Рубеж

      Закуток за круглосуточным минимаркетом, откуда доносилось едва различимое в тишине рычание хищного австрийского «Jaguar E-Pace», заполнялся серым дымом выхлопных газов вперемешку с теплым потоком пара нагретого двигателя, мрак рассеяли яркие красные огни габаритов. Пакет с продуктами убран назад, водительское кресло, как обычно, отодвинуто на максимальную длину от руля, иначе ноги не помещались, радио о чем-то тихо пело.       По левой руке проходил надоедливый импульс коммуникатора, прямо к самой кости, как отбойные молоточки, засевшие под мышцами. Контакты таких портативных компьютеров накрепко врезаются в плоть, на то они и считаются неотъемлемой частью жизни: один такой механизм на конечности пользователя заменяет необходимость планового обращения к их медикам, так как полностью фиксирует все показатели жизнедеятельности, начиная от сокращений тканей и мышц, измерением температуры, заканчивая содержанием микроэлементов в биологических жидкостях и твердых органических веществах. При отклонении от нормы, данные тут же передавались надзирающему врачу, который имелся у любого исследователя. В экстренной ситуации такая вещь не проведет операции и медикаменты не пропишет, но передаст данные на родину, хотя бы координаты места, где следовало искать труп в первую очередь. Браслет следил не только за состоянием организма, но и исследовал окружение, приспосабливался к обстановке, предоставлял сведения о жидкостях, флоре и фауне, не в полной мере, но хотя бы со стороны безопасности для организма пользователя. Насколько он помнил, такое устройство являлось многофункциональным, обладающим, как принято говорить у местных, искусственным интеллектом, но по мнению самого пользователя — большинство сведений, что представлял его компьютер, не требовалось в работе. Причина тому, вероятнее всего, некачественная настройка или неумелое использование. Клаус прекрасно разбирался в подобных вещах, в отличии от его высокопоставленного навязанного собрата в их исследовании. Именно благодаря первому устройство начало приносить пользу в работе, хотя бы при сканировании собственного организма.       В настоящий момент компьютер вел себя необычно. Он уже реагировал подобным образом на Клауса, но такая реакция проявлялась постепенно — от едва различимого до непрекращающейся вибрации в зависимости от времени приближения корабля к поверхности Земли. Коммуникатор в тот момент просто указал на Клауса, на место его нахождения. Тут же машина просто выходила из себя, начав парой минутами ранее вибрационным потоком, как от небольшого удара током, продолжая выводом на экран надписей, которые он не в силах разобрать в полном объеме. Привычный пурпурный свет расплылся по его коже, где словно по экрану нитями диодов утверждал: «обнаружены волны иноземного генеза». Опять двадцать пять! Так резко эти волны появляются совсем рядом, явно какая-то ошибка. И все с момента появления местного не то ребенка, не то подростка.       Мальчик стоял поблизости, осторожно выглядывал из-за угла магазина на улицу, к автомобилю не подошел и после приглашения погреться в салоне. Обычный, ничем не примечательный детеныш человеческой расы, явно не его сородич и точно не иной пришелец. Что-что, а виды он различать умел. Да, несомненно, у людей и его собратьев схожие гены, схожее строение организма, схожие предки. Но шли-то они разными путями, адаптация и эволюция имели место быть. Несмотря на имеющиеся способы маскировки, различия имелись. Так, человек понимает, что разговаривает с человеком с учетом особенностей организма: наличия органов слуха, зрения, осязания и обоняния как воспринимающих чувств. У ревийцев они тоже имелись, но общение их расы происходило посредством передачи импульсов. Это не эхолокация летучих мышей, но суть похожа. Если люди рассказывали, объясняли, то любой ревиец мог показать это так, как видит он сам. Конечно, на земле их способности к такому общению заметно притупились из-за местных естественных пород, но он и Клаус могли посылать себе небольшие импульсы на близком расстоянии, жаль, что связь все равно была ни к черту. Этот же мальчик не имел ничего подобного, у него отсутствовал коммуникатор, который мог бы взаимодействовать с его компьютером, но почему-то волны, исходящие от этого юного тела, воспринялись искусственным разумом как что-то знакомое. Пожалуй, Клаусу следует узнать об этом. У них осталось не так много времени для окончания исследований, прежде чем произойдет непоправимое.       — Он вроде ушел, — хрипло ответил парень, сжимая в руках свой рюкзак и прислоняясь боком к кирпичной стене.       Пришлось выйти из машины и подойти к тротуару. Улица пуста и темна, одиноко стоящий фонарь напротив магазина едва мог осветить дорогу, что уж говорить о лестнице полицейского участка, но похоже, что коп действительно ушел. Сигарета зажжена и зажата меж губ несмотря на едкое предупреждения коммуникатора и вреде табачного дыма. Уж слишком долго он живет на Земле, чтобы не опробовать вредные привычки и не пристрастится к некоторым из них. Знает же, что отлучение пройдет тяжело, а все равно не может отказать себе в удовольствии.       — Эмм, — мальчик сильнее прижал к себе свою портфель, свет фонаря едва достиг его бледного лица и красной потертой кожи вокруг глаз. — Спасибо за помощь, но мне нужно домой.       — Да, тут ты прав, — от сигареты осталось лишь половина, когда едкий дым перестал приносить удовольствие. Табачная палочка тут же отправилась в мокрую лужу, придавившись поверх подошвой ботинок. — Я отвезу тебя, садись в машину. Мальчик тут же поменялся в лице, его растерянность сменилась серьезностью, прослеживалась явная тень решимости.       — Нет, — твердо ответил парень. — Я сам. Не имею привычки садиться в машины к незнакомцам.       Он и с места не двинулся, но не смог удержаться, издав неуместный смешок от сложившейся ситуации. Действительно, как это выглядит со стороны? Незнакомый мужчина предлагает чужому ребенку сесть в свой автомобиль. На его родине подобная ситуация казалась бы всем как само собой разумеющееся: ты — взрослый человек встретил ребенка, мокрого и замерзшего посреди ночи. Если ты уважаешь свой народ, свое государство и свое будущее у тебя нет права проявить безучастие в таком случае, даже если законом это не регулируется. Но закон — это и есть выраженная в нормативный акт мораль, как способ урегулирования отношений. Если есть нормы морали, которые и не обеспечены государством, это не означает, что они не требуют исполнения. Впрочем, на его родине и другое отношение к старшим и тем, кто превосходит на цикл и более. Старшим нельзя отказывать, ребенок не имеет право говорить слово «нет» на любое утверждение старшего по возрасту либо развитию. В то же время, в его мире не возникало проблем с похищением детей, с их развращением или, что самое ужасное, в их продаже на различные цели. Государство ревийцев маленькое, но имеющее не только авторитет на межгалактическом уровне, но и власть над сознаниями своих собратьев, быстро вычисляло латентных преступников и изолировавшее их. Дети интересовали взрослых только в роли блага будущего поколения: потенциальных ученых, солдатов, педагогов и иных подданых, пополняющих казну. И в настоящий момент их поколение детей вымирало, обостряя потребность защиты. Да, по сравнению с Землей, их мир — утопия, если не брать во внимание другие насущные вопросы. Но это все — политика, пускай с этим разбирается его семья, он же будет делать свою работу — спасать.       Но, возвращаясь к конкретной проблеме, какого-либо безболезненного, или, что важнее, безопасного для себя пути решения он не видел. Он, наблюдая странное реагирование коммуникатора после приближения мальчишки, не мог просто так отпустить его, отдав сотруднику полиции, и теперь не может, но и насильно запихнуть мальчишку в машину — очень не хорошо по местным обычаям и законам. В тоже время полицейский поверил, что этот ребенок принадлежит ему-чужаку с соседних планет, поэтому если на камерах и засветится факт того, как он уходит вместе с мальчиком, кто-то сможет сказать, что они родственники. Глупо верить в такое спасение, но выбора не имелось.       Мальчик смотрел на него около минуты, его кисти сжимались в кулаки, когда он накинул на плечи рюкзак, но, вероятно, не заметив никаких поползновений в свой адрес, парень просто пошел прочь, в сторону, где горел фонарь. Брелок автосигнализации пискнул в руке и разразился зеленым светом в полном мраке.       Парнишка уходил медленно. Три шага он сделал уверенно, на четвертый замешкался, на десятый подошел ближе к стене. Свет фонаря освещал его лицо — бледное, со впалыми щеками и темными кругами под глазами. У прищуренных от яркого света фонаря глаз виднелись едва различимые ямки, рядом с которыми осела грязь. На лбу зияла небольшая ссадина и набухала гематома. С виду ничего серьезного, но воспитание не дало возможности оставить все как есть.       Стоило мальчику выйти на дорогу, как чужак запрыгнул в свой автомобиль, резко нажал на рычаг коробки передач, отодвинув его назад, напротив пятой скорости, вдавив в пол педаль газа. Автомобиль в секунду задом выехал на проезжую часть. На дороге же он переключился на первую скорость и медленно покатил вперед, его жертва не ушла далеко. Он подкатил к мальчику ближе, приоткрыв боковое стекло, поравнялся с телом потенциальной «добычи».       — Я не шутил, — его голос спокойный, но максимально уверенный. Приходилось вести себя как с пациентами: не слишком холодно, но и без особого сочувствия. Он огляделся по сторонам, увидев за стеклянной дверью магазина продавщицу, стоявшей к нему спиной и расставляющую какие-то банки по пустым полкам. Окна полицейского участка загораживали деревья, посаженные в плотный ряд. — Ты не останешься на улице в такой час. Садись в машину, «сынок».       — Не стоит тратить силы на ваши сладкие увещевания, — спокойно ответил мальчик, хотя его голос и дрогнул в конце. — Вы не заставите меня делать то, что желаете. Я не глуп и знаю, что взрослые господа делают с детьми и подростками вроде меня. Проходили.       Слова совсем не ребенка, слишком взросло, слишком взвешено. Глаза мальчишки не наполнялись слезами от боли и холода, они обращены к нему, сухи и полны ненависти. Кажется, этот мальчик видел что-то нехорошее, возможно испытал по отношению к себе насилие. Но могло ли это остановить его в оказании помощи? Нет, не могло.       — Может, мне позвать офицера? Пускай, он везет тебя домой, — это прозвучало также, как срывались слова с уст его преподавателя по психиатрии в еще студенческих буднях, гаденько-сладенько.       «Вот вы, больной, не выполняете мои рекомендации, получите дополнительную дозу психонейролептиков. Ах, вам от них плохо? Так, может, пора уже уяснить урок?».       Протягивая руку к брелку автосигнализации, исследователь мысленно послал себе оплеуху — цитирование его рехнувшихся преподавателей было не в его стиле.       Машина медленно двигалась, с той же скоростью, с какой идет травмированный мальчишка младшего подросткового возраста. На улицу так никто и не вышел, ни одна живая душа не проехала по этой дороге, а браслет все еще вибрировал — дислокация отключения устройства оставалась для него загадкой.       — Вы этого не сделаете, — несколько самоуверенно произнес мальчик, простонав на выдохе. Вероятно, его боль достигла того предела, когда терпеть ее становилось невыносимо. Он улыбнулся, представляя, как обрадуется Клаус, когда в ночи ему притащат это маленькое и вредное порождение людей, уж очень собрат не любил работать по ночам. Мальчишка остановливается, наклонился вправо, вероятно в попытке груз своего тела направить на здоровую конечность, а сам глядит ему в глаза, как жертва хищнику, пытаясь казаться свирепее своего убийцы. — Вы уже сказали полицейскому, что я ваш сын. А если выяснится другое? Я скажу, что вы предлагаете мне всякие непристойности, что я испугался, боясь сказать служителю закона правду.       Рев сигнализации его машины тут же развеял царящую тишину. Фары, габариты бесперебойно замигали. Этот звук врезался в самую голову и оглушал все вокруг. Глаза мальчишки округлились, он вздрогнул и резко принялся оглядываться по сторонам. Ему, спокойно воспринимающему карикатурность ситуации, очевиден тот факт, как паника не дала этому ребенку возможности сообразить быстро: бежать он не мог, а остаться на месте — разрушить какой-то его маленький план, засевший в его такой же маленькой голове. Пришельцу все равно до мыслей и проблем этого мальчика, ему нужно выиграть этот квест, чтобы поскорее разобраться в своей непрятности — вибрация по телу не воспринималась как нечто положительное.       Он наблюдал, как затонированное окно его двери медленно ползет вниз, скрываясь в обшивке, пока не представилась возможность полностью вытащить свою руку. Схватить пацана за воротник его промокшей одежды тоже труда не составило — стоял он недалеко, а руки у водителя длинные и легко могут подтянуть податливое напуганное тело. Он Клауса тащил этими руками, куда там исхудалому подростку упираться.       — Сейчас выйдет офицер и я лично ему расскажу все, как оно есть на самом деле. Думаю, камеры в магазине и видеорегистратор в автомобиле обеспечат мое алиби в случае твоей маленькой лжи, дитя, — он нашел в себе силы для этой твердой речи, хотя сам не столько не обижался на клевету в свой адрес, сколько и вовсе считал такую ситуацию забавной. Ему доставляло большое удовольствие попадать в что-нибудь «эдакое». Пальцы отпустили воротник синего дафлкота мальчика, последний по инерции покачнулся назад, куда тянулся ранее.       Свет в нескольких окнах загорелся и вот-вот из открытых форточек и балконов должны высунуться люди, наблюдая за тем, как сливающийся с тьмой австрийский автомобиль стоит у испуганного мальчишки, а какой-то водитель предпринимает попытки завлечь свою добычу вовнутрь. Да и ругательства польются в его адрес, как вода из переполненного ведра.       — Ладно, — дрожащим голосом сказал парень и принялся обходить автомобиль, двигаясь в сторону переднего пассажирского сидения. Странно, логичнее сесть на заднее, сбежать больше шансов. Он открыл дверь и сел в кресло, свесив правую ногу с порожка и все еще держа дверь открытой. — Пожалуйста, отключите сирену.       — Сначала пристегнись и закрой дверь, — язвительно ответил он, наблюдая как продавщица озадаченно смотрит на него с крыльца магазина. Водитель махнул ей рукой и пожал плечами, тем самым как бы показывая, что он не знает в чем дело, сейчас разберется.       Мальчишка всхлипнул, подтянул ногу и сел прямо, после чего накинул на себя ремень безопасности, но не мог найти защелку для ключа. Пришлось помочь. В машине раздался щелчок, едва различимый хлопок закрывающейся двери. Холодный воздух, пронесшийся по ногам, застыл, а вой сигнализации потух также резко, как и начался. Он дернул переключатель передач и резко вдавил в пол педаль. Машину слегка занесло на мокром асфальте, а затем она рванула вдаль, оставляя череду узких юз шин на первом в году льду, облако выхлопного газа и пара за собой.

***

      Дорога по безлюдным улицам заняла не более десяти минут. Все это время его пассажир подрагивал в салоне автомобиля и молчал. Пришлось включить подогрев сидения и кондиционер на полную, но ситуацию это не исправило. Дело явно заключалось не в холоде.       Продвигаясь по его улице, он дотронулся пальцем до сенсорной панели его телефона, нажав на одну из многочисленных иконок. Дверь в гараже, вероятно, с грохотом ползла наверх, к самой крыше, складываясь в гармошку из металлических жалюзи. Здание его дома и, одновременно, работы средь многих однотипных одноэтажных домов выделялось творческим дизайнерским подходом, уж очень его привлекали прямые кубы. И эти металлические пластины, словно шахматы на черных бетонных панелях и кирпиче, среди голубых стекол окон смотрелись как корпус его космического корабля, а некоторые даже являлись его частью.       Сбавляя скорость на повороте и подъездной дорожке, он затормозил перед самым въездом в гараж. Мальчик, сидящий рядом, пальцами рук обхватил ремень безопасности, прежде чем машина остановилась. По дороге пассажир как-то несмело сказал, что живет на окраине города, перед мостом, путь к которой лежал, как раз-таки через больницу, наверное, поэтому парнишка сидел спокойно. Теперь же, увидев, что цели они не достигли, да еще и въехали сразу в гараж, перекрыв путь для отступления, мальчишка слегка опешил, а его глаза округлились. Он снова посмотрел в стороны, а затем вжался в кресло, продолжая с силой держать ремень. Двигатель автомобиля заглох.       — Это не мой дом! — беспокойно выдавил из себя мальчик. Было видно, как он с ужасом смотрит в зеркало заднего вида, наблюдая, как дверь закрывается за автомобилем, и уже практически достигает пола. Даже здоровым бы не успел добежать до выхода прежде, чем она достигла низшей точки. «Вот и попалась птичка в клетку». Вроде так же здесь говорят?       — Разве я сказал тебе, что отвезу тебя в твой дом? — колко подметил водитель, отстегивая свой ремень и ремень своего гостя, ключи от зажигания уже были в его руке. Ремень парнишки ослаб, и пассажир отодвинулся ближе к своей двери, но не выходил из машины. Свет в гараже автоматически включился и стало видно насколько испуганным выглядело совсем еще детское лицо: пухлые ребяческие губы дрожали, глаза застекленели от скопившихся слез, а с век все не сходила едкая краснота на бледной коже. Вот ведь, будто всеми брошенный щенок под дождем — вроде и тепла хочет, но людям не доверяет.       — Что вы от меня хотите? — голос мальчишки становился высоким от страха. Он дернулся при попытке водителя вылезти из автомобиля, а при открытии задней двери его затрясло как от озноба. Это не та мелкая дрожь, что он видел раньше. — Меня будут искать.       — Вот и отлично, — пожал плечами хозяин, захлопнув заднюю дверь и направляясь к передней пассажирской с глубоким вздохом.       Тяжелый пакет в руках не приносил какого-либо дискомфорта его телу, а значит и вытащить мальчишку труда не составит, хотя все же лучше договориться. При попытке открыть дверь его автомобиля, ручка подалась на легкое потягивание слишком легко и резко, замок так и остался закрытым. Он заметил ладонь на рычажке блокировки, которая уже дотягивалась и до водительской двери, затем, видимо, намереваясь пробраться и к задней. Пришелец чуть ли не породному для землян закатил глаза, а когда мальчик уставился на него через слегка затемненное стекло, он показал ему брелок, от нажатия которого открывались все двери.       — Выходи из машины, мальчик, — открыть дверь все же особого интеллекта или силы не требовало, но пассажир вставать с насиженного места, по всей видимости, желанием не горел. Что ж, терпеливо ждать — умение любого детского врача.       — Я не пойду туда, — он отполз подальше от открытой двери, прижимая руки ближе к груди и так сильно вдавившись в кресло, что сжал свой рюкзак до размеров картонного файла. — Это не дом, я тут был. Я знаю, что это больница.       Терпение начало угасать. Ну зачем этих детей учат быть такими непокорными, когда как с покладистыми дела обстоят сравнительно проще? За время обучения на Земле и работы в госпитале он не встречал ни одного ребенка, который напомнил бы о его сородичах, все как один — строптивые козявки. А этот, видимо, их предводитель. Столько агрессии, так что же его трясет-то?       Гематома на лбу не казалась чем-то серьезным, рваные коленки — неприятно, но не смертельно при тщательной обработке. Травма ноги — максимум растяжение. Так в чем же дело? Если только холод, но в машине достаточно тепло даже после полной остановке двигателя.       — Вот именно, больница, а не бордель и уж точно не центр сбыта детей, — он потер веки глаз шершавыми от осыпающихся чешуек руками, а затем устало посмотрел на своего гостя. Надоедливого капризного гостя. — Здесь есть телефон, позвонишь семье, они тебя заберут. У тебя ведь есть родители?       Мальчик промолчал. Понятно. Конечно, это было очевидно с первого взгляда: поношенная рваная одежда, само присутствие на улице в столь позднее время, боязнь офицеров полиции, все это выдавало обычного бродяжку. Но для оказания помощи это не имело значения.       — Кайен?       Гулкие шаги послышались от металлической винтовой лестницы, что вела в подземный гараж. Гром шагов по металлу отражался от стен, эхо в практически пустом помещении било по ушам. В таком месте стоило вести себя как можно тише, иначе соседи точно вызовут копов, но, кажется, собрата это мало волновало.       Клаус среди ночи всегда казался помятым в спальном облачении и несменяемых кроссовках, одетых на босу ногу. Такой большой, но кажущийся чертовски милым даже для мужчины. Он выглядел усталым, вероятно сказалась изнурительная работа над многочисленными исследованиями: они проверяли кровь каждого пришедшего в их клинику ребенка на пригодность, тратя на это все свободное время, но за долгие годы нужный образец все еще остается не найденным. Да, люди и ревийцы многим похожи, за исключением антигенов «D», «C», «c», «E», «e», которые напрочь отсутствовали у ревийцев, в отличии от их сородичей с планеты Земля. Помимо этих пяти антигенов отсутствовали у ревийцев еще и антитела к вирусу, которого в справочнике землян не было, но тем не менее антитела к этой заразе присутствовали у всех без исключения, только вот неразделимо с антигенами. Лишь у одиннадцати людей на Земли имелась редкая мутация, которая до чертиков требовалась ревийской расе. Только вот проблема, среди известных одиннадцати не выявлен ни один ребенок, требующийся для исследований. Вот и ищут они нужную соломинку среди миллионов других, проверяя каждого поголовно. Жаль, что все, как один, оказались истинными представителями своей расы.       — Что происходит? — поинтересовался Клаус, подходя ближе. Он посмотрел на него, затем на дрожащего в машине мальчишку.       — Я привез тебе пациента, — Кайен пожал плечами и наклонил голову вбок, задумчиво смотря куда-то вдаль. От вибрации начинали болеть кости и хрящи, вдоль которых проходили сухожилия, сосуды с прикрепленными к ним контактами. — Но он оказался чрезмерно упрямым. Не могу выманить его с машины. Сделаешь с этим что-нибудь?       Клаус подошел ближе и заглянул в салон автомобиля, в то время как мальчишка, почти что сжавшийся в комок, казалось, готовился к тому, чтобы перескочить на соседнее сидение.       — Мы ведь виделись недавно, — проговорил Клаус не то мальчику, не то в пустоту. — Ты принес листовки днем. Когда же успел попасть в неприятности?       Собрат долго не распинался, как сам Кайен, сразу же схватил их гостя за бедро правой ноги, подтягивая ближе. Светлые синие джинсы слегка испачкались кровью, но в большей степени грязью. Штаны на коленях были разодраны, кажется, задолго до этой ночи, но тем самым Клаусу не потребовалось стягивать их с мальчишки, он надорвал ткань, дыры стали шире, открывая зияющие раны. Парень что-то прошипел и попытался неумело вырваться, но собрат без трудностей перехватил ногу мальчишки еще и в области икроножной мышцы, предотвращая пинок по собственному телу.       — Больно, — мальчишка завопил так, будто ему оторвало ногу, стоило Клаусу сильнее сжать свои пальцы. Собрат не повел и взглядом на жалкие попытки пацана выбить его из рабочей колеи.       — Терпи, ты не маленький, — Клаус казался слегка растерянным, но быстро взял себя в руки, присев рядом с открытой дверцей. Мальчишка что-то неразборчиво бурчал, хватаясь руками за все выступающие поверхности в заранее проигрышной попытке отодвинуться.       Стало интересно и Кайен приблизился к ним, выглядывая из-за плеча коллеги. Он, стоя за широкой спиной собрата, не сказать, что без внезапно возникшего чувства победителя, наблюдал за взглядом неожиданно свалившегося гостя, в котором читалось отстраненное разочарование и беспомощность. Мальчишка еще предпринимал попытки вырвать ногу, но собрат как-то чрезмерно умело облокотился своим локтем об одно бедро мальчишки, держа его вторую ногу кистью другой руки, не давая возможности парню пинаться. Осмотр длился пару минут, после чего Клаус также молча поглядел на лицо мальчишки, даже не прикоснувшись к нему, поднялся с корточек, захлопнув дверь в автомобиль.       Кайена отдернули на пару шагов ближе к выезду с гаража, они отвернулись с Клаусом от мальчика, собрат тихо, и тем не менее нетерпеливо, вероятно, сдерживал самого себя, чтобы не начать рычать, предъявлял обоснованные претензии. В резедовых глазах плясали бесенята, а темные круги под глазами выглядели зловеще в тусклом свете гаража.       — Ты ведь не скажешь, что притащил этого ребенка к нам в дом так поздно только из-за ссадин и подозрения на растяжение? — брат смотрел на него, держа свою руку на плече Кайена. Его правая бровь вопросительно поползла вверх, после чего он провел рукой по своим твердым как проволока волосам, торчавшим с разные стороны. Меж прядей серая чешуя выглядела особенно отчетливо, маскировка проседала на макушке. Брат ухмыльнулся, бросив взгляд на закрытую дверь — Хотя бы скажи, что сбил его на машине, не давай мне повода злиться на представителя самой влиятельной семьи нашего рода.       Пришлось показать браслет, который он закрывал длинным рукавом.       — Мне сейчас руку от этого треска сломает, — не выдержал Кайен, также оглянувшись в сторону своего автомобиля. — Это началось после того, как он ко мне приблизился, резко. По геолокации сигнал именно от него, другие окружающие не подошли, я их тоже просканировал.       Клаус наиграно скрестил руки на груди, переводя взгляд от браслета к собрату и обратно. Он тяжело вздохнул и закатил глаза.       — И что? Я же сказал, что эта вещь неисправна и тебе нужно полностью ее разбирать, чистить контакты, вживлять в тело. Помнишь, мы проверяли ее на твоем примере: анализатор показывает одно, а эта фигня — другое. Проще уж совсем ее снять, фонарик у тебя и в телефоне есть.       Клаус отстранился, а затем посмотрел на него, дотронувшись рукой до места головы в районе виска, будто бы почесываясь. Но Кайен увидел картинку, блеклую, безжизненную, как он звонит копам и мальчишку забирают.       — Это правильно в нашем случае. Мы не похитители, не межгалактические браконьеры. Наша задача — провести исследование.       — Верно, но с тобой же получилось, — пришлось тоже поделиться мыслями о сложившейся ситуации.       Они обработают его царапки, возьмут немного крови для образца, только чтобы удостовериться, не более. Если все пройдет ожидаемо, вызовут полицию, а если вдруг, по какой-то счастливой случайности окажется, что эти двое по невероятному стечению обстоятельств нашли нужный им образец, то придется поразмыслить над тем, как они провернут свое исследование. У них имелся план на этот счет с обычным ребенком, за которым легко можно следить через регулярные медицинские осмотры — промыть головы родителям на этот счет не проблема. Но если родителей у подопытного не будет, придется действовать более рационально. В этом доме имелось помещение с нужным оборудованием, с кушеткой, полностью изолированное от звуков. Если запереть туда мальчишку, его никто не найдет, не дай Клаус или Кайен необходимого доступа. Но это на самый крайний случай.       — Ладно, я согласен с тобой, — Клаус залип на потолок, смотря в пустоту, простоял так около минуты о чем-то размышляя, а после подошел к машине и снова открыл дверь. В этот раз незакрытую изнутри, видимо малец понял, что в том месте закрываться бесполезно. Лицо собрата казалось чрезмерно отстраненным, когда он обратился к мальчику. — Выходите, молодой человек.       Никаких телодвижений не проследовало и Клаус, видимо не ища смысла в налаживании теплых отношений со своим пациентом, схватил последнего за лямку рюкзака и чуть ли не вышвырнул его с машины, благо, что на ноги поставил, а не кинул на холодный бетон. Кайен подошел ближе, пульсация под кожей набирала обороты, но он не желал спускать ситуацию с личного контроля. Все же хотелось, чтобы происходящее развивалось как то запланировано.       — Так, — грозно отозвался Клаус, чувствую явное превосходство в сложившейся ситуации, хотя бы в весовой категории. — Все мы взрослые люди, прекрасно понимаем, что на дворе глубокая ночь. Хотим спать. Не нужно тут пререканий, быстрее начнем, быстрее закончим.       В глазах случайного парнишки читался первородный ужас. Он прижимал к себе руки и быстро дышал, а все его лицо казалось настолько бледным, что вот-вот готово было приблизиться к оттенку кожи самих ревийцев без маскировок — белесым чешуйкам. Он пятился назад, пока Кайен не предпринял попытку его остановить, перехватив за плечо. Мальчишка в очередной раз дернулся, но, в отличии от предполагаемого Кайеном развития сюжета, не заревел и не потерял сознание.       — Я не собираюсь выполнять Ваши требования, — огрызнулся мальчишка, в очередной раз поморщившись от боли. Неужели настолько болит обычное растяжение?       Клаус покачал головой, а Кайен тяжело вздохнул, понимая, как много работы их еще ждет. Совсем скоро должно посветлеть, к восьми заявятся другие, человеческие работники, а затем примерно с половины девятого в приемном отделении начнут скапливаться пациенты, каждого из которых нужно не только принять, но и исследовать в известных целях. До шкодливого мальчишки никому не будет дела, следовало бы его усмирить.       — Пока никаких требований тебе не предъявляется, мальчик, — все с той же долей безмятежного спокойствия отозвался Кайен. — Никто не причинит тебе здесь вреда большего, чем необходимо для твоего выздоровления.