шагнул навстречу Мердоку. Мердок вовремя отскочил назад, иначе юноша точно бы наступил ему на ногу, а потом целый вечер переживал бы по этому поводу и смущался. Мердок подставил локоть, положил руку Стью себе на предплечье, и они довольные собой и друг другом вышли из храма. Сегодня Мердок шёл медленно. Он никуда не спешил, тянул время и наслаждался прогулкой. Он решил дать Стью время привыкнуть к нему и начать разговаривать спокойнее. — Солнце, где ты найдешь меня, — тихо напевал Стью себе под нос. Мурашки снова забегали по спине Мердока. — Что ты поешь? — спросил он, чтобы отвлечь внимание от его дрожащего локтя. — Ничего. Просто, что в голову взбредёт, — все так же тихо ответил Стью. — Красиво. Юноша залился краской и задышал громче. — П-правда? — Ага. Необычная мелодия. Очень чувственно, — подтвердил Мердок. — Я постоянно что-то напеваю. Всё, что в голове вертится, — продолжил Стью. — Я люблю церковный хор, но… Стью замялся. — Но? — подсказал Мердок. — Но мы поём там одно и то же. Я хотел бы петь разное… Что-нибудь про людей. Про чувства. — Почему же ты поёшь в церковном хоре? — Мердок чувствовал, что смог вывести мальчика в нужное русло, и боялся его спугнуть излишне навязчивыми вопросами. — Я не могу выучить слова других песен, — признался Стью. — Я хожу в храм всю жизнь, и уже выучил мессы, но другие слова я забываю. Матушка водила меня учиться петь, но я не мог запомнить ни нот, ни текстов. Да я даже песни из головы забываю. Последнее предложение Стью кончил, стыдливо опустив глаза в землю. — Я тоже иногда пишу. Стихи, — Мердок расстроился, что огорчил юношу, и тот больше не захочет говорить. — Здорово! — настроение Стью тут же переменилось. Казалось, он совсем уже забыл про свою печаль. — Вы ещё и поэт? — Нет. Так, записываю иногда что-то, что красивым и важным покажется, — усмехнулся Мердок. — Никакой я не поэт. На этот раз оба молчали пару минут. Тишину нарушил Стью: — Когда я был маленький, я любил читать Шекспира. У матушки была большая книжка с картинками. Я очень любил её. Было непонятно, к матушке или к книге относятся последние слова. — Стой, — Мердок озадаченно нахмурился. — Так ты не с рождения… Он замялся, стараясь подобрать наиболее тактичное выражение. — Слепой? Нет. Я упал с дерева, когда мне было лет семь, и начал терять зрение. А потом в тринадцать меня ударила копытом лошадь, и я ослеп совсем. Я пытался угостить её огурцом, — хихикнул Стью. Мердок остановился как вкопанный. — А сколько тебе сейчас лет? — слегка дрожащим голосом спросил он. — Двадцать один, а что? — удивленно спросил Стью. «Совпадение. Простое совпадение, » — говорил себе Мердок. «Мало ли мальчишек пытаются покормить лошадь огурцом, и мало ли кого из них лошадь ударит копытом.» — Да нет, ничего, — как можно более безмятежно ответил Мердок. Солнце уже садилось. Небо окрасилось в ярко-розовый. — Ты и сейчас живешь с матушкой? — осведомился Мердок. — Нет, она отправила меня в город к моему дядюшке. Тот держит пекарню, а я помогаю там готовить. Яйца взбиваю или тесто мешу. С самим дядюшкой я почти не встречаюсь. Он платит за квартиру, где я живу, и даёт деньги на еду, а я по утрам работаю в его пекарне. Вот и все, в общем то. А где твои родители? — Отец отправил меня в Лондон и забыл о моем существовании. Мать вовсе меня не знает, — беспечно ответил Мердок. На глазах Стью навернулись слезы. — Это так груустно, — протянул он всхлипывая. — Да нет, — удивился Мердок. — Без отца мне намного лучше. Стью уже не просто плакал, а рыдал взахлеб. — Ну-ну, — проговорил Мердок и похлопал парня по плечу. Он первый раз видел, чтобы кто-то так сильно горевал о судьбе незнакомца. Как ни странно, работая священником, Мердок так и не научился утешать. Он мог успокоить словами, дать надежду и смысл жизни, но стоило кому-то заплакать, он не знал, что делать. Мердок приобнял Стью и погладил его по плечу. Ему было удивительно думать, что тот плакал о нём. — Мне так жаааль, — всхлипывал мальчик. — Не надо, право, не надо, — рассеянно повторял Мердок. Через пару минут Стью всхлипнул последний раз и отстранился. — Прости, я не хотел плакать, — он сам не заметил, как перешёл с Мердоком на ты. — Угу, — глубоко задумавшись пробурчал Мердок. Остаток пути они шли молча.

***

На следующий день ритуал забытой трости повторился. Мердок и Стью снова шли домой вместе. — Солнце… никогда не найдешь меня, — напевал Мердок. Стью недоуменно уставился на спутника. — Твоя вчерашняя песня. Я записал и немного продолжил, — пояснил Мердок. Стью покраснел и довольно улыбнулся. — Продолжишь? — спросил Мердок. — Солнце, где ты найдешь меня, — подхватил Стью. Пот запрокинул голову и пел небу, пел миру, пел Мердоку. Мердок зажмурился — так слова Стью звучали в его сознании громче. — Присядем? — озвучил общее желание Мердок. Они опустились на траву. — Пожалуйста, дай мне уйти. Завтра придет уже сегодня, — прошептал Мердок. — Спой. Стью спел. Мердок в блаженстве слушал. — Это твои слова? — спросил Стью, когда кончил. — Да. — Мне нравится их петь. — Мне нравится, как они звучат твоим голосом, — признался Мердок. Они оба молчали пару минут. Мердок шумно вдохнул и лег на спину. Стью последовал его примеру. — Знаешь, я мог бы научить тебя играть на фортепиано, ты бы пел и играл. «Это было бы божественно, » — добавил про себя Мердок. — А ты бы писал тексты и играл на гитаре. Или на арфе, — помечтал Стью. Мердок усмехнулся: — Ты невероятно талантлив. Немного образования, и ты был бы лучшим певцом в Англии. — Но я не хочу. Мне нравится петь в церковном хоре в твоем храме, — возразил Стью. В сердце приятно кольнуло. Было непохоже, что Стью просто льстил. — Ты пел бы мои стихи, — мечтал вслух Мердок, разглядывая розовеющее далекое небо. Стью молчал. Мердок приподнялся на локтях и недоумённо посмотрел на него — почему он молчит? Губы Стью напряженно сжались, а уши покраснели. Мердок выжидающе смотрел на него. — В чем дело? — наконец нарушил тишину Мердок. — Я не могу петь твои стихи, — горестно признался Стью. — Почему? — изумился Мердок. — Я бы читал их тебе вслух каждый день, и ты бы выучил их. Мы бы вместе сочинили музыку, я бы научил тебя играть. — Твои стихи слишком хороши, чтобы их пел кто-то вроде меня, — еще более подавленным голосом признался Стью. Мердок моментально перевернулся и навис над Стью, уперевшись руками в землю прямо возле плеч юноши. — Не надо так говорить. Ты талантлив. Ты прекрасен, — Мердок говорил чуть понизив голос. — Спасибо, — шепотом ответил Стью. Края сутаны свисали и касались рубашки Стью. Волосы Мердока, собранные в хвост, соскользнули с плеча и упали, щекоча щеки мальчика. — Мердок, — Стью слегка покраснел. Мердок неловко кашлянул и сел рядом со Стью. Почувствовав пустоту над собой, Стью тоже сел. — Мне интересно, как ты выглядишь, — смущенно проговорил Стью. Мердок накрыл своей рукой руку Стью. Мягкая кожа священника соприкоснулась с сухой и холодной кожей юноши. Мердок притянул руку Стью и положил к себе на лицо. Стью ждал, затаив дыхание и приоткрыв рот. — Изучай, — предложил Мердок. Несмелыми движениями, одними кончиками пальцев Стью пробежался по линии подбородка, затем поднялся вверх и прошелся по щеке тыльной стороной ладони. Снова вернувшись к подушечкам пальцев, изучил нос. — Сломан? — сочувствующе спросил Стью. Его брови нахмурились, образовав маленькую вертикальную складку на лбу. — Подрался в далекой юности, — Мердоку не хотелось врать такому доверчивому человеку. Он сказал правду, пусть и неприятную для него. — В далекой юности? — переспросил он. — Мне 32, — объяснил Мердок. Стью понимающе кивнул. Вернувшись к изучению лица, Стью дотронулся до лба Мердока, скрытого под длинной густой челкой. Стью намотал прядь на палец и покраснел, смутившись. — Можно? — пальцы Стью добрались до рта и остановились в паре сантиметров от него. — Да. Аккуратными, нежными движениями Стью коснулся губ Мердока. Пальцы проскользили по верхней губе и соскользнули на нижнюю. Мердок слегка приоткрыл рот. Стью замер. Его пальцы лежали на губах Мердока, он сам дышал глубоко и прерывисто. Через десять секунд он медленно убрал руку. Мердок первым вернулся из оцепенения: — Ну что, я красивый? — пошутил он. — Очень, — прошептал Стью завороженно. Казалось, он не понял шутки. Мердок смутился. Его не первый раз назвали красивым, но в первый раз это для него что-то значило. — Спасибо, — немного подумав, ответил он. Солнце садилось. Становилось все холоднее. Мердок и Стью поднялись и продолжили путь. У двери в дом они остановились. Стью протянул ладонь, и они тихо пожали руки. — До завтра? — с надеждой спросил Стью. — До завтра, — согласился Мердок. Легкий ветерок трепал голубые волосы юноши. Мердок засмотрелся на них и забыл обо всем на свете. Спохватившись, что они так и стоят посреди улицы, держась за руки, Мердок выпустил ладонь Стью. — Пока, — смущенно прошептал он. — Пока, — повторил Стью. Уже почти стемнело.