SM. Искупление

      Джейме понимал, что нужно как-то справиться с дрожью и отцепиться от старшего. Но вместо этого бессильно привалился к нему, не смея обнять. И старался не думать о том, как жалко выглядит — с мокрым после кляпа подбородком, заплаканный, трясущийся. Слабый. Гадкий. Отвратительный.       Впрочем, Грейвз, похоже, явного отвращения к нему не испытывал. Дал ему время немного прийти в себя, осторожно придерживая, затем отстранился, предложил влажное полотенце, помог худо-бедно привести себя в порядок. Сам напоил: руки у младшего после пережитого отказывались работать напрочь. Отвел, обнимая за плечи, к креслу, кинул на пол темно-синее покрывало. Указал на него — Джейме рухнул к его ногам, и лишь то, что старший вовремя подхватил, уберегло его от удара. Сел, притянул любовника ближе, уложил животом к себе на колени, позволил упереться ладонями в широкий подлокотник. Достал из стоящей рядом резной тумбы баночку с пряно и прохладно пахнущей мазью, и принялся аккуратно смазывать рубцы на ягодицах, и те места, где фиксаторы оставили протяжки. Покачал головой — местами кожа была содрана до крови, когда младший извивался под хлыстом. Это было ожидаемо: сильный рывок намертво врезал в тело даже мягкие ремни, а уж подобную плотную кожу наручей и поножей для жесткого удержания…       Джейме податливо жался к Грейвзу, словно ища защиты и утешения. Мазь холодила, руки Максимилиана были теплыми, касания — уверенными и бережными. Младший вздрагивал под умелыми пальцами, и невольно всхлипывал, стараясь быть как можно тише.       Когда старший закончил, и позволил ему стечь вниз, на шелковистую подстилку у его ног, Джейме беспокойно заерзал, завозился, пытаясь сжаться в комок: несмотря на дискомфорт, прикосновения старшего и секс, которым закончилась порка, вызвали ожидаемую реакцию, и Джейме опасался, что Максимилиан рассердится. Ему было ясно сказано: никаких удовольствий ему не полагалось, и он боялся выдать невольную эрекцию. Хотя от стояка ему было не приятно, а больно — после опасного фиксатора меньше всего хотелось ощущать что-то подобное. Но Грейвз, быстро распознав его затруднения, только усмехнулся, позволил уложить голову к нему колени, и запустил пальцы в спутанные волосы, перебирая влажные пряди.       Доэрти послушно притих, жмурясь, с покорной признательностью подставляясь мерным поглаживаниям. Чуть погодя несмело потерся щекой о гладкую ткань домашней одежды старшего. Грейвз приподнял его за волосы — мягко, без недовольства, поймал взгляд, вопросительно вскинул бровь. Джейме умоляюще прошептал:       — Можно, я… закончу то, что начал?       Ему показалось, что на лицо Максимилиана набежала тень. Испугавшись, что тот его неверно поймет, Джейме принялся сбивчиво и путано объяснять, что не пытается что-то клянчить для себя, не посмеет ни о чем просить, просто боится, что старший остался недоволен… Грейвз прижал пальцы к его губам, требуя умолкнуть. Джейме в отчаянье приник к его руке, чувствуя, что предательские слезы вновь перехватывают горло, мешая дышать.       — Хочешь поблагодарить за урок? — спросил Максимилиан, и младший торопливо закивал. — Хорошо. Я не против.       Доэрти с облегчением выдохнул, подался вперед, прижался лицом, чувствуя сквозь ткань крепнущую плоть любовника. Потянулся к завязкам штанов. Пальцы слушались плохо, и он не сразу смог высвободить член. Грейвз не помогал, но и не мешал. Убрал руку, расслабленно откинулся головой на мягкую спинку кресла. Добравшись наконец до цели, Джейме осторожно обхватил губами головку, обвел языком, чувствуя бархатистую нежность кожи и особенный, такой знакомый, приятный и возбуждающий запах.       Его вдруг прошибло пониманием, как мало он ценил близость с Максимилианом. Как много получал, и как немного давал взамен. Как легкомысленно, преступно редко сам стремился дарить ласки, и как часто не умел попросить, но пытался вымогать внимание старшего.       Он, кажется, никогда так не старался. Не только заглаживая вину за произошедшее, нет. Скорее, он просто впервые осознал, каким избалованным капризным и инфантильным эгоистом бывал по отношению к тому, кого любил, и в ком до смерти нуждался. Он пытался уловить малейшее движение, каждый вдох Грейвза, чутко откликался на едва заметные жесты, стремясь подарить как можно больше приятных ощущений, доставить наивысшее удовольствие.       Подняв взгляд, он на секунду замер: Максимилиан смотрел на него как обычно, как раньше — с добротой, с ровным, спокойным теплом. Джейме невольно сбился с ритма, пораженный этим взглядом, и тем, как много он значил теперь, когда младший осознал, что мог все потерять. Но быстро заставил себя не отвлекаться. И не останавливался больше, пока не услышал довольный вздох, и не почувствовал во рту вязкую влагу. Сглотнул, старательно вылизал постепенно расслабляющийся член, подождал, пока старший оправит одежду, и вновь уложил голову ему на колени.       Несмотря на болезненную эрекцию, саднящую кожу, ноющие потрескавшиеся губы и все еще горящий зад Джейме чувствовал себя по-настоящему счастливым.