Сияние Оникса

      Понедельник. Пять месяцев и двадцать семь дней до возвращения в Нью-Йорк.               В попытке исправить не самое удачное первое впечатление, я приехала в редакцию заранее. Настолько заранее, что входная дверь оказалась запертой. Неудивительно — до начала рабочего дня оставалось еще сорок минут. Вряд ли сотрудники появятся ровно в девять. Кто-то же должен приходить заранее, верно?        Чтобы скоротать время, я включила радио. Ведущие новостей с энтузиазмом обсуждали последние сплетни шоу-бизнеса. Прощелкав несколько станций, я остановила выбор на музыке в стиле кантри. Под незамысловатую мелодию парнишка вещал о неразделенной любви ковбоя. Уменьшив громкость почти до минимума, я прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла.        Скорее бы взяться за что-то действительно стоящее. Над последней статьей о проблемах очистки сточных вод я трудилась три месяца, по крупицам собирая информацию. Только чистые факты, сдобренные бумажными доказательствами: фотографии, документы, статистика, показания очевидцев. В тот период я не спала несколько ночей, получала угрозы от сторонних организаций, так или иначе связанных с деятельностью завода. Бесстрашно включила это в статью, приложив фото. Я чувствовала себя победителем, когда мое творение увидело свет.        Статье с кричащим заголовком уделили целый разворот. На телевидении сняли несколько репортажей, а на заводе начались масштабные проверки. Директор предприятия спешно уволился и переехал за рубеж, переложив все обязанности на своего заместителя. Тот всячески открещивался от принятых начальником решений и утверждал, что не в курсе ситуации, но обязательно разберется и все исправит.        Я же получила моральное удовлетворение, короткий отпуск и приличную премию, которую мы с моим парнем — Джаредом — потратили на путешествие в Лас-Вегас. Когда неделю спустя меня пригласили на вечернее шоу федерального канала, я летела домой, светясь от счастья…        Вы замечали, как мир внезапно делится на «до» и «после»? Нет знаков свыше или внутреннего предчувствия. В один миг все летит к чертям, будто кто-то обрывает невидимую нить твоей спокойной и размеренной жизни.         Так произошло и со мной.         Ровно в тот момент, когда я меньше всего этого ждала.         Еще в прихожей я отчетливо различила приглушенные женские стоны. На полу валялись знакомые до боли босоножки. Сердце предательски екнуло. В глубине души я надеялась, что этому есть какое-то другое логическое объяснение.         По рваной дорожке из разбросанной одежды я прошла до спальни. Забавно, эти двое настолько увлеклись процессом, что даже не удосужились прикрыть за собой дверь. Я увидела всё своими глазами.        Мой мир рухнул в то самое мгновение. Лучшая подруга и мой парень самозабвенно ласкали друг друга. Страсти, с которой они отдавались чувствам, можно было позавидовать.         Меня словно окунули в кипяток, а затем облили ушатом ледяной воды. Наверное такое состояние и называют шоковым: когда разум не может принять произошедшее и отреагировать должным образом. Мозг посылает тревожные сигналы, а тело замирает и не желает слушать. Только сердце истошно колотится, пытаясь достучаться до сознания.        Мина заметила мое присутствие первой. Она завизжала, постаралась прикрыть наготу одеялом. Джаред подскочил, как ошпаренный. Его глаза забегали по комнате, тщетно пытаясь найти оправдание. Подруга стыдливо забилась на задний план, сжалась в комок.        — Милая, это не то, что ты подумала, — промямлил парень.         Реальность ударила меня с силой молнии и мгновенно привела в чувство. Я не стала закатывать истерику или требовать объяснений. Разве это имело смысл? Никакие слова или оправдания не изменят того, что произошло...        На шоу я так и не появилась, на многочисленные звонки не отвечала. Просидела в каком-то баре до глубокой ночи, вытирая слезы и переосмысливая жизнь. Уже под утро с опухшим от слез лицом, я позвонила Алексу Грину – лучшему другу прежних времен. Его голос отозвался таким теплом и заботой, что я разрыдалась в трубку.         — Что случилось?! Мия, я им всем башку оторву, ты слышишь?         В этом был весь Алекс. Леа, готовый броситься на помощь, даже не вникая в произошедшее.        — Все нормально. Я справлюсь. Ты просто говори со мной, ладно?        — Нормально звучит не так. Рассказывай.        Мы проболтали пару часов. Грин хотел прилететь немедленно, но я убедила его не торопиться. Пообещала, что приеду сама на какое-то время. Алекс забронировал мне номер в отеле, чтобы я не возвращалась в квартиру, заранее купил авиабилеты.        Мой непосредственный начальник – Томас Роджерс – с неохотой воспринял известие, что я собираюсь покинуть штат, но, выяснив причину, вошел в положение. Пожилой редактор сделал все, чтобы ускорить мой перевод в издательство родного города, и взял обещание вернуться через полгода. Раньше, если буду готова.        С тех пор прошло всего десять дней, а боль предательства уже притупилась. Возможно, сыграла свою роль смена обстановки, возможно, все дело в том, что наши с Джаредом отношения были далеки от идеальных, и подсознательно я давно была готова к разрыву.        Тук-тук.        Вырванная из потока воспоминаний, я вздрогнула. Миллер стоял по ту сторону окна, щурясь в лучах утреннего света.        — Только не говори, что я заняла твою парковку. Мы оба знаем, что это не так.        Уголки губ редактора поползли вверх. Его обаятельная улыбка смела мою иронию, словно снежный ком.        — И тебе доброе утро. Надеюсь, ты сегодня без кофе, — парировал Макс. Пепельно-серые глаза просканировали мои ладони.        — Доброе. Сегодня никакого кофе. Я еще за прошлый раз не рассчиталась.        Открыв дверцу, я вышла наружу.         — У меня для тебя кое-что есть, — я протянула парню пакет с чистой одеждой. — И вот еще, — добавила сверху аккуратно упакованную белую рубашку.        Миллер повертел в руке сверток, отдал обратно.         — Последнее явно лишнее. Пойми правильно, я ценю этот жест доброй воли, но –        — Давай без «но»? — перебила я, протестующе махнув ладонью. — Я была не права. Сейчас это исправляю. Если что-то не подойдет, ты можешь вернуть. Чек внутри.        — Ладно, — сдался Макс. — Пусть будет запасной на случай инцидентов. Идем внутрь. Сварим кофе, пока есть время. Только ко мне со стаканчиком не приближайся, хорошо?        Тяжелый ключ дважды провернулся в замочной скважине. Длинный коридор встретил прохладой. Редактор зажег свет, одернул в зале шторы.         Я вошла в свой кабинет, не в силах скрыть улыбку. К такой роскоши можно и привыкнуть. Даже несмотря на старые папки и обветшалую мебель, это место мне нравилось. Оно было моим. Пусть и на время.         Ноутбук занял место на пустом столе, горшок с растением удачно разместился в углу. Я даже притащила купленную картину, чтобы придать кабинету более обжитой вид и как раз прикидывала, где она будет лучше смотреться, когда меня отвлек короткий перестук пальцев. Миллер.        — Помочь?         — Нет, спасибо. Я сама.        — Гвоздь забивать тоже сама будешь?        И правда. Увлеченная процессом, я и забыла о подобной мелочи. Нацепив дружелюбную улыбку, я спустилась с лестницы, прислонила картину к стене.        — Об этом я как-то не подумала.         Макс протянул чашку с дымящимся кофе.        — Кажется, где-то был ящик с инструментами. Займусь чуть позже.        — Хорошо, спасибо.        Я сделала глоток. Повисла неловкая пауза. Юноша нарушил молчание первым.        — Через десять минут в главном холле будет короткий митинг. Твое присутствие обязательно.        — Десять минут, — механически повторила я, возвращаясь к чашке.        Макс исчез за дверью. Я опустилась на стул. Ненавижу знакомства на работе. Да и кому на самом деле интересно, чем я увлекаюсь и какой вид пиццы предпочитаю? Если запомнят имя, уже хорошо. Больше им знать и не нужно.        Десяти минут хватило, чтобы не спеша допить кофе и пролистать ленту новостей в телефоне. За минуту до назначенного времени я вышла в главный холл. Уже знакомые мне девушки обособленной группой стояли около одного из письменных столов. Трое молодых людей громко обсуждали прошедший на выходных футбольный матч. Синтия, как бы невзначай, то и дело прикасалась к Максу и что-то щебетала.         — Доброе утро.        Я вышла вперед, натянула улыбку. Пустой бумажный стакан все еще оставался в ладони. Он придавал мне уверенности. Синтия демонстративно отвернулась, будто не заметила моего присутствия. Зато Макс ободряюще улыбнулся.         — Отлично. Все в сборе. Для начала прошу любить и жаловать, наша новая сотрудница — Мия Эмерсон. Прибыла из шумного Нью-Йорка насладиться спокойной и размеренной жизнью. Выбрала для этого самый подходящий город, верно, ребята?         В ответ раздался нестройный смех и редкие аплодисменты. Дождавшись, пока все успокоятся, редактор продолжил.         — Давайте по традиции, каждый задаст вопрос, и мы перейдем к следующей части повестки.        Первой решилась Бекки. Она поправила очки, пухлые щеки залились румянцем.        — Ты больше любишь кошек или собак?        — Кошек.         Ее глаза просияли, а на щеках образовались очаровательные ямочки. Молодой парень, стоящий рядом с Бэкки, игриво подмигнул. Высокий, худощавый, с короткой стрижкой и смешливыми глазами, — он наверняка пользовался у девушек успехом.         — Парень есть?         От подобной наглости я опешила. Надеюсь, он шутит, а не подкатывает.         — Нет.         Пацан вскинул густую бровь, протянул ладонь.        — Нет парня, нет проблем. Я — Брайан, местный фотограф. Дам тебе свой номер на случай, если станет скучно.         — Мило. Я учту.        Вопросы сыпались один за другим. От совершенно невинных до крайне неудобных. Помимо Брайана я познакомилась с Майклом, который отвечал за спортивную колонку. Видный мужчина тридцати с лишним лет оказался бывшим игроком в футбол.         Настала очередь Синтии. Блондинка презрительно скривилась.        — Мия, почему ты променяла Нью-Йорк на наш неприметный городок? Или ты оказалась настолько никчемной журналисткой, что тебя выкинули за пределы города?        —  Мелроуз! Ты встала не с той ноги?         Макс с укором взглянул на работницу. Та невинно пожала плечами, но нужный эффект был достигнут. В воздухе звенело напряжение. Судя по молчаливой реакции остальных, такое поведение девушки было привычным.         Редактор отложил бумаги в сторону, кашлянул.        — Последний вопрос. Готова к работе?        — Очень готова.        — Вот и отлично. Теперь по повестке. Николас, черновик верстки я жду от тебя уже сегодня к концу рабочего дня. Никакие оправдания не принимаются.        — Да у меня почти все закончено, — скромный рыжеволосый парнишка почесал нос, — остались статья от Пола и гороскоп от Бекки.         — Я подбиваю статистику. Нам ведь нужны верные данные, правда? — лысоватый и чересчур серьезный Пол поправил очки. Его тонкие губы сжались в почти невидимую линию. Жидкие усики над верхней губой шевельнулись. — Цифры требуют точности, а потому не нужно меня торопить.        — Ты меня услышал, — в голосе Макса зазвучали стальные нотки. Он переключил внимание на Синтию. — Благотворительный бал уже в эту субботу. Ты готова?         — Абсолютно. Я выучила историю создания, особенности проведения. Знаю каждого инвестора в отдельности и их суммы пожертвований за каждый год. Жду письма с одобрением моей кандидатуры и пропуск для прессы. Если ты захочешь посмотреть образ, который я подобрала —         — Погоди, что?! Ты все еще ждешь пропуск?! — Макс чертыхнулся. Красивое лицо исказила гримаса злости. – Черт побери, Мелроуз! Ты должна была сказать об этом еще неделю назад! Осталось пять дней! Пять ГРЕБАНЫХ дней!         Он шумно выдохнул, взъерошил густые волосы, закрыл глаза, успокаиваясь. Ровным голосом проговорил:        — Брайан, настрой камеру, приготовь все необходимое. Мелроуз, жду от тебя список вопросов для интервью с инвесторами. Ближайшие два часа меня не трогать. Буду разбираться с твоим пропуском. Все свободны.        Сотрудники разбрелись по рабочим местам, и только я в растерянности осталась стоять посреди холла.         — Макс, а я? Мне что делать?        Погруженный в мысли, он ответил не сразу.         — Ты… Дай мне полчаса, хорошо? Если хочешь, проверь пока местные форумы, поищи, о чем тебе будет интересно написать. Возможно, открывается новое заведение.         — Хорошо, займусь. Я могу что-то для тебя сделать?        О нет. Это прозвучало так жалко и тупо. Наверняка он решит, что я к нему подкатываю.         Улыбка редактора стала теплее.        — Через пару часов доставят почту. Буду признателен, если ты ее заберешь и просмотришь. Возможно, это спасет мой день.        — Да, конечно.        

***

      Копаясь в местных форумах, я то и дело поглядывала на время. С одной стороны, хорошо, что мне предоставили свободу в выборе темы, а с другой… Кажется, в этом городке не происходит совсем ничего. Единственным ярким событием был тот самый бал, о котором уже писала статью Мелроуз. Хорошо, что это задание досталось не мне. Балы, выставки и прочие благотворительные мероприятия навевали скуку. С точки зрения журналистики, проявить себя в подобных статьях было невозможно: бесконечные оды инвесторам, хвалебные комплименты организаторам, восхищение красотой участниц — что может быть хуже?         Ах, да. Например, открытие первого контактного зоопарка…        Я открыла страничку, прочитала краткое описание. Две козы, щенки, да котята. Надеюсь, для статьи найдется что-то поинтереснее. На восьмом сайте местных новостей мне улыбнулась удача. В эту пятницу должен был открыться мексиканский бар. Яркий флайер обещал острые закуски, крепкие коктейли и зажигательную музыку. Если верить информации, для девушек вход бесплатный. Кажется, мне удастся убить двух зайцев одновременно: написать статью и хорошенько расслабиться после первой рабочей недели.         Открыв ежедневник, я записала основные моменты и тезисы, подготовила костяк будущего материала. При повторном прочтении внесла ряд поправок и, полностью удовлетворенная проделанной работой, вышла к почтовому ящику.         Писем оказалось несколько. Два из них из ассоциации благотворительных организаций, а значит Макс может спокойно выдохнуть. Наверняка в одном находится злополучный пропуск для Синтии.        Я застала его в кабинете. Редактор беспокойно ходил из стороны в сторону и о чем-то спорил по телефону. Заметив меня, Миллер приложил палец к губам, мотнул головой в сторону кресла.        — Нина, я не могу говорить, — юноша устало прикрыл глаза. Даже с такого расстояния было слышно, как возмущается голос на той стороне провода. — Я позвоню позже, хорошо? Послушай —        Рваный диалог продолжился. Я не была уверена, стоит ли мне уйти, или все же остаться. Накал страстей явно не предназначался для чьих-то ушей.         Наконец короткие гудки прервали парня на полуслове. Макс повалился в кресло, запустил пальцы в волосы. Вымученная улыбка украсила уставшее лицо.        — Прости, я почти забыл о тебе. Это почта?         Заметив конверты, он протянул руку. Выцепив нужные ему письма, небрежно оторвал края, развернул листы. Глаза пробежали по строчкам, лицо заметно расслабилось.        — Пропуск. Хоть с этим разобрались.         Макс распечатал второе письмо, нахмурился. Он вновь и вновь вчитывался в него, будто смысл написанного ускользал.        — Ты подавала какие-то заявки?         — Что? Я? Нет, конечно. А что там?        Я забрала белоснежный лист с витиеватой печатью, принялась читать. Какой-то бред. В моих руках находилось официальное приглашение в качестве участницы бала.         — Это невозможно. Когда утверждали участниц, моего отъезда из Нью-Йорка даже не было в планах. Какие заявки?        — Проверь свои данные. Все верно?        Я пробежала по листу глазами. Ни опечаток, ни ошибок. Мое имя, фамилия, дата рождения, даже номер социального страхования — совпало все.         — Бред, — пробормотала я, отложив бумагу в сторону. — Может, выбрали рандомно? Из какой-нибудь базы? Но я не жила здесь уже несколько лет. Организаторы ведь не могли не знать об этом?        — Или заявку внес тот, кто знал о твоем приезде в город. Не представляю, как можно было этого добиться без твоего прямого присутствия. Там тет-а-тет только четыре кастинга, не говоря, о бесконечных созвонах и интервью.        — Да кто бы мог? Никто же не знал.., — рассмеялась я и умолкла.         Знал. Один-единственный человек во всем городе знал, что я возвращаюсь. Но как Алекс смог провернуть все так быстро? И, главное, зачем? Откуда у него такие связи, чтобы выставить меня в качестве участницы? Интереса к подобным событиям я никогда не испытывала и ни в чем подобном никогда не участвовала. Если это сюрприз, то странный и неуместный.         — Мия? О чем задумалась?        — Мне не нравится эта идея, — отчеканила я. — Кто бы это не сделал, я не оценила. Синтия собирается идти, пусть воспользуется моим приглашением. Тем более, занятие для меня уже есть.        Я разложила на столе распечатанный флайер и черновик будущей статьи. Макс даже не взглянул на результат моих трудов. Он не сводил с меня глаз, обезоруживающе улыбаясь.         — Не смотри на меня так. Я не пойду. Лучше обрати внимание на это. На Бродвей авеню в пятницу открывается бар. Подобных в городе еще не было, а значит туда подтянется вся молодежь. Видишь, они устраивают вечеринку, — я ткнула пальцем на флайер, пытаясь привлечь к нему внимание Миллера. Никакого эффекта.        — Бал — событие, которого ждут целый год. Осветить его изнутри, в качестве участницы — совсем другое дело, нежели написать статью с пропуском журналистки. Закулисные тайны, интриги, сговоры, — это то, что позволит нам показать изнанку. К тому же интервью с основными инвесторами пока никто не добился. Они не слишком охотно встречаются с прессой. А ты будешь находиться к ним ближе, чем любой журналист. Только представь, какую статью мы сможем выложить, если нашим источником станет непосредственная участница событий.        — Макс, — я упрямо выдохнула. В такие моменты со мной лучше не спорить. Не уступлю. Миллеру еще предстоит познакомиться с этой моей чертой характера. Пусть начинает прямо сейчас. — Пусть за меня это сделает Синтия. Меня в лицо все равно никто не знает, по возрасту и телосложению подходим. К тому же она занимается балом довольно давно. Ты ведь все равно не станешь отправлять нас обеих. Представляешь, во что это может вылиться? Скандал года. Тебе это не нужно.        — Не нужно, — глаза Макса озорно блеснули. Стало понятно, что и он не отступит. — Приглашение действует только на того, кому адресовано. Тебе придется предоставить документы, подтверждающие личность. А потому занять твое место Мелроуз не сможет. Но ты права. Отпускать вас обеих на одну и ту же локацию нет смысла. Синтия получит другое задание. Например, напишет об открытии бара?        Он, наконец, взял в руку флайер. Я вырвала бумажку, не давая Миллеру вчитаться в нее.        — Не смей. Я потратила на это кучу времени. Бар мой. Пусть она пишет, ну не знаю… О контактном зоопарке.        Макс звонко расхохотался.         — Что? Это шутка такая?        — Вовсе нет. Открывается через пару дней, — представив Мелроуз, снующую среди коз на каблуках, я прыснула от смеха. — Она может найти что-то другое, если хочет. Бар не отдам.        — Как скажешь. Бар тоже на тебе. Обещаю оплатить расходы. Заодно немного расслабишься перед субботой, — он посмотрел на наручные часы, прикинул что-то в голове. — Сегодня займись сбором информации по балу, просмотри инвесторов. Обрати особое внимание на Кевина Харта. Его пожертвования всегда самые крупные, а с журналистами он предпочитает не общаться. Я не надеюсь, что ты возьмешь у него интервью. Достаточно всего пары реплик, которые мы могли бы использовать в статье.        — Постараюсь сделать все, что в моих силах.        

***

      Остаток рабочего дня пришлось посвятить изучению благотворительного бала. Довольно скучное и кропотливое занятие. Коротко говоря, мероприятие было рассчитано на пожертвования самых влиятельных людей города. Вырученные деньги распределялись по местным больницам и детским домам. Благодаря этому, за последние два года было завезено дорогостоящее оборудование в центр хирургии, оплачены операции детям. И действительно, больше всего средств вложил именно вездесущий мистер Харт. Судя по фотографии, найденной в интернете, он разбил немало женских сердец. Забавно, мне не удалось найти никакой информации о его личной жизни. Да и в целом ничего, кроме общих фраз. Самый симпатичный из инвесторов и самый молодой. Могу представить, что творится среди участниц, стоит ему появиться в зале.        К слову об участницах. Не имею понятия, как Алексу удалось добиться приглашения для меня. Сам кастинг занимал от полугода до девяти месяцев в зависимости от количества желающих. Учитывалось все: возраст, вес, параметры тела, умение вести беседу и даже форма улыбки. В итоге избирали всего пять девушек, которым предстояло стоять на сцене и блистать. Очарованные их грацией, инвесторы не скупились жертвовать деньги за право первого танца. Официально никакого рейтинга среди девушек не было, но я заметила одну деталь: участницу, приносившую большую прибыль, охотно приглашали на следующий год. Правда, второй раз такого же успеха она не приносила.        Я сделала несколько глотков воды, вчиталась в записи. Итак, похоже, меня ждет три этапа. Первый — представить платье, предоставленное спонсорами; второй — аукцион за право первого танца, и третий — провести два часа в ложе инвестора. Конечно, если это кто-то оплатит. Что происходило за закрытыми дверями, приходилось только гадать. Наверняка обе стороны брали от этого свидания всё. Интересно, девушка может отказаться, если что-то пойдет не так? Уйти раньше, например. Просмотрев информацию еще раз, я вздохнула: прецедентов подобному не было. Дадут ли мне уйти, если что-то пойдет не так?        Желудок противно заурчал. Рабочий день подходил к концу, а я опять забыла про обед. Нет, перекусить уже не успею. Сначала надо отчитаться о проделанной работе. Возможно, Миллер отпустит меня пораньше.         За дверью редактора происходило нечто невообразимое. Синтия кричала и не сдерживалась в выборе слов. О причине ее злости догадываться не приходилось. Макс отвечал на ее истерику ровно, но твердо. Я прислонилась лбом к стене. Живот отозвался унылым рыком. Похоже, их беседа затянется. Заходить сейчас точно не имеет смысла.        К черту все. В конце концов, я пыталась. Написав Миллеру короткое сообщение, я с чистой совестью покинула здание редакции.