Я

Я прокуриваю остатки здоровья и чувствую, как вместе с легкими я постепенно уничтожаю в себе все эмоции, на которые вообще способен. Мне жаль, что дым не выжигает то, от чего я хочу избавиться сильнее всего. Твой образ ярко вырисовывается в моей голове, и чем сильнее я закрываю глаза, тем отчетливее мои мысли звучат твоим голосом. Хрипловатым, рычащим, я отличу эту манеру из тысячи других похожих. Ты был таким же, как остальные, и при этом умудрялся быть абсолютно другим. Ты не хотел, чтобы я считал тебя особенным, однако сколько бы я ни пытался сравнить тебя с кем-то, я не находил ничего идентичного. Я не знаю, как ты это делал и не знаю, как ты это делаешь сейчас, но одна мысль о тебе раздражает меня. Провоцирует. Я достаю из пачки новую сигарету, подкуриваю, закрывая рукой огонь от холодного осеннего ветра, бесцельно блуждающего по моей квартире от окна к окну, и затягиваюсь — так глубоко, как могу, как будто мои лёгкие воспаляются от кислорода и мой единственный воздух, к которому я привык — это никотин. Как будто я пытаюсь доказать что-то, не зная, кому, зачем, и самое главное — для чего. Как будто то, что я сейчас сжимаю между указательным и средним пальцем равносильно тому, за что может схватиться не умеющий плавать человек в комнате, полной воды. Через несколько секунд мне становится всё равно, и обманчивое, столь желанное ощущение равнодушия постепенно, волнами накатывается на моё сознание. Я медленно выпускаю дым и откидываюсь назад на спинку дивана. Мягкая обивка дружелюбно продавливается, позволяя моим мышцам наконец-то расслабиться. Нарастающее чувство эйфории появляется пропорционально исчезанию ломящей боли в спине, плечах, и постепенно затмевает собой и неприятные ощущения, и остатки чувств. Я неожиданно осознаю, насколько влюблён в тишину, и тишина отвечает мне взаимностью.