С утеса...

Июнь был хорош, дети не давали мне скучать, отвлекали меня от мыслей. И чтобы не думать о плохом, всю организацию взяла на себя. Я занималась всем, начиная от надутых шаров, заканчивая мытьем мелких в душе. Коллеги пользовались мной, да я и не злилась. Рената не отвечала мне. Я не знала, что думать. В вк она сидела постоянно, так что я знала, что она жива. Дети меня полюбили. - Оксана Алексеевна, а Тимур меня за косички дергает! – жаловалась девятилетняя Арина. - Тимур! Хватит поясничать, если нравится Арина, нарви ей цветов! Девочкам я заплетала косички, с мальчиками пока никто не видел, играла в карты на доширак. Ночью, заходила к мальчикам в комнату, и слушала их страшилки. Самым маленьким было пять и шесть лет. У пятилетней Даши не было никого, ее маму лишили родительских прав, и посадили за убийство сожителя. К нам она попала сразу после того, как отобрали ее у матери. Она была худая, одни кости, она весила килограмм, наверное, семь. Грязная, голодная, мы счесывали с головы вшей вместе с Алиной, но потом, все же пришлось сбрить волосы, потому как невозможно было уничтожить эту заразу. Наносили специальный крем ей на голову. Сами потом сидели в душе по часу, намыливая голову шампунем от педикулеза. Мне приходилось мыть ее, хотя должна была делать это Алина, но почему-то к ней Даша не шла, доверяла лишь мне. Мы плакали, смотря на нее, почему детям так не везет? Она была вполне смышленой, умела читать, знала стихи наизусть, правда с матом. Но ум у нее был, далеко пойдет, если ее удочерят хорошие люди. Второй девочке было шесть. У нее погибли родители в автокатастрофе, она сидела на заднем сидении. Ее собирали, буквально, по частям, нам сказали, что она «чудо». Потому что ее кости срослись за три месяца, и не осталась инвалидом, наверное, есть заслуга врачей. Она тоже стоит в очереди удочерения. Дай Бог, чтобы дети нашли свое счастье. В последние дни, я переругалась с Алиной, потому как она думает, что это я рассказала девушке Саши о них. Да, я видела, как они предаются утехам ночью, думая, что я сплю. Но это не значит, что я рассказала его девушке о них. Так как девушка Саши моя старая знакомая, они сразу же начали поносить меня при детях, настроили моих коллег против меня. Позже поругалась и с двумя девочками-подростками. Были у меня в группе две девочки, одной двенадцать, другой пятнадцать. Красивые, милые, обаятельные. Сироты. За ними смотрела тетка, сестра их покойной матери. Я их полюбила всем сердцем. Но тут случилось непредвиденное. У нас появился охранник, тридцати пяти лет (выглядел он на двадцать), и он начал ухлестывать за мной, при всех приглашал меня на медленный танец, ухаживал за мной. На деле он соблазнял одну из сестер, старшую. А она поддалась. Один раз, выйдя покурить ночью, я увидела их целующихся, он уже лез ей в трусы. - Ты чееее офанарел? А ну руки от нее убрал! Она же малолетка! Девочка, увидев меня, повернулась к нему спиной, словно защищая. - Оксана Алексеевна, я люблю его! У нас любовь! И никто нам не помешает! - Дура ты! Если он тебя любит, то почему в трусы лезет? Он же знает, что ты малолетка! Он простой педофил! Быстро в комнату! Еще раз увижу, пойду к директору! Она расплакалась, и убежала. Я закурила, уже спокойнее. - Серьезно, еще раз увижу, пойду к директору, вызову ментов. Ты же видишь, что она ребенок, у нее даже грудь не сформировалась, а ты к ней в трусы лезешь. Он молчал, я видела, как были злы его глаза при лунном свете. - Тебе не поздоровится. – шепотом, сказал он мне проходя мимо. - И не такие пугали, мальчик мой. На следующий предпоследний день меня ожидал сюрприз. Со мной никто не разговаривал, лишь сестренка той девочки подошла, поговорить со мной. - Он всем сказал, что ты извращенка, и ночью ходишь по комнатам, рассматривая прелести мальчиков. Он говорит, сам видел. - Чтооооооо? –«вот сука». - Оксана Алексеевна, я не верю ему. Я знаю, что случилось ночью. Я не могу говорить с вами, не пойду против сестры. Она – единственное, что есть в моей жизни. Она обняла меня крепко. И ушла. «Значит так, да? Ну подождем. Что за лето такое у меня?» Мне все меньше все это нравилось. Я решила подождать последствий. И они меня дождались, за мной пришла директриса. Тучная женщина, но добрая, когда она злится, то всем лучше прятаться. Мне тут же хотелось провалиться под ее взглядом. Она провела меня в кабинет. Дверь закрылась. Молчание. - Это правда? Ты понимаешь, что я должна сообщить в нужные органы? Извращенство! Карается законом! Я вздохнула, и начала. - Я не извращенка… - Все так говорят… - Подождите, я не закончила. – я пригвоздила ее взглядом к стулу, - по всей территории стоят камеры, правильно? В коридорах тоже, верно? А в комнатах, нет? – она кивала головой, сразу поняла меня, и как же ей не пришло сразу такое в голову. Мы просмотрели все записи за последние две недели, она убедилась в моей правде. И, на записях, заметила охранника, лапающую старшую сестру-подростка. - Не он ли пустил слух? – посмотрела на меня директриса. Ничего не ответив, вышла. Я ждала окончания смены, дети пытались подлизаться ко мне, но я разочаровалась в них. Они извинялись, приносили мне фрукты, припасенные в столовой, сделав вид, что прощаю, обнимала их. Нет, я не простила их, не простила и своих коллег, которые разобравшись в чем дело, все норовили мне преподнести подарок. - Ребят, все то, что случилось – уже случилось! И этого не исправить, я думала, что обрела в ваших лицах друзей, на деле лишь попутчиков на три недели. Спасибо за бесценный опыт! Прощайте! Меня уговаривали остаться на вторую смену. Вожатых не хватало, но я ни под каким предлогом не хотела оставаться здесь. Я в аду. Я так устала. Я ждала ее звонков, почему она мне не звонит? Что произошло? Вконтакте я написала ей: «Я понятия не имею, что происходит. Ты объяснишь? Если ты не ответишь мне сегодня, то завтра я выезжаю к тебе». Отправить. Р: «Все хорошо. Успокойся! Приезжать не нужно, я просто очень занята, меня сделали организатором, да еще я вожатая. Так замоталась, извини, скучаю. Я остаюсь на вторую смену». К: «Как? На вторую смену? Но, мы же договаривались, что в июле ты приезжаешь ко мне?» Р: «Оксана, мне тут нравится, дай мне побыть одной. Мы постоянно с тобой вместе. Дай надышаться свободой, от тебя. Все, тороплюсь, не переживай. Целую». Что, черт возьми, это значит? У нее кто-то появился? Иначе, я не понимаю, ничего!