Стань моим богом

Мердок проснулся из-за того, что Нудл прыгала на диване между ним и Стью и каждый раз, оказываясь в воздухе, стучала крышками от кастрюль, найденными на кухне. Звук получался звонким и громким, не хуже будильника. Мердок нехотя разлепил веки. Нудл радостно взвизгнула и хлопнула крышками у его носа. — Встаю уже, встаю, — проворчал Мердок и положил подушку себе на лицо, силясь то ли заткнуть уши, то ли удушиться. Нудл недовольно прокричала что-то непонятное и повернулась к Стью. Тот, как ни странно, мирно сопел, обнимая подушку. Девочка безжалостно хлопнула крышками и у него перед носом. — Доброе утро, Мердок, — сонным заплетающимся языком протянул Стью. — Зачем ты хлопаешь тарелками так рано? Нудл услышала имя Мердока и расхохоталась. Стью растерянно помотал головой. — И тебе доброе утро, — раздалось недовольное бурчание из-под подушки Мердока. Нудл хлопнула еще раз, и послышался уже более отчетливый возглас Мердока. — Встал я уже, встал! Мердок вылез из-под одеяла. Даже в квартирке Мердока утром было прохладно, и расставаться с теплой постелькой не хотелось. — Одевайтесь, мы завтракаем и выдвигаемся, — скомандовал Мердок, удаляясь на кухню и непрестанно зевая. — Куда выдвигаемся, Мердок? — мозг Стью все еще не успел загрузиться, и он пытался натянуть свою рубашку прямо поверх сорочки Мердока. — Я иду показывать вас Расселу, — крикнул с кухни Мердок. Стью наконец догадался раздеться и теперь воевал с пуговицами. Те упорно не желали лезть в свои петельки. Нудл бросила тарелки на диван и занялась тем, что каталась по комнате колесом. Спустя какой-то час все были в полном сборе. Стью с все-таки криво застегнутой рубашкой, Нудл, вся в пыли и с джемом на щеках и кончике носа, и Мердок, как всегда в сутане, уже стояли в прихожей. Нудл собиралась раньше всех и от нетерпения прыгала на месте. Мердок посмотрел со вздохом на рубашку Стью и перезастегнул ее. Стью смутился и выпрямился, от чего стал еще выше. Мердок усмехнулся и протянул ему куртку, сам надел пальто и как лассо накинул на Нудл шарф. Девочка возмутилась, но Мердок изобразил холод: поежился, постучал зубами и потоптался на месте, и Нудл согласно замоталась в шерстяной шарф. Процессия двинулась по туманному холодному городу в центр. На высохшей траве вместо привычной росы лежал иней. От дыхания шел пар. Нудл, теперь уже сменившая сандалии на резиновые сапоги, купленные ей Мердоком, передвигалась только по траве и ни в какую не соглашалась идти по тротуару. Стью обеими руками держался за локоть Мердока. Костяшки его пальцев покраснели от холода, но он не соглашался взять перчатки Мердока, как тот ни предлагал. Когда они добрались до центра, музыкальная лачуга Рассела Хоббса была еще закрыта: большие окна закрыты деревянными ставнями, а снег на крыльце еще не расчищен. Мердок постучал небольшим молоточком, привязанным на массивной медной цепи к двери. Спустя несколько тяжелых шагов дверь открылась и на пороге показался сам хозяин магазина. — Ты кто? — угрюмо поздоровался Расс. — Мердок-священник, покупал у тебя пиани… тьфу ты, фортепиано, — спешно поправил себя Мердок. Туди заметно нервничал и сжимал плечо Мердока обеими руками, что из-за разницы в росте приводило в итоге к тому, что Мердоку приходилась стоять на носочках. — — Недоволен инструментом? — нахмурился Рассел. — Доволен-доволен, — уверил его Мердок и высвободил руку. — Хотел тебе кое-кого показать. Рассел с сомнением оглядел дрожащего Стью и прыгающую вокруг него Нудл и пригласил друзей внутрь. Мердок взял Туди за плечи и втолкнул его внутрь, вошел сам, и следом пропрыгала Нудл. Дверь захлопнулась, и их сразу обдало приятным теплом. Колокольчики на двери еще некоторое время звенели, но вцелом в помещении было тихо. — Так что ты хотел показать? — напомнил Рассел, пододвигая гостям табуретки. — Вот этих, — Мердок указал на Стью. Он все так же стоял посреди комнаты, не двигаясь с места. Мердок потянул за рукав, и Стью, неловко вздрогнув, сел на предложенный стул. Мердок собирался показать на Нудл, но не поспевал за ее быстрым перемещением. — А они сами не разговаривают? — усмехнулся Рассел. — Ну, вообще, девочка плохо говорит по-английски, а он, — Мердок ткнул пальцем в Стью, чтобы тот понял, что речь о нем, — он разговаривает. — П-привет, — улыбнулся Стью барабану в полуметре от Рассела. Нудл, услышав знакомое слово, повернулась к друзьям и торжественно произнесла: — Привет! Нудл! Мердок кисло улыбнулся, но на лице Рассела не осталось и следа прежней угрюмости. — Привет, я Рассел, — как можно дружелюбнее произнес он. — Привет, Рассеру, — засмеялась Нудл и вернулась к изучению паутины за барабаном. — Очаровательно, — умильно улыбнулся он. — Но ты ведь не просто показать свою дочь пришел? Мы не друзья ведь. — Да, так что… — Мердок не успел окончить предложения, и его слова прервал пронзительный боевой клич и барабанная дробь Нудл. Рассел в изумлении смотрел на девочку. — Это становится интересно, — пробормотал он. — Так ты это хотел показать? Мердок кивнул. Рассел встал, достал с верхней полки нечто напоминающее дудочку, но с большим количеством отверстий, и предложил Нудл. Девочка отложила барабан и взяла дудочку. Оглядев инструмент пару секунд, она начала играть. На этот раз мелодия напоминала песни горцев, была спокойнее и мелодичнее. — Фантастично, — повторил Расс. Следующие два часа они провели за этим увлекательным занятием. Рассел предлагал Нудл все новые и новые инструменты, Нудл с увлечением играла, Мердок сначала лишь слушал, но потом начал советовать Расселу определенные инструменты. Стью просто сидел и слушал. — Волшебно, — наконец вздохнул Рассел и плюхнулся на стул. Тот заскрипел, но не сломался. Мердок с Расселом совсем выдохлись, но Нудл, казалось, была полна энергии. На этот раз она настраивала банджо. — Талантище, — как гордый отец похвалил Мердок. Рассел усмехнулся и кивнул. — А этот что, — он кивнул на Стью, — тоже на всем играет? — Он поет, — объяснил Мердок. Стью встрепенулся, как будто понял, что речь о нем. — Спой что-нибудь, эээ… — Стью, — подсказал Мердок. — Стью, — закончил Рассел. Туди встал. — Мердок, что мне спеть? — тихим голосом спросил он. — Что угодно, что хочешь. Стью призадумался. Как всегда во время активной мозговой деятельности, его лоб покрылся гармошкой морщин, брови взметнулись к линии волос, грозясь слиться с ней, а губы сжались в тонкую линию. Наконец, он встал, выпрямился, сложил руки в замок, и, прокашлявшись, начал. — Мечтаю о своем мире… живу в своем мире. Уходи из моей головы, уходи вниз, вникуда, — он пел зажмурившись и дрожа от волнения. — Мы потанцуем с тобой сегодня… Мердок вздрогнул. Он не слышал раньше этой песни. — Мне пришлось убрать плохого человека сегодня, о, высокие земли, об этом надо сказать. От заунывного дрожащего голоса по спине Мердока забегали холодные мурашки. Он поежился, но чувство чего-то волнующего и смутно знакомого не унималось. — Брат мой, сестра моя, живите своей жизнью, не верьте людям, что река неглубока. Стью умолк. — Пока что это всё, — неловко заполнил он тишину и снова сел. — Это было, — голос Мердока был высоким и хлюпающим. Он прокашлялся и продолжил уже в обычной манере. — Это было сильно. Когда ты это придумал? — Не знаю. Оно просто оказалось в моей голове сейчас, — улыбнулся похвале Стью. Рассел одобрительно кивнул: — Неплохо, неплохо. Улыбка Стью расплылась еще шире. — Мородец! — подхватила Нудл и, наконец закончив возиться с настройкой банджо, выпрыгнула на середину комнаты и наиграла мелодию. — Идеально подходит, — изумился Рассел. Нудл посмотрела на его удивленно-обрадованное лицо и самодовольно улыбнулась. Издав пронзительный крик, она ударила по струнам и со скоростью охотящейся лягушки заиграла бой. Когда она закончила, Стью в порыве чувств захлопал. Нудл поклонилась. — Теперь я понимаю что ты хотел показать, — обратился Рассел к Мердоку. — Думаю, мы можем стать друзьями. Нудл услышала знакомое слово и протянула свою маленькую ладонь Расселу. Они серьезно пожали друг другу руки и еще раз назвали имена. — А я Туди, — смущенно представился Стью и помахал рукой. — Расс. — А ты играешь на барабанах? — наконец задал Мердок вопрос, терзающий его с самого утра. — Вроде того, — неохотно признался Рассел. — Может быть ты хотел бы попробовать сыграть с нами вместе? — с надеждой в голосе спросил Мердок. Рассел нахмурился. — Мне понравилась игра Нудл, и Туди тоже пел неплохо. Но зачем мне играть с тобой? Мердок задумался. — Я играю на фортепиано, на органе и пишу тексты. По скептически приподнятым бровям Рассела Мердок понял, что это не убедило его. — А еще я могу устроить репетицию в храме, где хорошая акустика, — поспешил добавить он. Последние слова заставили Рассела задуматься. — Ты из белых священников. Как я могу доверять тебе? Стью обиженно вздрогнул. — Мердок хороший, он не такой как другие священники. Он не придерживается правил, — спутанно протараторил он. — Ну спасибо, — тихо усмехнулся Мердок. — А ты доверяешь Мердоку? — невозмутимо спросил Стью Рассел. — Я? Стью замер. Вопрос застал его врасплох. Мердок выжидающе смотрел на него. — Я верю Мердоку, — неуверенно произнес Туди. Слова его прозвучали так, будто кто-то другой, а не он, сказал их. Рассел снова принял скептическое выражение. — Конечно я доверяю Мердоку, — уже своим голосом продолжил Стью. — Мердок умный и добрый, и он никогда не поступит так, чтобы потом сожалеть. Мердок усмехнулся, но уже про себя. — Если ты думаешь, что я придерживаюсь каких-то расистских взглядов, то ты ошибаешься. Я ценю людей по их таланту. В груди Стью что-то кольнуло, и он вздрогнул. — Ладно. Я приду, — наконец согласился Рассел, оценив возможности невысокого Мердока, слепого Стью и маленькой Нудл причинить ему какой-либо вред. Мердок со Стью разом выдохнули. Мердок облегченно, Стью обрадованно. Нудл недовольно смотрела на друзей. Ей не нравилось, когда кто-то использовал незнакомые слова и не объяснял ей их значения. Она снова вернулась к банджо и играла на нем свое неудовольствие. — Мердок и Рассел друзья, — объяснил девочке Стью. Она разразилась монологом на японском и начала играть уже веселую боевую мелодию, вместе с тем носясь по комнате. — Прям как обезьянка, — прокомментировал Мердок, когда Нудл отправилась уже в третий круг по комнате, ловко маневрируя между разбросанных ею барабанов. — У моей мамы была ручная обезьяна, — мечтательно протянул Рассел. — Капуцин. — В Нудл энергии на целую гориллу, — улыбнулся Мердок. — Все мы немного гориллы, — грустно заметил Стью. Рассел рассмеялся: — Точно подмечено. Ну что, гориллы, собираемся сегодня в храме? — В десять вечера. Как раз все разойдутся, — кивнул Мердок. Мердок встал. Он потянул на себя рукав Стью и подозвал Нудл. Рассел тоже встал, собираясь провожать гостей. Нудл погрустнела — ей не хотелось уходить от такого количества игрушек. Рассел заметил это и протянул девочке банджо. — Держи. Это тебе подарок. Нудл расплылась в улыбке и с диким воплем бросилась обнимать его. Рассел улыбнулся, снял с себя ребенка и вручил ей инструмент. — До вечера, — помахал Стью. — Увидимся, — бросил Мердок. — Пока-пока! — кричала Нудл всю дорогу, пока они не скрылись за поворотом.

***

— Держи, — Мердок вручил Стью метлу. Прихожане расходились после вечерней мессы, но Нудл и Стью должны были задержаться в храме, и Мердок не придумал ничего лучше, чем заставить друзей убираться в храме. Пока Мердок разговаривал с последними прихожанами, Нудл носилась с мохнатым ершиком и тыкала им в людей, а Стью ходил меж лавок, метлой расчищая и определяя путь. Наконец, они остались в храме втроем. — Хаха! — с победным криком Нудл напрыгнула на Мердока и сделала выпад вперед ершиком. — Ну что ж, ты меня победила, — улыбнулся Мердок. Нудл довольно кивнула и пощадила Мердока, нервно хихикающего от щекотного ершика. — Что стоим, убираемся, — встрепенулся Мердок. — Мы сюда не развлекаться пришли. Нудл раздраженно вздохнула и принялась бегать по узким спинкам скамеек. Стю зашел в угол, врезался в стенку и не мог найти выхода. Через полчаса открылась дверь и на пороге показался Рассел. Его массивные ботинки угрожающе хлюпали и оставляли следы. — Ну и грязища там, — вместо приветствия сказал он. — Рассер! — Нудл бросила скучную лавку, которую с равнодушным лицом подметала последние пять минут, и подбежала к новому другу. Стью тоже положил метлу и помахал стене. — Раз все в сборе, начнём, — скомандовал Мердок. Он за руку вывел Стью из ловушки, и они вышли в проход между лавками, ставший импровизированной сценой. Нудл из складок огромного кимоно вынула банджо, Рассел достал из сумки два небольших барабана. — Сразу говорю, я здесь ненадолго, — предупредил Рассел. Мердок недовольно взглянул на него, но кивнул. — Хочу посмотреть, как вы играете вместе. Нудл, орган, — Мердок показал на орган, но девочка прижала к себе банджо и издала протестующий трунь. — Она не хочет, — зачем-то пояснил Рассел. Мердок равнодушно пожал плечами. — Тогда, Рассел, начинай, ты задаешь ритм, Нудл вступает на банджо, — скомандовал он. Теперь уже Рассел равнодушно кивнул. Он поудобнее уселся на лавку и начал выводить ритм, походящий на звук дождя за окном. Нудл с банджо стояла напротив и ударяла по струнам. — Туди, пой, — на ухо, чтобы не мешать игре, прошептал Мердок. — Что петь? — так же шепотом ответил Стью. — Что угодно. Что чувствуешь сейчас. Стью сглотнул и нервно кивнул. Мердок отстранился и оценивающе уставился на импровизированный оркестр. — Эта сила притяжения не отпустит меня мягко, — медленно прерываясь голосом на каждом ударе по барабанам, начал Туди. — Эта сила притяжения никогда не отпустит меня, — продолжал он, обеими руками схватившись за пуговицу на своей куртке. Рассел довольно кивал в такт и улыбался. Он ускорился, Нудл тут же поменяла бой. — Я не тяну себя, — тоже ускорился Туди. — Я не тяну себя к тебе. Мердок проглотил смутный ком в горле и, как Рассел остановился и Нудл доиграла свой финальный бой, подытожил: — Неплохой звук. — Чувак, ты серьезно? — негодующе ответил Рассел. — Звук? — Проверка звука прошла хорошо, можно петь, — невозмутимо продолжал Мердок. Рассел удивленно сморщился. — Хорошо, а ты вообще собираешься что-нибудь делать? — Да, — все также спокойно отвечал Мердок. — И что же? — в голосе Рассела сквозило не то любопытство, не то насмешка. — У меня есть гитара. Стью, молчавший с того момента, как закончил петь, встрепенулся: — Мердок, ты не говорил, что играешь на гитаре. — Теперь сказал, — ответил Мердок и ушел куда-то. Вернулся он через несколько минут со старой, потрепанной гитарой. — Мусор! — крикнула Нудл. Мердок покраснел, но лишь помотал головой. — Гитара. И как играет. Мердок присел возле Рассела, с усилием подкрутил колки и начал играть. Гитара слегка дребезжала и издавала самые низкие звуки, на которые вообще способны куски железа и деревянная коробка. — Как красиво звучит гитара! Мердок, ты прекрасно играешь! — восторженно отозвался Туди. Рассел хотел возразить, но видя радостное лицо до того весь вечер грустного Стью, смолчал. — Ладно, продолжаем, — наконец сказал Мердок, насладившись восторгом Стью и игрой. Рассел снова забил ритм, Мердок наигрывал на своей низкой гитаре, Нудл без устали играла самые быстрые бои на банджо. По крыше барабанил дождь, возможно последний этой осенью — совсем скоро наступят холода, и вечно сырой Лондон ненадолго оденется в лед. Под высоким сводом храма эхом разносились звуки музыки и природы, сливаясь воедино и создавая волшебные мелодии. Рассел не спускал глаз с Мердока, пристально поглядывая на него, Нудл уставала стоять на месте и принималась прыгать вокруг них с гитарой, Стью то пел, то просто подпевал инструментам, сложив руки на коленях и подняв голову к потолку; Мердок обнимал свою гитару, слушал и играл, играл, играл. — Все, я так больше не могу, — сказал Рассел, когда дождь превратился в ливень. — Вода сбивает с ритма. Мердок с заметным неудовольствием положил гитару. — И что мы будем делать? На улице такой дождь, что домой сейчас никто пойти не сможет. Продолжаем. — Нет, — отрезал Рассел. — Уже без двадцати двенадцать! Рассел указал на часы, висевшие над входом храма. — Вообще-то эти часы неверные… — замялся Мердок. Рассел побледнел. — В какую сторону? Нудл наконец-таки тоже положила свое банджо. Играть одной, пока друзья спорили, вскоре надоело ей. — Опаздывают, наверно, — удивляясь растерянности Рассела ответил Мердок. Рассел резко поднялся, одним махом сгреб в сумку барабаны, и пошел к выходу. Но, не дойдя и до конца лавки, сел на нее и захрапел. — Он… спит? — неловко спросил Стью. Все время он внимательно прислушивался к действиям Рассела. Мердок подошел к Расселу. Он свернулся калачиком на узкой лавке и громко, раскатисто храпел. Без сомнений, он спал. Мердок нагнулся, чтобы проверить, не притворяется ли Рассел, как вдруг его потоком холодного воздуха отбросило назад. Мердок вскочил на ноги. Перед ним стоял, а вернее висел в воздухе, молодой темный парень в выходном костюме. — Ооох, — парень потянулся. — Ого, — он заметил друзей. — Наконец-то что-то происходит. Парень протянул синюю полупрозрачную руку Мердок. Мердок пожал ее, заметив притом, что пальцы его большей частью прошли сквозь холодную, будто бы мокрую руку. — Дел, — поздоровался парень. — Мердок, — немного удивленный ответил Мердок. Он махнул руками на друзей. — А это Стью, Нудл и Рассел. Дел хмыкнул. — С Расселом сто лет знакомы… впрочем, я рад, что сегодня вы здесь. Стью заметно нервничал. Он стучал пальцами по коленям и закусывал губу. — Вы друг Рассела? — наконец спросил он. — Друг, ага, типа того. Живу сейчас у него в голове. Ух и странное это местечко, скажу я вам, — усмехнулся Дел, приподнял цилиндр и постучал указательным пальцем по виску. Нудл завороженно смотрела на Дела. — Дождь! — воскликнула она, указав на Дела. Дел оживился, заметив в руках Нудл банджо. — О, так вы играете, — улыбнулся он. — На вашем сыграть не смогу, но, постойте-ка… Дел повернулся к Расселу и сделал вид, будто достает что-то из его головы, и перед ним появился гигантский полупрозрачный орган. — Ишь ты, помнит, — довольно прошептал Дэл, ставя свой орган поверх настоящего. Нудл с визгом уселась на стул настоящего органа, а Дел повис над ней. — Слушай, девочка, можешь даже подыграть, — сказал он и начал. Мердок и Стью разом вздрогнули. От музыки двух органов по спине бежали мурашки. — Туди, иди сюда, — тихо подозвал Мердок Стью. Тот двинулся навстречу нему и врезался в Мердока. Мердок взял его за руку и увел вглубь храма, где лишь отсветы свечи падали на них обоих. — Туди, ты знаешь, что сегодня произошло? — вкрадчиво спросил Мердок, сжав холодные ладони Стью. Стью помотал головой, и пряди его голубых волос задели кончик носа Мердока. — Сегодня сбылась моя мечта, — Мердок многозначительно помолчал. — Самая смелая. У меня появился свой квартет. Стью улыбнулся. Эта улыбка с чуть замятными ямочками на щеках, с морщинкой меж бровей еще ярче разожгла огонь. Мердок сжал руки стью и положил их себе на грудь. — Я задавал тебе один вопрос, помнишь? — прошептал он на ухо Стью, склонившемуся к нему. Стью дышал всё чаще и глубже. Он чуть заметно кивнул. — Конечно, помнишь, — довольно прошептал Мердок и провел одной рукой по щекам Стью, тут же ставшим алыми. — Ты тогда не захотел отвечать, — спокойно проговорил Мердок, но Стью вздрогнул. — Я тебя не виню, ты поступил правильно, — тут же успокоил его Мердок. Стью сглотнул и нервно и мелко несколько раз кивнул. — Спасибо, — едва слышно прошептал он. — Но сейчас я задам его снова, и ты ответишь мне, — твердым, не терпящим возражений тоном, уже не шепотом, а вполголоса сказал Мердок и слегка пожал ладони Стью. Тот безвольно опустил руки. Мердок привстал на носочки и приблизился к самому уху Стью. — Ты уедешь со мной? — пылко прошептал он. Стью замер, не говоря ни слова. Прежде розовые щеки его стали смертельно бледными, а губы задрожали. Мердок вгляделся в глаза Туди, ища в них ответ. Но в до боли знакомых черных глазах отражался лишь отблеск свечи. В горле Стью стоял гигантский ком. Он попытался ответить, но лишь прохрипел что-то невнятное. Мердок выжидающе смотрел на него. — Мердок, — наконец, хрипло прошептал Стью. Дыхание Мердока обжигало щеки. Стью сгорал от мыслей и от чувств. — Мердок, ты же священник… — Мы уже говорили об этом, — настойчиво прошептал тот. — Да, но это другое. Как ты можешь сбежать? Ты ведь священник. Мердок с сожалением смотрел на Стью. Что-то противное ныло у него в груди, выталкивая на поверхность мыслей лишь одно — уйти. Стью нервно кусал губы и мялся с ноги на ногу. Мердок молча разглядывал Стью. С каждой секундой блеск в его глазах становился тусклее. Он ждал. Стью, не выдержав долгого молчания, снова прошептал: — Ты священник, Мердок. «Ты священник. Ты должен быть священником. Ты сделал свой выбор и должен быть верен ему до конца, » — противным эхом раздавалось в голове Мердока. Он не выдержал. — И что? — Мердок вдруг резко отшагнул назад. — Если ты так сбежишь со мной, все это, все, что ты сделал, будет напрасно, — стихая к концу фразы, прошептал взволнованно Стью. Мердок оценивающе смотрел на него. — Напрасно? Ты так считаешь? — наконец холодно ответил он. — Ты же оставишь все… Мердок прервал его: — А как думаешь, чего я хочу? Разве он, Стью, не мог понять, догадаться, узнать чего на самом деле хочет Мердок? За все то время, что Мердок провел с ним, разве он не смог залезть в его душу? «В том то и дело, что залез ты слишком глубоко, » — мрачно подумал Мердок. Стью виновато молчал, опустив голову. Он мелко дрожал. — Так ты опять не ответишь? — разочарованно протянул Мердок. Стью сжал губы и чуть заметно качнул головой слева направо. — Понятно, — Мердок выронил руки Стью. — Вот значит как. Ладно. Ноющее чувство в груди Мердока разом исчезло. Вместо него кто-то будто заскоблил ножом по стеклу прямо в горле Мердока. Он быстрым шагом направился к выходу. Стук его каблуков эхом разнесся по храму. — Нудл, мы уходим, — бросил он, даже не взглянув ни на Нудл, ни на Дела. Нудл хотела возразить, но видя выражение лица Мердока, не решилась. Она послушно закрыла крышку органа, застегнула верхнее кимоно и побежала вслед за Мердоком. Раздался скрип, вихрь холодного воздуха ворвался в храм, раздался стук, и затем тишина. Слезы подступали все ближе к горлу. Стью кусал губы, силясь сдержаться, не разреветься прямо здесь. По подбородку побежала тоненькая струйка крови — закусить губу не помогло. Туди чувствовал, как все внутри перевернулось и опустилось в обжигающий холод. Живот будто полоснуло лезвием изнутри, и все демоны мира решили сплясать внутри него. Плечи Стью неистово затряслись. Он закрыл лицо руками и беззвучно разрыдался. Что-то душило его изнутри и снаружи, что-то мешало жить и дышать, маленькие злые демоны кусали и били его изнутри. Стью упал на пол. Удерживать дрожь в коленях было выше его сил и он просто сдался. На холодном полу полуночного храма плакал юноша, отдаваясь всецело слезам. Последняя свеча в зале потухла, но он этого не мог заметить.