Непобедимая Анжелика
10 января 2020 г., 23:55
В череде бешеных рабочих дней, наполненных привычной творческой суетой, постоянными поездками из столицы в столицу и вечным недосыпом, найти такой, в который не пришлось бы никуда спешить и чем-то заниматься, в последнее время становится все труднее. Ярик искренне их ценит и старается по-максимуму посвящать это время отдыху и общению с близкими.
Поэтому, когда случается чудо, и у него получается зависнуть хоть ненадолго с Сашей, он мчится в Москву на всех парах. «Зависать» с Сашей в родном Питере с некоторых пор он больше не рискует, во избежание неловких ситуаций, причиной которых повадился становиться его собственный отец.
Ярослав безумно рад тому, что любимый родитель принял его и не отвернулся, но, кажется, нечаянный каминг-аут привел к непредвиденным последствиям. Баярунас старший умеет быть убедительным, когда тому это нужно, и он сумел в мягкой форме донести до парней мысль, что против любой их физической активности, которая не включает в себя наличие одежды, в его собственном доме. Вероятно, оно и к лучшему: у Сашки пустует квартира в Москве, где до них точно никто не докопается. Все соседи привычны к ночным завываниям Казьмина, а что может быть хуже этого в три часа ночи?
В этот раз целый блок совместных выступлений в театре обеспечил им пару недель периодического общения по вечерам, так что они успевают даже провести несколько стримов и вернуться к почти забытой, но такой желанной прокрастинации с геймпадами в руках.
— Сааашк, а давай на спор сыграем? — показательно лениво выдает Ярик. Казьмин даже не думает отрываться от методичного избиения анимешной грудастой девчонки на экране, только изумленно поднимает одну бровь, намекая на то, что мысль, высказанная только что мелким, не имеет смысла, и издает неясное мычание. Мол, глупостей не говори, Баярунас.
— Да я серьезно! Ну, давай сыграем на спор, а? — Ярик останавливает игру, и поворачивается к Александру всем корпусом. — Будет здорово. Ну же, соглашайся!
Казьмин только тяжело вздыхает и поднимает уже вторую бровь, внимательно всматриваясь в глаза своему парню. Что-то тут явно не чисто, и Баярунас, наверняка, задумал что-то, что Саше вполне может не понравиться. Плавали, знаем. Но, с другой стороны, обыграть его Ярик точно не сумеет. Такое случается вообще довольно редко. В игровом противостоянии на геймпадах Ярик вечно проигрывает Саше с разгромным счетом. Как будто нравится ему проигрывать, вот серьезно. Мазохист, думает Саша, и тут же почти нежно улыбается, согреваемый этой мыслью.
— Ну, давай, раз тебе хочется оказаться униженным в очередной раз.
— Чего сразу униженным-то? Ты в меня совсем не веришь, — картинно надувается Ярик, удобнее перехватывая орудие противостояния и выпрямляясь в кресле. — Не веришь, что я ради победы могу постараться и удивить тебя?
— Ты на многое способен, Баярунас, но сейчас ты явно темнишь. Выкладывай давай, что ты там придумал? — Казьмин внимательно вглядывается в голубые радужки, ожидая реакции. И та не заставляет себя ждать!
Ярослав как-то неловко улыбается, пряча глаза за упавшей челкой, и моментально теряет весь свой задор. Перед Сашей снова сидит неуверенный в себе мальчишка, нервно кусающий губы и явно испытывающий большие сомнения в том, что получит от старшего желаемое. Чем именно должно быть это желаемое, Казьмину еще предстоит узнать. И, надо сказать, он сильно заинтригован. Последний раз, когда Саша видел Ярика в похожем состоянии, мелкий умудрился преподнести ему самый лучший в его жизни сюрприз — рассказал о своих мечтах и потребностях, открыв им дверь в мир запретных удовольствий. Которые, к слову, они еще даже и наполовину изучить не успели. Неужели Баярунас тогда высказал ему не все? Если так, то Саша готов выслушать и, по возможности, дать младшему все, что тот захочет получить и без многоходовок с играми на спор или желание.
— Я просто подумал, что было бы весело поиграть на нервах. Ну, если включить в соревнование элемент наказания за проигрыш, — сказанные Яром слова моментально будоражат воображение Саши, и тот представляет, как методично, раунд за раундом, лишает Ярика любой надежды на спасение, наслаждаясь его паникой и тем, как нервно мелкий ерзает в кресле.
Саша аккуратно откладывает геймпад и пододвигает к себе Ярослава вместе с креслом, наклоняясь и шепча в самое ухо смотрящему в пол и отчаянно краснеющему парню:
— Ты ведь знаешь, что у тебя нет шансов. Тебе правда хочется оказаться загнанным в ловушку, или это такой вежливый способ, предложить мне что-то и оставить выбор за мной?
— Жопу я тебе хочу надрать, котик, — внезапно ухмыляется Яр, решительно отодвигая от себя Сашку вместе с его геймерским царским троном, который предательски легко отъезжает на метр. Из-за чего актеру приходится неловко подгребать обратно, чтобы вернуться поближе к собеседнику и, что более важно стримерскому нутру, к мониторам. — И чтобы ты потом выполнил то, что великий победитель, то есть я, прикажет.
— Высоко берешь, — принимает игру Казьмин, цинично вздергивая бровь. — Знаешь же, что будешь сейчас безбожно всасывать в первом же раунде.
— Еще посмотрим, — коротко сверкает Яр небесной синевой глаз на соперника. — Мортал?
— Мортал, — без дальнейших споров соглашается Саша.
И на правах владельца квартиры и игрового аккаунта запускает игру. В ходе недолгой загрузки в комнате повисает напряженная тишина, нарушаемая лишь ласковым тихим урчанием техники, едва уловимым для слуха. Потом к этому звуку добавляется еще суетливое постукивание пальцами по геймпаду, выдающее нетерпеливость Баярунаса.
— Случайный перс, — уточняет он на всякий случай. — Чтобы совсем по чесноку было.
Саша, опять же, предпочитает не спорить, твердо уверенный в своей победе, даже если ему попадется какая-то совсем лютейшая дичь — уж мелкого он победить сможет любым персонажем. Против игрового стажа в 25 лет Ярику не выстоять, он даже еще не живет столько, сколько Казьмин в руках геймпад держит.
Как только на мониторе высвечиваются цифры, отсчитывающие время до начала боя, Казьмин суетливо вспоминает, что они толком не установили условий спора. И не упускает возможности сбить сопернику концентрацию:
— Условия спора! — громко и несколько по-армейски требует Саша. — Быстро!
Однако младший даже не утруждает себя посмотреть на него и отвечает поразительно быстро, словно и сам в голове в данный момент прокручивал правила.
— Проигравший делает то, что скажет победитель. Без ограничений и без права отмазаться, — торопливо, но четко вкратце тараторит Ярослав, чтобы успеть уложиться до конца отсчета. — Погнали.
Несмотря на изначальную уверенность, Саша таки клянет свою удачу за то, что ему все же попалась лютейшая хрень, которую никто добровольно не выбирает, ибо драться за нее можно только если пальцев у тебя не по пять, а штук по восемь-десять на каждой руке. Тогда как везучему мелкому несправедливо подфартило, и потому Ярик даже умудряется отвлекаться от боя и насмешливо скалиться в сторону соперника, пока его персонаж щемит Казьмина в угол, методично выбивая строку жизни.
— Че как дела? — охотно выражает свое неуважение Ярослав, как только на экране первый раунд завершается его чистой победой. — Как настроение?
— Норм тебе так всасывать? — еще более самодовольно интересуется Яр, когда счет становится пять к двум и совсем не в пользу владельца квартиры. — Как насчет поплакать?
У Саши возникает стойкое желание проверить младшего коллегу счетчиком Гейгера — слишком уж активным стало это довольное свечение, исходящее от него. Того и гляди лучевую болезнь словить недолго, пока рядом с этим воплощенным восторгом находишься в одном помещении. Ярик то своего злорадства даже скрыть не пытается.
— Ну же, детка, не подводи меня так, — проникновенно шепчет Казьмин, почти касаясь губами матовой поверхности джойстика, и одновременно ласково ведет пальцами по узору его кнопок. — Пожалуйста, крошка, я же знаю, что ты не такая. Анжелика, давай не будем ссориться. Между нами все всегда было так прекрасно.
Ярик на это смотрит, откровенно охреневая немного от происходящего. Он, конечно, знал, что у Казьмина страсть к технике какая-то особенно глубокая, но это уже перебор.
— Эм, прошу прощения, что прерываю, — словно на уроке вежливо поднимает руку Яр, будучи не в состоянии выносить творящуюся у него на глазах любовь. — Ты назвал свою плойку Анжеликой?
— Угу, — несколько сконфуженно Казьмин кивает, и прекращает поглаживать геймпад, когда видит градус недоумения и негодования на лице Ярика.
— Саш, мне уже можно начинать ревновать тебя к Анжелике? — осторожно интересуется парень. Так, на всякий случай.
— Да, сейчас мы с Анжеликой соберемся, и ход игры пойдет нормально, — отмахивается Казьмин в попытке сгладить ситуацию. — Погнали.
Кажется, Анжелика действительно становится куда благосклоннее к Саше и начинает упорно строить подлянки его гостю, являющемуся одновременно ее соперником в романтических делах и претензиях на Александра.
— Да она меня хейтит! — восклицает Яр, которому и на финальный раунд выпадает боец, за которого нужно играть то ли втроем, то ли просто отрастить себе щупальца, ведь в противном случае адекватно нажать комбинацию не дает ни жалкая человеческая анатомия, ни предательские законы физики.
При счете девять к шести в пользу Александра, Яр понимает, что тут шансов отыграться нет и не предвидится в ближайшем и дальнейшем будущем. Проведя для приличия и последний бой, который оканчивается ожидаемым фиаско представителя славного города Санкт-Петербурга, Баярунас смиряется с поражением окончательно.
Саша самодовольно откидывается в кресле, ласково проводя пальцами по боку геймпада. Умница-девочка, думает он, с нежностью глядя на корпус плейстейшена, потом выключает консоль и переводит взгляд, упирая его в затылок Ярику. Тот сидит словно ежик: весь сжался и чуть ли не пыхтит, и волосы торчком во все стороны от слишком активной игры.
Казьмин усмехается, безжалостно подавляя в себе умиление — такими темпами он и простить проигрыш Ярику может, а это совершенно не то, чего бы он хотел. Мелкий снова умудрился нарваться, причем нарывался он явно сознательно и понимая, что отгребет по полной программе, потому что Саша заставит его отвечать за свои слова в случае победы. Ну что ж, долг платежом красен.
— Че как дела? — весело передразнивает Саша, поднимаясь с кресла и медленно подходя к Ярику. — Понравилось тебе всасывать? Или ты уже готов расплакаться?
Ярик громко и раздраженно выдыхает, а потом внезапно преображается: откидывается на спину, расслабляясь и прикрывая глаза.
— Долго мне это теперь припоминать будешь, Казьмин? Давай, делай свое черное дело, я ведь, кажется, сам себе яму вырыл, да? Вот он я, весь твой и никуда не сбегу.
Саша закатывает глаза и снова пытается убедить себя не поддаваться на очарование этого ребенка. Эмоциональные качели Ярика — вещь, за которую ни в коем случае нельзя цепляться, иначе унесет и завертит так, что потом не выберешься. Саша просто научился сбивать поток его эмоций на подлете, меняя вовремя тему разговора или отвлекая как-то иначе. Похоже, сейчас самое время воспользоваться проверенной тактикой, пока Яр не устроил театр одного актера, хотя драма здесь, вообще-то, по части Саши.
— Очень долго, Баярунас. Примерно пока нам с Анжеликой не надоест. — Ярослав тут же пытается возмутиться на такую наглость, но во мгновение ока оказывается сдернут с кресла и поставлен на ноги, из-за чего с него слетает вся спесь. Яр только растерянно моргает на старшего, не понимая, что сейчас произошло, — или пока не отработаешь свой долг. Все зависит от твоего поведения, котик. — Саша резко притягивает его к себе, впиваясь поцелуем в основание шеи, что грозит в перспективе немаленьким засосом, и аккуратно придерживая его за голову. Удивленный вздох переходит в долгий, тихий, но отчетливый стон. Ярик пытается упереться тому в плечо, отодвинуть Казьмина от себя, но ощущения оказываются слишком яркими, и его моментально бросает в дрожь. Сопротивляться удовольствию у него получается крайне редко.
— Саша… завтра выступать, ты же мне след оставишь! — выдыхает Ярик.
Казьмин нехотя отстраняется, тяжело дыша, и внимательно вглядываясь в уже успевшие помутнеть любимые глаза. Мысль, которая приходит ему в этот момент в голову, застревает там основательно. А почему, собственно, нет?
— Переживешь, — бросает Саша, наслаждаясь медленно проступающим пониманием и следующим за ним выражением шока на лице Ярика.
— То есть… к-как? Ты же не серьезно? Сашка…
— Легко и непринужденно, Ярик. У Бенедетто достаточно закрытый костюм, так что на сцену выйдешь как миленький, а вот что ты будешь говорить гримерам и остальным — твои проблемы. Это — мой приз за победу. Сегодня ты позволишь мне сделать с тобой все, что я захочу. Без ограничений и возможности отмазаться, ты помнишь, да?
Ярик смотрит на Сашу, все больше охреневая от перспектив, и тяжело сглатывает. Попал так попал, ничего не скажешь. И, главное, сам виноват, некому даже пожаловаться. А единственный, кто мог бы посочувствовать, стоит прямо перед ним, сверкая злодейской улыбкой, и к этому самому сочувствию сейчас явно не расположен.
— И не вздумай даже пытаться закрываться или уворачиваться. — Припечатывает Казьмин, снова притягивая мелкого к себе. Это пат. — Расслабься и получай удовольствие. — Все-таки смягчается Саша и снова безжалостно впивается в уже успевшее покраснеть местечко.
Ярик не знает плакать ему или смеяться из-за собственного положения, поэтому он выбирает третий вариант — вцепиться в Сашин бок ногтями, выгибаясь навстречу поцелую, и пытаться не стонать слишком громко. Он не сдастся так просто на милость победителя: если Сашка хочет поиграть с ним, то пусть старается хорошо. Ярослав никогда и ничего не делает в полсилы, и в любовной схватке он тоже предпочитает не сдавать позиций, в какой бы роли он не находился.
Казьмин шипит от внезапной боли и инстинктивно впивается в подставленную шею зубами. Прихватывает, казалось бы, не так уж и сильно, но эффект следует незамедлительно — тело парня в его руках выгибает дугой еще сильнее, жмется к нему вплотную, так, что не заметить взаимного возбуждения просто невозможно. А нахальные руки уже успевают забраться под футболку, оставляя явно моментально краснеющие полосы на его спине.
Саша ухмыляется, не выдерживая, и смеется в голос. Хитрый маленький засранец. И смотрит тот на Сашу снизу вверх честными шалыми глазами. И нагло облизывает губы, медленно проводя по ним языком. Дразнит, даже не скрывая этого. Вот паразит.
— Тебе просто Анжелика подсуживала, так бы я тебя сделал, — не упускает возможности защитить свои игровые навыки Ярослав.
— Значит, возьмешь реванш, — не реагирует Саша на провокацию. А потом совершенно спокойным тоном продолжает, шепчет Яру на ухо так близко, что мурашки по коже от одного только голоса. — Только вот шея у тебя еще долго заживать будет.
И в доказательство своих слов оттягивает воротник свободной футболки Ярослава ниже, обнажая тонкие ключицы, и прихватывает чувствительную кожу над выпирающей косточкой, сжимая зубы чуть сильнее, чтобы мелкий в полной мере познал, на что именно он нарвался своим спором. Приходится контролировать себя, чтобы не увлечься процессом и не повредить кожу всерьез. И наградой ему служит шумный несдержанный выдох Баярунаса сквозь зубы, переходящий в протяжный стон.
Провокация, для Саши это звучит как откровенная провокация, мелкий одним своим голосом уже подначивает его перейти к большему. Ну что же, тут он согласен пойти навстречу.
Александр отстраняется и толкает недоумевающего Баярунаса назад, настойчиво намекая отступить на несколько шагов, пока разложенный на ночь диван не оказывается прямо за спиной.
— Так будет куда удобнее, — хмыкает Казьмин, вынуждая Яра лечь на спину, а сам опускается ему на бедра, лишая возможности вывернуться и сбежать, когда вновь приступает к украшению шеи Ярослава узорами своего авторства, которые завтра будут ярко синеть на белой коже, бессовестно выдавая то бесстыдство, что творили с парнем прошлым вечером.
Яр понимает, что наслаждается происходящим каждой клеточкой тела, но на задворках сознания продолжает маячить назойливая мысль о том, что завтра в театре никто из коллег не постесняется докопаться до актера, с целью узнать, откуда у него на шее появился такой специфический леопардовый рисунок, и что это за пылкая девчонка, подарившая ему настолько жаркую ночь, что Баярунас даже забил на сохранение своего невинного имиджа. Он надеется только, что на сцене ворот рубашки закроет все, что должно быть закрыто, и он не окажется в неловком положении перед зрителями. Должен же этот проклятый воротник запахиваться? Зато перед теми, с кем приходится делить гримерку, он точно на всю жизнь прославится.
Даже не веря толком в успех, Яр все равно решает попытаться хотя бы частично облегчить свою участь, и снова упирается в плечи нависающего над ним Саши, вынуждая того с недовольным вздохом оторваться от Баярунаса.
— Саш, давай хотя бы не на шее, — хрипло шепчет Яр, поражаясь тому насколько быстро Казьмин смог довести его до такого состояния. — Слишком заметно, меня же все спрашивать будут. А кто не спрашивать — те понимающе скалиться.
Казьмин игнорирует нытье, только усмехается самодовольно, цепляет младшего за подбородок, вынуждая откинуть голову и открыть больше поверхности кожи, чтобы позволить Саше в полной мере насладиться видом своей работы, следы которой уже яркими пятнами отчетливо проступают на коже. Не удержавшись, ведет самыми кончикам пальцев вверх по шее, отслеживая подушечками неровные пятна засосов, отчего по телу младшего молнии так и расходятся, заставляя судорожно сжимать пальцы и глубже выгибаться навстречу прикосновениям.
— Боюсь уже слишком поздно, — короткая самодовольная улыбка вновь касается губ Александра. — И мне кажется, ты нарушаешь правила спора, Яр. Никакого сопротивления.
Он не отнимает ладоней парня от своих плеч, лишь наблюдает за сменой эмоций на лице Ярослава, когда тот смиряется и сам покорно опускает мешающие Саше руки. Завтра ему в любом случае конец, так пусть хотя бы сейчас будет ярко.
— Хороший мальчик, — хвалит Александр, и по тону голоса старшего Баярунас понимает, что ему будет не просто ярко, а ярко-преярко, ослепляюще, ему будет взрыв сверхновой.
И в доказательство этому предчувствию Казьмин Яра за запястья хватает, прижимая их к поверхности дивана. Не то, чтобы он опасался, что мелкий снова сопротивляться начнет — он уже показал свое смиренное подчинение Сашиным рукам — но само осознание того, что Яр сейчас без его разрешения даже пошевелиться не сможет, бьет по ощущениям так, что на секунду парень теряется, размышляя, что со своей вседозволенностью делать. А потом решает воспользоваться ей в полной мере…
***
В надежде, что артисты — народ не особенно пунктуальный, и оттого склонны к опозданиям, Ярослав приходит в театр непривычно для себя рано, то есть не просто вовремя, а даже за пять минут до официального сбора команды и начала приготовлений, рассчитывая, что успеет переодеться до того, как в театре станет многолюдно. Ему везет — мужская гримерка еще пуста, и никто не становится свидетелем того, как Яр, быстро кинув рюкзак на диван, принимается первым делом переодеваться. И в спешке даже не слышит, как дверь открывается, обращая внимание на гостью только когда та сама с ним заговаривает: — Ярик, привет. Можешь одолжить зарядку для айфона? — приветливо просит Январина, вопросительно склонив голову к плечу в ожидании ответа. — Мне на полчаса хотя бы, пожалуйста. — Нужно стучаться, Даш! — возмущается Яр, не успевший застегнуть рубашку, и потому вынужденный отвернуться от Даши, чтобы скрыть то, что их солнышку видеть не стоит. — Я же была на показе ИХС с тобой Иисусом, — отмахивается девушка. — Что я там не видела? Отдавая провод, Баярунас надеется, что пронесло, но в последний момент взгляд Январиной замирает где-то в области его горла, и Яр понимает — это фиаско. — А нет, я не все видела, — медленно выдает Даша, о чем-то глубоко задумавшись, и Яр готов поклясться, что слышит, как в ее светлой головушке играет саундтрек из Шерлока, пока девушка с кошачьим любопытством что-то вычисляет. Затем Январина быстро переводит глаза на лицо собеседника, чтобы вежливо поблагодарить, и, ничего больше не говоря об откровенно заметном обилии засосов на шее Ярика, спешит покинуть комнату. Баярунас ждет, пока Даша выйдет только для того, чтобы влепить себе фейспалм за такое позорное палево, параллельно еще немного осуждая себя за идею обрезать волосы, слишком короткие сейчас, чтобы хоть что-то скрывать. Еще до того как девушка успевает выскользнуть за дверь, Казьмин появляется ей навстречу и здоровается с Январиной первым, но та игнорирует реплику, и, вместо того чтобы поздороваться в ответ, приятельски хлопает Сашу по плечу. — Ну ты и животное, Сашуля, — слышит Яр насмешливый девичий голос, прежде чем Даша исчезает в дверном проеме.
