С утеса...

Мы закончили третий курс. Только в этот раз уже в мае. В июне мы должны проходить практику в детских оздоровительных лагерях. Мы нашли лагеря в своих районах. Двадцать девятого мая мы валялись, занимались любовью, говорили о любви, обещая, скучать друг по другу. На следующий день разъехались по домам, у меня практика начиналась четвертого июня, а у нее второго. Общались в вк. Третьего июня, родители везли меня в лагерь, проезжая мимо больницы, мама спросила. - Может, заедем в больницу? Динка в реанимации, навести ее, чувствую ее последние дни. - Мам, ты чего? Она еще меня переживет, не, мы недавно виделись. Динка – моя подруга детства. Мы с пеленок вместе. Жили на одной улице, дружили с одним мальчиком, делились секретами. Мы как родные сестры, только у нее страшная болезнь. Цирроз печени. Желтуху заметили лишь, когда ей было десять лет. И было уже поздно ее лечить, она гнила изнутри. Была надежда лишь на то, что найдется донор, но года шли, а донора найти не могли. У нее была редкая группа крови. Мы учились в одной школе, но после гормональных она очень сильно потолстела, и в школе злые дети начали ее обзывать, отразилось на самооценке. И родители перевели ее на домашнее обучение. Каждые полгода она проводила в больнице, практически она жила там, то в Новгороде, то в Москве, то в Питере. Она никогда не унывает, говорит, что хотя бы благодаря болезни, увидела такие большие города. Лет в пятнадцать она решила похудеть, ей надоело, что люди так пялятся на нее, и две недели ела только яблоки и кефир, таблетки не пила (ну кто придумал дурацкую диету). Когда ей стало плохо, ее положили в реанимацию. Она вся была в трубках, когда я увидела ее тогда. Я так кричала на нее, а она смеялась. - Ты такая смешная, Ксюш, когда злишься. - Ты дууура совсем, да? Ты зачем такое с собой творишь? - Ксюш. Ты видела как на меня смотрят? Я такая толстая! – в ее глазах сверкали слезы. - Диин, плюнь ты на этих людей, тебе с ними не жить. Ты должна о себе думать, о родителях, обо мне в конце концов. Ты же знаешь, какая ты красивая?! Я обняла ее. Почему люди такие жестокие? Почему они обращают внимание на вес, рост, положение в обществе? Разве, не главное, душа? Никогда, слышите, никогда не судите о человеке по внешности! Вы не знаете, как он живет, что привело его к этому состоянию. После того как я поступила, мы общались реже. Но все же, не забывали поздравить друг друга с днем рождения (она старше меня на тринадцать дней), и раз в месяц встречаться, просто сидеть за чашкой чая, и говорить обо всем. Я и вправду видела ее пару недель назад, познакомила ее с Ренатой, она рассказала, что выходит замуж за Игоря. Игорь – хороший парень, и сразу видно, что любит ее. Обещала, прислать приглашение. Я заселилась, родители уехали. Лагерь находился в лесу в одной деревеньке, от дома, наверное, километров тридцать. Познакомилась с коллегами, мы всю ночь не спали, готовились к предстоящему потоку. Утром заселяли детей, в основном были дети-сироты из детдомов, усыновленные, или те от кого просто избавлялись родители на лето. День прошел замечательно, мы с Олегом (мой коллега, тоже вожатый) возглавили старшую группу. Всего было две группы: старшая и младшая. Нас было четверо вожатых: Алина, Дима, я, и Олег, физрук Саша, воспитатели, директор. В своих детей я влюбилась с первого дня. В тихий час, мы с коллегами тоже уснули, на вечер приготовили игры, и нашли музыку для вечерней дискотеки. Уже после девяти, мы были свободны. Приходили воспитатели, и дети были под их руководством. Я спокойно сходила в душ, пошла на улицу, спрятавшись за гаражами, закурила. Звонила маме, странно, обычно она отвечает сразу. Рената не отвечала тоже. Мама перезвонила через полчаса, я была на дискотеке, приглядывая за детьми. Я вышла на улицу, чтобы слышать ее. - Алло! Мам, а че вы трубку не берете? - Оксан. Только не паникуй… Дина… - Что с ней? – я почувствовала, как тревога поднимается у меня внутри. - Дины больше нет. Она умерла сегодня в четыре. Я поэтому не звонила, мы ездили к ней… Дальше я не слышала, лишь почему-то громко закричала: - Аааааааааа… Мне будто нож воткнули в сердце. Я кричала, и кричала. Кто-то меня поднял на руки, и положил в кровать. - Она умерла! Умерла! А я даже не навестила ее! Мама же говорила! Меня кто-то гладил по волосам, успокаивал. Я сквозь слезы увидела очертания Саши, это он меня успокаивал, это он меня отнес на руках на второй этаж, и уложил в кровать. Он вышел покурить, как потом рассказывал, а тут я кричу, падаю на землю. Испугался. Я ревела, наверное, дня два. Потом уже нечем было плакать, я винила себя, что не послушалась маму, что не навестила ее. Какая же я дура! В тот вечер я звонила Ренате, она не отвечала, написала ей смс: «Дина умерла». На что получила ее смс: «сочувствую». Мне было еще больнее, когда она мне так нужна. Она даже не позвонила. В последующие дни она также не звонила, и не писала. Я закидывала ее смс-ками: «Почему ты не отвечаешь?», «Что случилось?», «Я обидела тебя?»