Вольный город Дейл

Они шагали вдоль ручья по мощеной камнем дорожке, вдоль которой высадили молодые деревца — клены и липы. На другом берегу в кучерявой зелени пестрели цветы сада. Эльфы одобрительно поглядывали по сторонам, Арагорн всматривался в каждого встречного. Но пока все было спокойно — на лицах людей он замечал лишь легкое удивление при виде их компании. Они миновали квартал недостроенных домов, потом пустую в это время рыночную площадь. За конюшнями дорожка вывела их на главную улицу, и они повернули направо, перейдя ручей по каменному мосту. Тут царила прежняя кутерьма, только повозок стало меньше. Люди сновали туда-сюда, заходили в лавки, здоровались, останавливались поболтать… Сквозь уличный шум донеслись три ясных удара колокола. «Час третий! Пора!» — крикнул кто-то в стороне. Следопыт навострил уши, но услышал только безобидные обрывки разговоров. Ему показалось, что кое-кто глядит на эльфов косо, но, может быть, он становится слишком подозрительным? Через квартал им встретились три гнома. Ростом они были едва ли по грудь Арагорну, но важности и достоинства у них хватило бы и на десяток людей! Они выступали неторопливо и держались очень прямо. Их бороды с перевитыми золотыми и серебряными нитями, схваченными филигранными кольцами прядями ниспадали ниже пояса, прикрывая расшитые золотом и драгоценными камнями кушаки. У одного в бороде были наплетены косы не хуже тех, какими эльфы украшали волосы! Халатир уставился на него в изумлении, широко открыв глаза — гном недобро зыркнул и отвернулся, задрав нос. Другие двое тоже смотрели на эльфов без приязни. Леголас слегка поклонился в знак приветствия — гномы не ответили на поклон. Эльф остался бесстрастен, у него только дрогнули уголки губ. Эктарион скользнул по гномам безразличным взглядом и даже не замедлил шаг. Да-а, одной совместной битвы не хватило, чтобы растопить вековой лед между Лесным и Подгорным народами! Но скоро Арагорн забыл о неучтивых гномах — друзья вышли на площадь и увидели Ратушу. Большое здание вовсе не казалось громоздким или тяжелым, так оно было соразмерно. Камень ратуши отливал на солнце теплым рыжеватым цветом, весело блестели стрельчатые окна, стройная башня тянулась к небу… Башню украшали часы — синий круг с изображением небесных светил, разделенный на двенадцать частей, обозначенных числами. В центре укрепили большую позолоченную стрелу, ее острие сейчас указывало в правую часть круга между третьей и четвертой метками. Вдоволь насмотревшись на диковину, эльфы и Арагорн пересекли обширную площадь и подошли к высоким резным дверям здания. Возле дверей на стуле дремал сморщенный старичок. Стоило друзьям приблизиться, как он тут же выпрямился и открыл большие совиные глаза. — А куда это вы направились? — спросил он неласково, подслеповато моргая. — В Ратушу зевак пускать не велено, мастерам мешать не след! — Прости, почтеннейший, — с поклоном сказал Леголас, — мастера — наши земляки и сородичи. Мы только сегодня прибыли в Дейл и хотели бы повидаться с ними. — А-а, так вы тоже эльфы… ну тогда ладно, — протянул старичок, он наконец рассмотрел пришельцев. — К своим заходите, так и быть. Он подвинулся вместе со стулом, толстая створка легко повернулась на петлях, и друзья вошли внутрь здания. Они оказались в большом пустом помещении, в стенах которого было несколько дверей, самые большие — напротив входа. Резьба на них напоминала деревянное кружево, в ней сплетались травы, цветы и листья, и Арагорн без ошибки узнал руку мастеров Лесного народа. За дверью оказался тот самый Зал Собраний. Он был огромен — не меньше Привратного Чертога в Лихолесье — и ярко освещен через высокие окна. Пахло деревом, воском и сырой штукатуркой. В зале работало сейчас всего четверо — один дописывал фрагмент фрески в углу, двое закрепляли уже законченную роспись, да еще один на лесах под самым потолком полировал деревянные балки. Судя по размерам, их изготовили из цельных стволов лихолесских деревьев; они тоже были изукрашены затейливым резным узором. Один из эльфов заметил вошедших и направился к ним, отирая руки тряпкой. Подойдя поближе, он узнал гостей и с удивленным видом ускорил шаг. — Привет тебе и твоим товарищам, Леголас! — весело сказал он. — Мы и не ждали гостей из дома! Вот нечаянная радость! Другие эльфы тоже оставили работу. Тот, что был наверху, слетел по лесам так быстро, что боязно было, как бы он не шлепнулся на пол. Но он ловко спрыгнул на ноги — и следопыт узнал Нельдора. — О, Леголас! — воскликнул тот. — Друзья!  Тут он заметил человека и замер, потрясенный: — Арагорн!.. Ты — здесь?! Не может быть! Какой ты стал… взрослый! — Здравствуй, Нельдор, — сказал следопыт. Он тоже смотрел на друга во все глаза. Эльфы взрослеют медленно. Нельдор все еще выглядел юнцом, едва миновавшим пору отрочества, и казался теперь куда моложе Арагорна. Он был одет в рубаху из небеленого полотна с пятнами краски и лака и поношенные коричневые штаны; длинные волосы он заплел в косу да вдобавок намотал на голову повязку, из-под которой выбивались непослушные темные локоны. Но небрежная одежда не могла скрыть его красоты — той самой, о которой думают люди, когда говорят об эльфах, и которая на деле редко встречается даже среди Дивного народа. Высокий, как Леголас, Нельдор был тонок в кости, почти хрупок. Каждая черта его прекрасного лица была совершенна — четкий абрис высоких скул, не мягкий и не угловатый; в меру твердый подбородок; ровный прямой нос; румяные, будто таящие улыбку губы; темные брови вразлет, большие глаза, осененные густыми ресницами… Цвет его глаз менялся, как у морской воды, они казались то серыми, то зеленовато-голубыми, то отливали яркой небесной синевой… И притом облик его был обликом юноши и будущего мужчины, без следа изнеженности или женоподобия. — Не может быть! — между тем повторил Нельдор и обнял Арагорна. — Мне и не приснилось бы, что я увижусь с вами в Дейле! — Мне тоже, — заметил Леголас. Нельдор с недоумением посмотрел на него. — Позволь представиться, — с легким ехидством произнес Леголас, кланяясь, — Олварин, посланец короля. — Что?! — поразился Нельдор. Другие мастера переглянулись. — Что случилось? — Это я хотел бы узнать у вас, — оставив едкий тон, сказал Леголас со вздохом. — Погоди, — сказал один из мастеров, — не будем начинать разговор, стоя на пороге. Пойдемте. Он проводил всю компанию в небольшую комнату рядом с залом, где эльфы отдыхали и перекусывали во время работы, достал из ларя кружки и поставил на стол кувшин с питьем. Все расселись по деревянным лавкам вокруг стола. Посланец короля молчал, затрудняясь начать разговор. — Когда вы приехали? — спросил другой мастер (Арагорн встречался с ним раньше и вспомнил, что зовут его Эртуил). — Нынче в полдень, — сказал Эктарион. — Что же вы не послали известить, что у нас такие гости? — Мы остановились не в вашем доме, а в гостинице. — Но почему? Леголас все молчал. — Так что случилось? — не выдержав, повторил свой вопрос Нельдор. — Бард прислал письмо, — хмуро проговорил наконец Леголас. — Нет нужды пересказывать его, тем более что оно весьма уклончиво. Однако Правитель намекает, что в городе происходят «неурядицы», в которых участвуют эльфы. По сути, он потребовал вмешательства от короля. Король же… поручил это мне. Прежде чем говорить с Бардом, я хотел бы спросить вас, что вы знаете об этом. Мастера снова переглянулись. Нельдор беспокойно заерзал и уставился в свою пустую кружку. — И король был…раздосадован… тем, что не получил от вас никаких известий, которые могли бы хоть как-то объяснить письмо Барда, — добавил Леголас. Эртуил вздохнул. — Нельдор, говорить мне или скажешь ты? — мягко спросил он. — Я скажу, — досадливо произнес юноша, — только и говорить-то особо нечего. С месяц… нет, месяца полтора назад… наши… неважно, кто… повздорили с гномами в трактире. Те стали вспоминать историю с бочками, наши посмеялись… слово за слово, дошло до потасовки… гномам проредили бороды, нашим наставили синяков… Тем дело и кончилось. — И ты там был? — нехорошим голосом поинтересовался Леголас. — Да! — вскинув глаза, с вызовом ответил Нельдор. — Я разнимал их… Так что мне досталось с обеих сторон. — Потом нам пришлось улаживать это дело со старшиной городских гномов, — сказал Эртуил. — Мы убедили наших заводил извиниться перед бородачами, те признали, что не держат зла… Согласись, Леголас, нам ни к чему было писать королю. Если такая неурядица улажена на месте, это всего лишь ссора пылкой молодежи. Если же о ней извещают короля… Недалеко и до раздора со всем гномьим царством! — Понятно, — сказал Леголас. — А что было потом? — Ничего, — пожал плечами Нельдор. — Драк больше не было, если ты это имеешь в виду, — продолжал рассказ Эртуил. — Однако здешние гномы с тех пор стали воротить от нас нос. Да и люди… Мы живем здесь больше года и до недавнего времени не слыхали ни одного дурного слова. Но в последний месяц… знаешь, мне даже пересказывать не хочется, что иногда бормочут у меня за спиной. Нет, далеко не все люди, отнюдь… У нас есть добрые друзья и среди горожан. Но все же… — он сбился и замолчал. — Не о том говоришь ты, Эртуил, — резко сказал третий мастер. — Слухи ходят один нелепей другого, даже и не знаю, кто верит им. Но хуже вот что: гномы подали жалобу на нас Эминдилу. Ты ведь знаешь его, Леголас. Здесь он начальник городской стражи. Пару недель назад он приходил к нам и сообщил, что гномы жалуются, будто эльфы под покровом ночи ловят тех из них, кто захмелел, и стригут им бороды! И уже есть трое остриженных! Теперь Леголасу пришел черед изумляться. — Что?! — воскликнул он, округлив глаза. — Что за чушь, Вилварин?! — Представь себе, — сухо отвечал тот. — Конечно, нам и в голову не пришла бы столь глупая забава! Это мы и сказали Эминдилу. Вроде бы он поверил нам… Но тут на днях остригли еще одного бородача! Да, теперь Арагорн понимал затруднения Барда. Гномы — те еще гордецы, и бородой они дорожат больше, чем головой. Ничто так не оскорбит и не рассердит гнома, как надругательство над главной его красой и утехой. А с сердитым гномом дела лучше не иметь… С другой стороны, прямо написать об этом Трандуилу? Немыслимо! Известия о том, что на его подданных возводят столь нелепое подозрение, хватило бы, чтобы лесной король навек рассорился с людьми, не говоря уже о гномах! Словно прочитав его мысли, Эртуил сказал: —  И опять — о чем мы могли сообщить королю? О нелепых слухах и подозрениях? Да я и слов-то не найду, чтобы писать об этом! — Тем паче что обращать внимание на эту болтовню — значит придавать ей чрезмерный вес, — добавил невозмутимо до сих пор молчавший четвертый эльф. — Чего ради мы должны оправдываться в том, в чем нисколько не виноваты? Это лишь подольет масла в огонь! Трое гостей из Лихолесья имели вид ошеломленный и растерянный. Не ждали они, что придется иметь дело со слухами и сплетнями! — Зачем вы терпите все это?! — возмутился Халатир. — Возвращайтесь домой, и дело с концом! — Да? И тем самым дать пищу новым толкам? — запальчиво возразил Нельдор. — Мне не все равно, что обо мне скажут и как будут вспоминать меня в Дейле! — Мы не можем уйти, пока наш труд не завершен, — сказал Эртуил спокойно. — К тому же Бард лично просил нас не держать обиды за пустые сплетни. На Празднике Осени он хочет прилюдно поблагодарить нас за украшение Ратуши. — Та-ак, — задумчиво произнес Леголас. — Получается, что некто стрижет гномам бороды, а обвиняют в этом эльфов. И из-за этого Правитель призвал сюда нас... Ладно. Я встречусь с Бардом, и тогда решим, что именно следует делать дальше. Судя по его тону, Правителю стоило бы подготовиться к этой беседе! Все замолчали. Подождав немного, Арагорн спросил, можно ли посмотреть картины. Ему очень хотелось полюбоваться на работу эльфов, а заодно и сгладить осадок от неприятного разговора. Мастера оживились, заулыбались и повели гостей обратно в зал. Роспись почти вся была уже закончена. На стенах зала свершались те страшные и героические деяния, без которых не было бы нового Дейла. Там лучник — маленькая темная фигурка на фоне бушующего пламени — целился в золотого длиннокрылого дракона, кипела битва у подножия горы, гномьего царя-изгнанника прикрывали телами сородичи, эльфы и люди сражались плечом к плечу против свирепых гоблинов… И вот уже Правитель людей, Король Лесов и новый Подгорный Царь вместе празднуют победу… В который раз Арагорн удивился мастерству эльфов — картины были не просто выразительными, они являли зрителю самую суть событий, то, что не всегда заметно за вечным движением и мелочами жизни. Их обрамлял прихотливый узор-плетение, сочетавшийся с резьбой балок. «Моя работа!» — со сдержанной гордостью сказал Нельдор. Следопыт посмотрел на друга с новым уважением — вершиной его собственных рисовальных умений было начертание карт. Леголас с интересом посвященного принялся задавать мастерам вопросы касательно красок и способов письма, те увлеченно рассказывали, в пояснение показывая на те или иные фрагменты картин. Следопыт же просто любовался росписью, находя все новые и новые достойные восхищения детали. Эктарион и Халатир полезли на леса — рассмотреть поближе резьбу на балках, к которой Нельдор тоже приложил руку. Похоже, все рады были на время отвлечься от мыслей о неурядицах. Они очнулись, когда колокол часов пробил пять раз. Пора было возвращаться. Леголас все же решил зайти в «эльфов дом», стоявший совсем рядом с Ратушей, на краю той же площади, и поговорить с остальными мастерами. Увы, те не смогли добавить к сказанному ничего, что пролило бы свет на нелепые происшествия. Двое эльфов помоложе — приятелей Нельдора, тех самых, кому пришлось извиняться перед гномами, — вообще наотрез отказались говорить на эту тему. «Гномами я сыт по горло! — заявил один из них, именем Таурендил. — Глаза бы мои на них не смотрели! С какой стати теперь, как только что случается с бородачами, кивают на нас с Нимросом?! Мы к этому касательства не имеем — и точка!» Посланец короля покачал головой и напомнил, что приехал сюда именно для того, чтобы разобраться в этом деле. Ради этого ему пришлось даже назваться вымышленным именем (и пусть они не забывают, что приходил к ним Олварин!). И раз уж он здесь, то не отступится, пока не выяснит подноготную этих… неурядиц. Это удастся тем легче, чем откровеннее будут его собеседники. — Нам скрывать нечего, — буркнул Нимрос, — мы тебе сказали все, что могли. Побеседуй лучше с гномами, может, они объяснят, почему вдруг все на нас взъелись? — Побеседую — в свое время, — сказал Леголас бесстрастно. Что бы он ни думал и ни чувствовал, держать себя в руках он умел. Мастера звали гостей остаться к трапезе, но те вежливо откланялись — надо было обдумать услышанное. Нельдор обещал зайти к ним завтра с утра пораньше и показать город. «Должны же вы знать, в каком месте очутились», — сказал он. Четверо друзей вышли на площадь. Солнце стояло низко, на часах острие стрелы приближалось к шестой отметке. Халатир с Эктарионом посовещались между собой. — Знаете что? — сказал Эктарион. — Пойдем-ка мы пройдемся. Зря, что ли, вы учили нас здешнему языку? Может, услышим, что же все-таки болтают в городе об эльфах! — А заодно выясним, где здесь наливают лучший эль! — со смехом добавил Халатир. Они пообещали не заблудиться и вернуться к ночи, затем ушли. Леголас и Арагорн направились обратно к трактиру Магора. Эльф шагал, нахмурившись, глядя себе под ноги с самым озадаченным видом. — И что ты думаешь об этом? — спросил следопыт. Леголас пожал плечами: — Если наши мастера говорят правду… а я думаю, это так… то похоже, что в Дейле вдруг сильно невзлюбили эльфов. Ума не приложу, кому мы мешаем? — А заодно невзлюбили и гномов, — добавил Арагорн. — Вряд ли те выдумали историю со стрижкой бород, им такое и в страшном сне не приснится! —  Да, или эльфов с гномами хотят столкнуть лбами, — в раздумье проговорил Леголас. — Но если наши забияки все же приложили руки к «неурядицам»… Им придется об этом пожалеть! Человек недоверчиво покачал головой. Ему дикой была мысль, что эльфы могут шутить такие шутки, да еще и лгать в лицо. — Как же мы узнаем, так это или нет?  — Наверное, следует все же поговорить с гномами, — сказал Леголас с неудовольствием. — Надо узнать из первых уст, кто там укоротил им бороды... Ох, только этого не хватало! Как бы и правда не рассориться с Подгорным Царем! Н-да, положение было сложным. Эльфы и гномы в последние годы не враждовали между собой, но дружбы между ними не было никогда; гномы так и не простили Трандуилу истории с пленением Торина и его отряда. Конечно, вряд ли из-за бород между гномами и эльфами начнется война… все-таки Одинокая Гора далековато от Лихолесья. Но мирно уживаться в одном городе они точно не смогут! Понятно, что Правителя это беспокоит… — Может, стоит поскорее встретиться с Бардом? Послушать, что скажет он? — снова спросил Арагон. — Погоди пока… теперь и я хочу «осмотреться», прежде чем говорить с ним. Завтра походим по городу, может, что и прояснится? «Или совсем запутается», — подумал следопыт, но вслух этого говорить не стал. Когда они вернулись в трактир Магора, там уже подавали ужин. В зале сидело с десяток человек, в основном мужчины, только за одним столом расположилась компания из двух парней и двух девушек. Девушки поглядели на вошедших с любопытством и принялись перешептываться. Парни насупились. Трактирщик встретил своих постояльцев с грубоватой приветливостью и усадил за оставленный для них стол. Им не пришлось долго ждать, прежде чем появилась Ясколка с заставленным снедью подносом. — А где же ваши друзья? — спросила она. — Неужто вы их бросили? — Это они бросили нас, — отвечал Арагорн с улыбкой. — Ищут лучший эль в городе! — Напрасно! — улыбнулась девушка. — Лучший эль в городе у нас, так все говорят! — Мы обрадуем их, когда они вернутся. Друзья воздали должное вкусному ужину, потом решили еще прогуляться, пока не стемнело. На сей раз они отправились вниз по течению ручья и  скоро дошли до места, где в ручей впадал поток, бежавший в ровных каменных берегах — должно быть, рукотворный канал. Чуть дальше дорожка упиралась в городскую стену, а ручей уходил под нее в арку, забранную толстой железной решеткой. На широкую стену можно было подняться по ступеням в кладке. Изнутри укрепление было сажени в две высотой, но снаружи казалось выше — прямо от основания начинался крутой береговой откос, по которому с шумом сбегала вода ручья. Стена шла по внутренней стороне излучины; река здесь все еще была глубокой и быстрой, так что ее нельзя было перейти вброд. Каменистые, поросшие рыжей травой, изрезанные оврагами склоны восточной гряды на том берегу выглядели бесприютными и безжизненными. Да, здесь подобраться к городу совсем непросто! Они спустились со стены по другую сторону потока и прошли по берегу канала до ближайшего мостика. Сад, оказывается, разбили на клине земли между каналом и ручьем. Маленькие деревца были пышными и здоровыми, разнообразная зелень и яркие куртины цветов тешили глаз. Даже воздух здесь был другим: в нем пахло полынью и мятой и немного — увядающей листвой. Леголас вдохнул полной грудью и улыбнулся: — Смотри-ка, и в городе бывают хорошие места! Благословен будь тот, кому явилась мысль поселить здесь деревья! Пока они бродили по саду, начало смеркаться и заметно похолодало. Друзья не торопясь вернулись в  гостиницу. Народ уже почти весь разошелся, только в углу двое потягивали эль из больших кружек. Хозяин зажег свечи и  растопил камин. Леголас спросил эля и сидел, молча глядя в огонь, занятый своими мыслями; следопыт смотрел, как Ясколка хлопочет в зале. Напевая про себя, девушка собирала посуду и орудовала тряпкой. Вдруг она взглянула на Арагорна, ласково и весело улыбнулась ему. Охваченный внезапным смущением, тот отвел глаза. Двое запоздавших посетителей тем временем собрались уходить и подозвали трактирщика расплатиться. — Опять ты, Магор, лесовиков привечаешь, — вполголоса сказал один из них. — А они тут воду баламутят, к бородачам цепляются… Смотри, как бы гномы-то в отместку не разнесли твою лавочку! — Ты, мил друг, за своей лавочкой следи, — без раздражения, но внушительно ответил трактирщик. — Я уж сам соображу, кого мне привечать, а кого отваживать! Арагорн с беспокойством посмотрел на Леголаса, но тот в задумчивости не слышал слов людей. Завсегдатаи ушли, едва не столкнувшись в дверях с Эктарионом и Халатиром. Эльфы были слегка навеселе — похоже, они выбирали лучший эль со всем старанием! — Ох, что-то я устал, — пожаловался Халатир, опускаясь на лавку. — Ходить по трактирам — дело нелегкое! Они рассказали, что посетили пять трактиров и везде спрашивали по кружке эля; тот везде был неплох, но у Магора, пожалуй, лучше. В трех заведениях их встречали как всех, без восторга и без неприязни. В один трактир сразу вслед за ними заглянули гномы, но при виде эльфов тут же развернулись и ушли. После этого тамошний хозяин смотрел на приятелей недобрым глазом, но сказать ничего не сказал. А в еще одном месте они услышали странный разговор… Тут Халатир поднял глаза к потолку, припоминая, и неуверенно заговорил на вестроне: — Один говорит: «Вот принесла нелегкая остроухих, и что им в лесу не сидится?!» А другой: «Да в лесу гномов нет, за бороды таскать! Эльфам-то это первая забава!» А первый: «Да, и девок наших портить… Я вот слышал, один из этих смазливых с девкой нашей закрутил да и бросил ее, а она с горя зачахла!» — «Да не с горя зачахла, а остроухий ее сглазил, как пить дать! Управы нет на них!» — «Так какая на них управа, если Бард им — первый друг? Что ни творят, он за них горой!» Халатир снова перешел на синдарин:  — Вот ведь чушь! Что значит «девок портить?» И почему «остроухие»? И что такое «сглазить»?.. — Нам лучше было не понять этих речей, и мы их не поняли, — мрачно сказал Эктарион, и следопыт заметил, что эльф совершенно трезв. — Вряд ли драка в трактире помогла бы нашему делу. А уж какие пошли бы слухи!.. Арагорн не знал, куда деться от стыда. Его опасения сбывались, человечество поворачивалось к эльфам не лучшей своей стороной. Чей грязный ум придумал эти сплетни? Эльфы не могут «портить девок», телесная связь без любви немыслима для них! Равно как не могут оставить возлюбленную — любовь у них одна на всю жизнь… А выдумка про «сглаз» чего стоит?! — Вот, значит, что говорят о нас, — произнес Леголас задумчиво. — И с этим поминают и Барда. Любопытно… — Эй, гости дорогие, все ли хорошо? Или случилось что? — окликнул их хозяин. — Случилось, — проворчал Арагорн. — Скажи, Магор, с каких пор здесь у людей с языка сходит всякая гнусь? — Это об эльфах? Да не слушайте вы их, они все врут! — горячо воскликнула Ясколка: она, оказывается, тоже слышала пересказ Халатира. Магор, спросив разрешения, уселся за стол рядом со следопытом. — Болтают всякое, это верно, — проговорил он. — Что поделаешь, здесь есть где заработать, пришлого народу много и с каждым летом все больше. Люди приходят из глуши, где эльфов и в глаза не видывали, а только слыхали всякие байки… Вот они приносят их с собой и повторяют здесь. А другие рады слушать, да и от себя кой-что прибавить … — Да, но почему — дурное?! — возмутился Арагорн. Магор пожал плечами: — Кто его знает… Может, мы так устроены — нам легче охаять, чем воздать хвалу? Хотя тут ты прав — в последнее время что-то многовато стало дури… — И этим историям верят? — спросил Леголас с отстраненным интересом. — Кто-то верит. Я — нет. Я родом из Эсгарота и помню, что для нас сделали лесовики тогда, после дракона… Как ваши сами жили в холоде и сырости, но строили дома для погорельцев. И как эльф-лекарь пользовал Ясколку. Кабы не он, сожрала бы девчонку болотная лихоманка. Женушка-то моя тогда погибла, некому было за дочкой присмотреть… Да что далеко ходить — кабы не один из ваших, то и я бы здесь не сидел. Магор оглядел слушателей — все ждали продолжения рассказа. — Тогда, у Одинокой-то горы, совсем было нас гоблины задавили. У меня уж руки меч не держат, а они все прут и прут, наседают со всех сторон! По щеке меня полоснули, кровища хлещет… Все, думаю, пришла пора помирать. Вдруг откуда ни возьмись — эльф с мечом! Как он орков крошил! Я углядеть не успевал, как он клинком разил, ну точно молния! Рядом с ним и я чуток передохнул, рожу замотал, а там и наши подтянулись… Так мы с ним и рубились бок о бок. Да жалко, не увидел он победы: не достали его мечом — достали стрелой. Умер он у меня на руках, а я и имени его не узнал… — Да возродится он в Благой Земле, — тихо проговорил Эктарион. Все помолчали. Магор провел пальцами по шраму: — Так что я помню, что уплачено за нынешний наш достаток. И многие помнят. А кое-кто забыл; им кажется, что все само упало с неба и так всегда и будет… — он вздохнул и сказал другим тоном: — Ладно, гости дорогие, растрещался я по обыкновению, а вам, небось, отдохнуть хочется, вы ведь только с дороги… Но гости не спешили на отдых, хоть за окнами и было уже совсем темно. Халатир сходил за своей лютней и тронул струны; полилась тихая, звенящая как капель мелодия. Петь, однако, никому не хотелось, и люди и эльфы в молчании внимали неторопливым переборам. Ясколка слушала, подперев рукою щеку и широко раскрыв глаза. Казалось, она всей душой перенеслась в волшебный мир музыки Халатира. Эктарион поглядывал на нее с радостным удивлением, как смотрят на найденный в зарослях бурьяна чудесный цветок. И вдруг хрустальные звуки перебил отчетливый стук в дверь. Магор открыл. На пороге стоял высокий, могучего сложения человек в плаще. Глубоко надвинутый капюшон скрывал его лицо.