Стань моим богом

На утренней мессе Мердок появился помятым и хмурым. Этой ночью он никак не мог уснуть. Напрасно он считал овечек, прыгающих через ворота — овечки превращались в лошадок, а ворота в голубоволосых мальчиков. Лошадки падали, мальчики плакали и звали Мердока по имени. Затем морды лошадок удлинялись и превращались в лица его отца, ругающие его на чем свет стоит. Словом, Мердок ворочался с боку на бок и так и не уснул до рассвета. Стью всегда приходил к вечерней мессе, утром он работал в пекарне. Мердок обычно служил обеденную и вечернюю мессы, сегодня же отец Смит, тот самый сердобольный старик-священник, принявший Мердока, попросил его отработать и утреннюю. Мердок никак не мог отказать, поэтому он стоял в храме в семь утра, отворачивался, чтобы незаметно зевнуть, силился не уснуть и был самим очарованием с прихожанами. Среди таких же заспанных школьников и вечно бодрых старушек Мердок замечал знакомые лица: — Ах, святой отец, вы не поверите! Вчера я ходила к пекарю, его жена была так хороша… — вещала старушка божий одуванчик. — А вы ранняя пташка, святой отец, — хихикали швейки. — Нет доказательств существования даже нас. Все это иллюзия, — упорствовал студент, не обращая внимания на полное согласие Мердока. Среди новых лиц Мердок выделил одного большого лысого парня. Он задумчиво склонился над органом, будто бы пришел в храм лишь посмотреть на это чудо музыки и техники. Мердок подошел к нему. — Святой отец, этот орган расстроен, — низким голосом предположил парень. — Неужели? Я совсем не понимаю в устройстве органов, — соврал Мердок. Он как-раз таки хорошо разбирался и в строении органа, и в игре на нем. — Я держу музыкальный магазинчик, так что кое-что понимаю в этом. Ни разу не работал с органом, — глаза парня загорелись. Ему явно не терпелось узнать побольше об органах. — Меня зовут отец Мердок, кстати. Ты мог бы остаться после мессы и посмотреть этот инструмент, — предложил Мердок. Он знал не так уж много владельцев музыкальных магазинов, которые умели настраивать технику, да еще и были бы способны в одиночку затащить пианино на второй этаж. А кое-какая идейка витала в голове Мердока со вчерашнего дня. — Спасибо, так и сделаю, — парень пропустил приветствие Мердока мимо ушей. Утренняя месса прошла по-разному для всех. Кто-то дремал на лавках, кто-то стоя перед прихожанами, а кто-то с нетерпением поглядывал на орган. Как только месса кончилась, парень тут де подошел к инструменту. — Ты говорил, что держишь магазин, — начал Мердок. — Играешь на клавишных? — На барабанах, — парень залез под сооружение и что-то подкручивал. — Ритм, жизнь, музыка. Все дела. — Аа, — протянул Мердок. — Хотел что-нибудь настроить или приобрести? — спросил парень, уже полностью лежа под органом. — Кстати, как тебя зовут? — Отец Мердок, — довольно поделился Мердок. — Рассел Хоббс, — без долгих этикетных ритуалов ответил парень. Мердок подошел поближе к органу и заглянул под него. Общаться с собеседником удобнее, когда видишь его. — Мог бы я приобрести у тебя фортепиано? — наконец спросил Мердок. Рассел вылез из-под синтезатора. — Ну, в храме акустика хорошая, потребуется инструмент чуть больше… еще можно… — Мне для дома, — остановил его резко Мердок. Рассел моментально спустился с небес на землю. — Заходи, подберем, — предложил он, порылся в карманах гигантских брюк и предложил Мердоку измятую визитку. «Музыкальная лачуга Рассела Хоббса. Подержанные симфонические инструменты. Фолк инструменты. Грин стрит 17. С 8:00 до 18:00 ежедневно» — прочел Мердок. Он хотел спросить, не придется ли ему самому тащить фортепиано через весь квартал, но Рассел, закончив с органом, ушел. Мердок пожал плечами и сунул визитку в рукав. Из-за утренней мессы у него не было времени прохлаждаться — сегодня нужно было прочитать две лекции в школе поблизости, отслужить обеденную мессу, полить овощи в огородике при храме и не забыть проверить сочинения семинаристов — Мердок заменял учителя школы и семинарии, уехавшего в отпуск куда-то в Азию. После всего можно было вернуться в храм и ждать, пока соберется хор, вести вечернюю мессу и наслаждаться пением некоторых товарищей. Признаться, за последние несколько дней вечер стал любимым временем Мердока. День прошел незаметно. Мердок занимался обычными делами, но разум его витал в облаках. Мердок планировал, о чем спросит Стью сегодня, как снова попросит спеть, как они будут сидеть на траве и наслаждаться закатом, как они пожмут руки на прощание. Счастливые часов не наблюдают, и Мердок покончил со всеми обязанностями весело и быстро. Перед вечерней мессой Мердок забежал в ванную, поправил воротничок и пригладил волосы. На секунду он смутился — зачем так стараться, если Стью все равно, как Мердок выглядит? От этой мысли Мердок смутился еще больше. Разве ему важно, что Стью назвал его красивым? — И вообще, главное в человеке — его душа, — резюмировал Мердок и отправился в храм. Народу собралось много. Мердок кивал каждому, в потоке лиц выискивая то самое. Он протиснулся ближе к входу, но толпа теснила его в центр. Время подходило, и Мердок начал мессу. Мердок стоял, то и дело поглядывая то на неполный хор, то на вход, то на лавки. Стью так и не объявился. Мердок начинал волноваться. Сразу после мессы его забрал отец Смит и вручил кипу каких-то отчетностей и документов, которые Мердоку срочно нужно было заполнить. Скрипя зубами и сердцем, Мердок уселся за стол под высокой свечой и начал заполнять бумаги. Несложная работа, которую семинарист третьего или четвертого курса запросто выполнит, была поручена Мердоку. Что поделать — людей в храме не хватало, а вот заданий для Мердока хватало всегда. Впрочем, это нравилось Мердоку. Никогда не было скучно, да и с деньгами проблем не было. Кроме того, в такие минуты часто приходило вдохновение, и Мердок на клочках бумаг, на полях газет записывал стихи и ноты. Когда Мердок закончил, от свечи остался маленький огарок. Мердок выглянул в окно — было совсем темно. Он вздохнул, разделся и лег на кровать. Если сегодня уснуть пораньше, то завтра утром можно сходить к Расселу и выбрать самое красивое пианино. «Пусть оно будет черное, немного в синеву. И звук у него будет кристально чистым,» — мечтал Мердок.

***

Не спалось. Сердце болезненно сжималось, бабочки в животе сели и щекотали крылышками стенки желудка. Мердок встал и походил по комнате. На курсе психологии их учили называть свои чувства. «Тоска,» — вырвалось у Мердока. Он оделся потеплее и вышел на улицу. К полуночи туман совсем рассеялся, и круглощекую луну и россыпь звезд ничего не скрывало. Ночной ветер колыхал еще не успевшую пожелтеть и высохнуть траву. Мердок поежился и закутался в шарф. На улицах было пустынно. Ни пьяных, ни гуляк, как в родной деревне, было не сыскать. «Район не тот,» — подумал Мердок. «Храм, школа, аптека и книжный, да пара овощных лавок. Ни паба, ни пивнушки.» Мердок поймал себя на мысли, что думает об отсутствии подобных заведений скорее с удовольствием, нежели с ностальгией, и усмехнулся самому себе. Одинокие фонари освещали всего пару метров вокруг себя, но ближе к центру их становилось больше. Мердок ускорил шаг. Через пару минут почти что бега он оказался у знакомого красного-коричневого-кремового дома. «На ключах Стью было выгравировано четыре, значит точно не первый этаж,» — рассуждал Мердок. «На третьем свет горит, вряд ли Стью нужен свет. Значит, второй». Мердок дернул дверь на себя и с удивлением обнаружил, что та заперта. Он обошел дом кругом, но не обнаружил ни пожарной лестницы, не забытой стремянки. Вдруг взгляд его упал на водосточную трубу. Недолго думая, Мердок полез наверх. «Прямо как Ромео к Джульетте,» — подсказало вредное подсознание. Джульетты и Джулии были в жизни Мердока, но ни к одной Мердок не лез в окно — не считал важным. В основном на руках Мердок долез до второго этажа. Карабкаться в широкой сутане было крайне неудобно. Обхватив трубу всем, чем только можно, Мердок осторожно вытянул одну руку и толкнул окно. То податливо распахнулось. «И вот сейчас окажется, что это не та квартира,» — саркастично подумал Мердок перед тем, как ввалился внутрь. — Кто здесь? — испуганный голос Стью развеял сомнения Мердока. — Стью! — радостно прошептал Мердок, зажигая свечу, предусмотрительно сунутую в карман в начале сегодняшней ночи. — Мердок? Как ты здесь оказался? — удивился Стью. Его комната представляла собой странное зрелище. Небольшой деревянный стол, полностью усеянный баночками и коробочками, одна ножка которого подозрительно косилась и грозилась сломаться, под столом груда тряпок, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся одеждой, рядом медный таз с водой. На окне, из которого только что вылез Мердок, в старинном глиняном горшке рос не менее старинный цветок. На самом окне висела серая занавеска. На противоположной стороне стоял камин, дров в котором не было уже давно, судя по пыли, осевшей на черные угольки. На камине лежала большая раскрытая книга с кучей точек внутри. Слева находилась приоткрытая дверь в ванную комнату, справа стоял собранный диван, когда-то давно бывший красного цвета. На этом диване восседал хозяин квартиры. Вид у Стью был еще более помятый, чем у Мердока утром. Голубые растрепанные волосы хаотично лежали, образуя нечто похожее на воронье гнездо. На щеке отпечаталась подушка. Под широко распахнутыми черными глазами красовались не менее черные синяки. Из одежды на нем была только большая нежно-розовая рубашка, явно не в пору высокому, но хрупкому юноше. Мердок огляделся еще раз в поисках стула. Не найдя ничего, на что можно было бы присесть и не упасть, Мердок сел прямо на пол, подогнув под себя ноги. Стью все еще выжидающе молчал. — Через окно, — наконец ответил Мердок. — Но ты не знаешь, в какой квартире я живу! — Догадался, — Мердок говорил шепотом. Не хотелось, чтобы вся округа, состоящая наполовину из его прихожан, узнала о пристрастии Мердока полазить по водосточным трубам. Стью замолчал. — Ты на полу сидишь? — мягко спросил он. Мердок кивнул. Затем, опомнившись, ответил: — Не решился сесть на стол, вдруг отпечатки сутаны останутся, — пошутил Мердок. — Садись сюда, холодно, — Стью поджал ноги, и похлопал ладонью по свободному месту, приглашая Мердока. Мердок на секунду смутился и подумал было отказаться, но остановился и принял приглашение. Слегка шумно дыша, он присел на краешек дивана. Пружины громко скрипнули. Несколько минут они сидели молча. Стью, казалось, спал сидя, то и дело вздрагивая и просыпаясь. Мердок краснел, обдумывал ситуацию и алиби на случай, если отец Смит хватится его ночью. — Почему ты не был сегодня в храме? — наконец тихо спросил Мердок. — Я надеялся увидеть тебя сегодня, — немного подумав, еще более смутившись добавил он. — А? — Стью резко выпрямился. — Прости, я, кажется, уснул. Повтори, пожалуйста. Мердок резко вдохнул воздух. Действительно ли Стью не слышал его, или же просто хочет, чтобы Мердок еще раз повторил свои слова. Взглянув на безмятежное лицо юноши, Мердок склонился к первому варианту. — Жалко, что ты не пришел сегодня в храм, — мягко повторил Мердок. Порыв ветра ворвался в приоткрытое окно и задул свечу. Комнату освещали лишь лучи лунного света. — Да, жалко, — согласился Стью и замолчал. Мердок разглядывал свои колени. Сидеть вот так ночью на постели Стью и разговаривать с ним казалось чем-то невообразимым. Было и страшно и радостно одновременно, хотелось петь и вместе с тем соблюдать священную тишину, броситься в танец и замереть в благоговении. Что-то тяжелое и горячее коснулось плеча Мердока. Он медленно, стараясь не делать резких движений, повернул голову. Стью облокотился на его плечо и мирно сопел. Мердок замер, затаив дыхание. — Прости, — сонным голосом прошептал Стью. — Голова болит. Мердок приобнял Стью за плечи и опустил его голову себе на колени. Машинально поглаживая и теребя его волосы, Мердок продолжил: — И с утра тоже болела? — Угу, — не размыкая глаз, буркнул Стью. — Ясно, — Мердок потянулся за одеялом и укрыл юношу. В комнате становилось прохладно. — Может быть, простудился? — Не, такое часто бывает, — заплетающимся языком ответил Стью. — Завтра будет лучше. Мердок ничего не ответил. Погруженный в думы, он продолжал гладить волосы Стью и не заметил, как тот уснул. Луна скрылась за тучами, и лучи больше не освещали комнату, так что стало совсем темно. Пошел дождь. В комнате Стью было холодно и грязно, но Мердоку сейчас она все равно казалась самым уютным местом на земле. Спина совсем затекла, но Мердоку именно сейчас было очень удобно. Теплый и такой близкий Стью мирно спал на его коленях и делал его самым счастливым человеком. Мердок не заметил, как и сам уснул, и проснулся, когда уже светало. Стоило вернуться домой, пока улицы еще были пусты и ночной мрак скрывал бы его от любопытных глаз. Стоило тихо сбежать и притвориться, что вовсе не он, священник из местного храма, взбирался по водосточной трубе в квартиру мальчика из хора. Возможно, стоило позаботиться о репутации. Но, взглянув на сопевшего рядом Стью, на его приоткрытый рот, на его растрепанные волосы, на бледное лицо и щеки, алевшие легким румянцем, на изредка подрагившие веки, Мердок выбрал остаться. Еще немного можно посидеть здесь, в этой маленькой старой квартирке, немного побыть со Стью, забыть об обязанностях и долге и быть просто человеком, просто Мердоком. Если кто-нибудь спросит, почему Мердока не было дома в ту ночь, он скажет правду. Ответит, что ему не спалось, и что он вышел погулять по ночному Лондону. Что каждому человеку бывает иногда не только полезно, но и необходимо побыть наедине с мыслями и порассуждать о высоком. Ему поверят. А пока Мердок сидел на все том же диване и улыбался. Сейчас он мог сказать, что ему хорошо. И он бы не соврал. Стью заворочался. — Доброе утро, — прошептал Мердок, убирая с лица Стью непослушные пряди. — Привет, Мердок, — тихо ответил он. — Как голова? — заботливо поинтересовался Мердок. — Сегодня лучше, — то ли признался, то ли соврал Стью. — Останься сегодня дома, — предложил Мердок. — А булочная? — с сомнением в голосе спросил Стью, но с коленей Мердока не встал. — Я схожу туда и попрошу отпустить тебя еще на день, — предложил Мердок. Они встали. Утреннее солнце совсем не грело, и в комнате было по-ночному холодно. Мердок потянулся — спать сидя было не очень удобно. При хорошем освещении комната казалась еще заброшенней. Мердок прошелся вперед-назад, разминаясь. — А где ты готовишь? — вдруг спросил он. — На кухне, — вопрос Мердока развеселил Стью. Мердок тоже улыбнулся. — Хорошо, а где кухня? — В ванную и налево, — Стью завернулся в одеяло так, что высовывался только нос. Он явно не собирался вылезать из своего теплого укрытия. Мердок зашел в ванную. Как и ожидалось, зеркала не было. Мердок кое-как пригладил взъерошенные от ночного бега волосы и умылся ледяной водой из большого глиняного кувшина. Было холодно, зато он сразу проснулся. Как и сказал Стью, из ванной можно было попасть в кухню. Это была маленькая комнатка со шкафом, столиком и полуразложившимся трухлявым стулом. Рядом с маленьким вентиляционным окошком на каменном выступе стоял большой чугунный горшок с решеткой вместо крышки. На дне посудины плавал керосин. Мердок с любопытством заглянул внутрь — в его доме был камин, в котором он и готовил, в семинарии он с другими учениками питался в столовой, а в деревне у отца была печь, так что такое приспособление Мердок видел впервые. Рядом с горшком лежало огниво. Мердок обрадовался — хоть что-то он знает как использовать. Внимательно изучив содержимое шкафчиков, Мердок выбрал тонкую сковороду, пару яиц и хлеб. Готовить не у себя дома всегда сложно, а такое простое блюдо, как яичница с тостами, точно должно было получиться. Повозившись с готовкой и пару раз чуть не чертыхнувшись — Мердоку сложно было избавиться от старой привычки даже спустя восемь лет — Мердок сделал прекрасный на его взгляд завтрак. Он отыскал тарелки, вывалил на них приготовленное и пошел в гостиную, захватив с собой и разваливающийся стул. — Завтрак готов, — сказал Мердок, протягивая тарелку с дымящейся яичницей, ярко желтым глазом, будто солнышком, освещавшей серую комнату. — Спасибо, — улыбнулся Стью и облизнулся. Из вчерашнего хлеба из булочной дяди Стью получились превосходные хрустящие тосты. Нежный хлеб с золотистой корочкой пах летом и солнцем. Они ели руками, так как Мердок не нашел вилок, но никто не стеснялся и не огорчался. Когда с завтраком было покончено, Мердок довольный откинулся на спинку стула, поставив тарелку на пыльный стол. — Как же хорошо, — сказал он. — Тебе сегодня не надо в храм? — взволнованно спросил Стью. — Вечером только, — ответил Мердок. — Вчера отработал все три мессы, сегодня свободен. — А вдруг кто-нибудь узнает, что ты у меня был? Мердок нахмурился. Действительно. Конечно, это его личное дело — когда гулять по Лондону, где есть и у кого спать. Но распространяться на этот счет и объясняться ни перед кем не хотелось. — Ну и что? — протянул он. — Но ты же священник, — по дрожащему голосу Стью было видно, что он очень переживал. — Я просто пришел навестить друга, что в этом неподобающего священнику? — Ты залез ночью через окно, — напомнил Стью. — Через окно, через дверь… Да хоть через трубу как Санта Клаус. Какая разница? — Мердоку передалось беспокойство Стью. — Но через окно… — жалобно повторил Стью. — Смотри: мальчик из хора не пришел на вечернюю мессу. Какой-то хороший человек сказал священнику, что мальчик болеет. Рано утром, когда еще было темно, священник зашел к нему через дверь, чтобы помочь. Так лучше? Стью с сомнением кивнул. — А кто тебе сказал? — Не знаю, да какая разница? Кто-то из хора. Выбирай кого хочешь. — Нет, а по-настоящему кто сказал? — упорствовал Стью. Он даже подался немного вперед, чтобы лучше слышать Мердока. — Никто не сказал. Сам пришел, — смутившись, тихо ответил он. Стью довольно откинулся назад. — Спасибо, — сказал он, улыбаясь и краснея. Они посидели еще несколько минут: Стью, обдумывая слова Мердока, а Мердок — обдумывая слова Стью. — Ну, я пойду, — наконец встал Мердок. — Уже? — брови Стью вопросительно взметнулись вверх. — Мне нужно уладить некоторые дела сегодня, — Мердок и сам не хотел уходить. — Лааадно, — протянул грустно Стью. Мердок огляделся в поисках своего шарфа. Он оказался висевшим на цветке. — Пообещай мне, что никуда не пойдешь сегодня, — перед выходом опомнился Мердок. — Обещаю, — согласился Стью.

***

Мердок вышел через дверь. Лезть через окно днем, когда на улицах было уже полно народу, не хотелось. Мердок захлопнул дверь и оказался на улице. Солнце уже светило вовсю. Он оглядел трубу — не помялась ли она от его ночных упражнений? Но все было в порядке, и Мердок отправился на поиски булочной. Возле небольшой лавки на первом этаже трехэтажного дома стояла доска с нарисованными на ней пирожками и булочками. «С нами сложно удержаться от шестого смертного греха!» — гласила табличка. Мердок усмехнулся и вошел внутрь. — Доброго утра, — поздоровался Мердок. Толстый рыжий паренек и невысокая девушка в красной косынке приветливо улыбнулись. — Доброе утро, что брать будете? — спросил парень. Мердок задумался. Специально идти в булочную, чтобы предупредить об отсутствии Стью совсем не то же, что заодно упомянуть об этом, пока покупаешь булочки. — Два батона черного хлеба, пожалуйста. Пока булочник упаковывал хлеб, девушка испытующе смотрела на Мердока. — Да, кстати, Стюарт Пот просил передать, что не придет сегодня. Я видел его… — начал Мердок. — Ааа, — протянула девушка. — Так вы тот самый святой Мердок, о котором Стью трещит неумолкая который день? Ее губы сжались в широкой улыбке. — Не святой, просто священник, — поправил Мердок. — Да-да, конечно-конечно, — саркастично согласилась девушка. — Может хотите заменить сегодня Стью, мм? — Боюсь, я не так хорош в пекарном деле, — не теряя уверенности ответил Мердок, слегка улыбнувшись. Эта девушка напомнила ему кого-то из старых знакомых из деревни. — Эх, а жаль. Придется теперь в храм идти, чтоб на чудо-Мердока посмотреть, — язвила девушка. — Ну что ж, с таким священником я не против стать католичкой. — Паула! — цвет лица булочника слился с цветом его волос. Паула закатила глаза и пожала плечами. — Ладно-ладно. Мой жених, — пояснила она Мердоку, кивая на смущенного парня. — А если вам обет безбрачия надоест, то приходите, у меня еще сестра есть… — Паула! — повторил уже совсем бордовый молодой человек. — Благодарю, но я обещал посвятить жизнь другому… делу, — вежливо улыбнулся Мердок. Смущенный пекарь протянул ему пакет. Мердок положил на прилавок несколько монет и вышел. Его немного озадачило, что же такого говорил Стью, что на его появление та девушка так бурно отреагировала. «Вероятно, Стью не просто так беспокоился, что я зашел через окно,» — мрачно подумал Мердок и пошел домой. Оставив на столе хлеб, захватив кошелек и визитку, Мердок снова вышел на улицу. Обеденное солнце светило ярко. По адресу на визитке Мердок нашел музыкальный лачугу Рассела Хоббса. Он приоткрыл дверь, раздался звон китайских колокольчиков. Черные занавески на окнах были задернуты, из-за чего в помещении царил полумрак. Привыкнув к темноте, Мердок огляделся. На стенах висели гитары, лютни и, под табличкой «экзотические инструменты», балалайки. На многочисленных полках в несколько рядов стояли барабаны всех форм и размеров. В углу стояло фортепиано. Единственные свечи стояли на прилавке, полностью заваленном барабанными палочками. Мердок прокашлялся. Из каморки за пианино, вход в которую был скрыт тяжелой занавеской, и потому Мердок не сразу заметил его, вышел хозяин лавки. — А, это ты, — поздоровался Рассел. — Мердок с органом, верно? — Да, здравствуй, — Мердок пожал протянутую здоровенную ладонь музыканта. Тот потряс ее так, что Мердок зашатался. — Я хотел бы купить фортепиано, — начал Мердок. — Ага, я помню, — прервал его Рассел и жестом пригласил в коморку. Мердок вошел. Комнатка представляла собой что-то типа чулана для запасов на зиму, только вместо полочек и банок там стояло черное лакированное фортепиано с клавишами нежного молочного цвета. — Вау, — только и выдал Мердок. Рассел усмехнулся. — Я профессионал, с первого взгляда определяю, что нужно человеку. Мердок завороженно смотрел на инструмент. — Можно? — затаив дыхание, он показал на фортепиано. Рассел кивнул. Мердок подошел к инструменту и робко прошелся по клавишам, наигрывая знакомую мелодию. — Солнце, где ты найдешь меня, — тихо напел он. — Что? — переспросил Рассел. — Ничего, просто одна песня, которую я очень люблю, — ответил Мердок. — Так ты берешь? — указал он на инструмент. — Да, — тут же ответил Мердок. Рассел тут же выкатил откуда-то тележку, погрузил в нее фортепиано и вывез на дорогу. — Тебе куда? Мердок назвал адрес. Рассел вынул из кармана миниатюрную записную книжечку, рассчитал что-то, вырвал страничку и протянул Мердоку. — Чек, — объяснил он. Все это время Мердок с любовью осматривал фортепиано. — Да, спасибо, — Мердок рассчитался и сунул чек в рукав. Где-то четверть часа в абсолютном молчании они ехали к бежевому дому. Рассел помог затащить фортепиано на второй этаж. — Нужно будет настроить — приходи, — сказал он и махнул на прощание рукой. Мердок поблагодарил его и тоже попрощался. Он выждал, пока Рассел выйдет из дома, и только потом постучался в дверь. Было тихо. Мердок постучал еще, настойчивее. Послышалась какая-то возня, потом грохот упавшего стула. Наконец, дверь открылась и на пороге показался Стью. Он был все в той же розовой рубашке, только еще обмотал простыню вокруг талии наподобие юбки. — Это снова Мердок, — поздоровался Мердок. Напряженное лицо Стью прояснилось, и он радостно протянул: — Мееердок! Я так рад! — Я тебе кое-что принес, — сказал Мердок загадочным голосом. — Угадай что. Брови Стью встали домиком. — Ты сам пришел, это уже здорово, — начал он. — Нет, а ты угадай, — настоял на своем Мердок. — Книгу? Ты будешь мне читать? — Нет, — ответил Мердок и отметил про себя, что Стью хотел бы послушать что-нибудь. — Гвозди, чтобы стул починить, — вдруг догадался Стью. — Неет, — улыбнулся Мердок. Ему было немного жаль, что он забыл отнести стул на кухню, но сейчас не было времени думать об этом. — Еду? — с сомнением предположил Стью. — Нет. Мердока умиляли попытки Стью догадаться, что же он принес. — А если так? — Мердок взял Стью за руку, и коснулся его пальцами клавиш. Стью затаил дыхание. — Мердок, — прошептал он. — Да? — самодовольно спросил Мердок. — Это что, пианино? — все так же шепотом спросил Стью. — Не пианино, а фортепиано, — поправил его Мердок. — Сядь на диван, мне нужно втолкнуть его в комнату. Стью прошел внутрь и уселся на постель, придерживая край простыни как подол юбки. Мердок с кряхтением и пыхтением затащил фортепиано внутрь и поставил его возле окна. Подумав пару секунд о будущем, Мердок переставил его чуть правее, освобождая путь из окна в комнату. Затем Мердок поднял стул и поставил его возле инструмента. Стул упал, но, к счастью, не сломался. — Готово, — торжественно объявил он. Стью заинтересованно подошел к фортепиано. — Мердок… я ведь не умею играть, — тихо и грустно сказал он. — Зато я умею, — неунывающе сказал Мердок. — И научу тебя. Мердок заиграл. — Солнце, где ты найдешь меня, — начал он. — Солнце, ты не найдешь меня, — подхватил Стью. Мердок ясно представлял себе мелодию еще тогда, в поле. Сейчас он подбирал нужные ноты и импровизировал. Мердок закончил. Полный творческого возбуждения, он радостно взглянул на Стью. По щекам того лились слёзы. — Ты что, плачешь? — изумился он. — Нет, я правда счастлив, — прерывающимся голосом ответил Стью. — Мердок, я… спасибо тебе. Мердок улыбнулся. Да, сейчас он и правдабыл счастлив.