Вольный город Дейл

Новый день занялся пасмурный и зябкий. Светало медленно и неохотно, будто утро собиралось прямиком превратиться в вечер. В зале трактира было так темно, что завтракать пришлось при свечах. Ясколка, однако, поела быстро и против обыкновения не осталась дожидаться окончания трапезы, чтобы прибрать со стола. Она собиралась в портняжный квартал — прикупить ниток, тесьмы и всякой швейной мелочевки, а заодно и поболтать с подружкой. Осенняя хмарь не пугала девушку, она лишь плотнее завернулась в теплую накидку. Магор пошел проводить ее и заодно потолковать с угольщиками — пора было запасать топливо на зиму. Постояльцы же его в хмуром, как этот день, настроении собрались у камина. Арагорну было не по себе: он чувствовал тягостную неуверенность и растерянность. Надо было что-то делать, но что? Пока злодеям удавались все их гнусные задумки; собственная же беготня и усилия сейчас казались следопыту бесполезными и никчемными. Что толку знать преступников в лицо, если они забились в свое укрытие и носа из него не кажут? Конечно, можно снова отправиться бродить по городу в надежде натолкнуться на них случайно. Но, похоже, они стараются не допускать случайностей такого рода. Придется дожидаться распоряжений Эминдила — он-то сумеет придумать что-нибудь толковое… Не в силах усидеть на месте, Арагорн принялся ходить по залу. Эльфы молча поглядывали на него. — Ох, Бродяжник, присядь — у меня уже голова кругом идет, — пожаловался наконец Халатир. — Тебе, похоже, невтерпеж отправиться ловить злодеев? Следопыт послушно уселся. — Я бы отправился, если бы знал, где и как их ловить, — проворчал он. — Но от шатаний по городу что-то мало проку. А сидя у камина, тем более никого не поймаешь! — Знаешь, чтобы добыть дичь, не обязательно рыскать по лесу, — заметил Эктарион. — На многих зверей куда проще охотиться из засидки — особенно если выбрать удачное местечко. — А если зверь укрылся в норе, его можно выманить или выкурить оттуда, — добавил Халатир. — В том-то и дело, — досадливо пробормотал следопыт. — Плоховато мы знаем этот лес. Как угадать, где тут удачное местечко? И поди найди ту нору, из которой надо выкурить старого лиса… А ведь если не знать всех ходов, хитрец сбежит да еще и устроит переполох в птичнике, пока горе-охотнички толкутся вокруг норы! — Засидки устраивают на привычных путях зверя или там, где для него есть приманка, — вступил в разговор Леголас. — Допустим, зверь путает следы, и его привычных троп мы не знаем. А вот как насчет приманки? — Главная-то приманка, наверное, Бард… — протянул Арагорн задумчиво. — Но вокруг нее Эминдил навострит капканы… А преступники, пожалуй, слишком умны, чтобы прямиком отправиться в ловушку. В самом деле, не полезут же они к Правителю в дом! Он замолчал, размышляя. Да, злодеи скорее попытаются устранить помеху чужими руками: будут и дальше разжигать недовольство и в конце концов попробуют подбить народ на бунт против Барда. Тот пока удерживает бразды правления. Но что, если заговорщикам все-таки удастся столкнуть недовольных горожан со стражей? В том настроении, что царит в городе, любая драка запросто приведет к кровопролитию, а это только ухудшит дело… С другой стороны, страже придется действовать решительно, иначе забияки от безнаказанности совсем распояшутся… Следопыт потряс головой — так далеко ему заходить не хотелось даже в мыслях. Нет, этого допускать нельзя. Злоумышленников надо поймать как можно скорее. Но как?! Леголас, видно, думал о том же. — Да. Преступники, наверное, и дальше будут добиваться своего через смуту и настраивать людей против Правителя, — предположил он. — Это будет проще сделать, если вынудить стражу — людей Барда — действовать против сограждан… ну, например, защищать гномьи дома, если на них ринутся грабители… — И ты думаешь, люди Дейла в таком случае примут сторону смутьянов? — недоверчиво спросил Эктарион. Леголас молча пожал плечами. — Если против Правителя обернутся самые крикливые и драчливые,  этого хватит, чтобы между людьми завязалась склока хуже той, что была между гномами и эльфами, — пояснил Арагорн нехотя. — Да-а… в таком случае нерадостный у Барда получится Праздник, — заключил Халатир. — Но послушайте, раз мы не знаем, что делать сей момент, давайте просто подождем. Не могут же злодеи быть непогрешимыми, рано или поздно они ошибутся. А наше дело — поймать их на промахе! — Хорошо бы это случилось раньше, чем они поймают на промахе нас, — пробурчал следопыт. — А я вот что скажу: долго ждать нам не придется, — заявил Эктарион, помрачнев. — Злодеи скоро себя покажут. Не всякого зверя приходится выслеживать. Вот волколаки скорее сами выследят тебя… А там уж только успевай поворачиваться. После такого пророчества и разговаривать-то расхотелось. Халатир принес лютню и принялся терзать ее, извлекая печальные и заунывные звуки. Следопыт и не подумал бы, что веселый инструмент способен на такое! Только он собрался попросить музыканта прекратить мучительство, как в трактир вошел озабоченный и насупленный Магор. Он закрыл дверь на засов, молча разделся, налил себе эля и тоже уселся у огня, но, казалось, тут же забыл о кружке. — Что случилось? — спросил Арагорн, не утерпев. — Да нехорошо как-то в городе, — отвечал трактирщик угрюмо. — Боюсь, раз гномы ушли, так теперь пойдет все сикось-накось. На стройках-то нынче не работают: из каменщиков половина вчера перепилась, которые с горя, которые с радости… А сегодня многие и дальше квасят. Толстяк Олан наливает бесплатно, и если бы эль, а то ведь кое-что покрепче! И из мастеровых, кто подурнее, тоже там толчется. Да разговорчики пошли — мол-де и не будем работать, пока не начнут мастера-начальники платить столько, сколько гномам платили и сверх того — за лишний, стало быть, труд… Тьфу!  Магор в сердцах плюнул, хлебнул-таки эля, но в расстройстве поперхнулся и закашлялся. — Я Толстяку-то говорю, — продолжал он сипло, отдышавшись, — ты что ж это, говорю, творишь? Народ заводишь с утра пораньше, да еще и подзуживаешь?! Ведь про плату-то разговорчики от него пошли, не иначе!.. Наливаешь даром, а болваны и рады хлебать, остатки ума в твоей бочке топят! А он мне — ступай, мол, отседова! Мое вино, кому хочу, тому и наливаю! А будешь вякать, так и тебе, и лесовикам твоим не поздоровится! Хозяин снова отпил из кружки. — Ну, я ему в морду дал и ушел, — грустно признался он. — Эх, гости дорогие, подложил я вам козу: жди теперь неприятностей! Пожалуй, опасения Магора были обоснованы; и все же Арагорн ощутил мстительную радость при мысли, что Толстяку досталось — кулак-то у их трактирщика был тяжелый! — Ну вот, что я говорил, — вздохнул Эктарион с деланным огорчением. Магор виновато покосился на него. — Подумаешь! — заявил Халатир беззаботно. — Пусть попробуют. Наконец-то у нас будет повод приструнить охальников! А то сколько можно ходить вокруг да около?  Леголас невесело хмыкнул: — Видишь, почтенный Магор? Похоже, некоторые из твоих гостей только и ждут «неприятностей». Не терзайся. Чему быть, того не миновать. Как-нибудь управимся. Трактирщик с мрачной миной покачал головой: он не разделял легкомыслия своих гостей. Оставив кружку с недопитым элем, он отправился на кухню и запер дверь черного хода. Потом снял со стены свой меч и задумчиво провел большим пальцем по кромке лезвия, пробуя остроту. Эльфы и следопыт переглянулись в изумлении: что за напасти опасается неробкий хозяин, если собирается отбиваться от нее мечом?! Тут уж Арагорн обеспокоился всерьез. Он поднялся в свою комнатушку и извлек из-под кровати оружие (оно уже успело запылиться). Лук и колчан он пристроил в углу у окна, меч же прихватил с собою вниз. — Ого! Да вы с Магором, никак, на войну собрались! — воскликнул Халатир. — Мало ли что, — пробормотал Арагорн, пожав плечами. — Кто его знает, этого Олана и его приятелей… Не прошло и получаса, как с улицы донесся топот, шарканье множества ног и возбужденные голоса. Кто-то дернул дверь и разразился руганью, обнаружив, что та заперта. — Кто там? — громко спросил Магор. Он стоял у двери, легко удерживая меч в правой руке. — Эта… соседи твои, — ответил нетрезвый голос. — Отпирай… мы в гости к тебе пришли! — С тобой потолковать! — вступил другой. — А то ты, драчун старый, больно много на себя берешь! — Лезешь не в свое дело! — добавил третий. — Повадился в чужом бочонке выпивку мерять! А ну, отпирай, а то хуже будет! Испуганно ойкнула кухарка — кто-то ломился и в заднюю дверь. Эктарион кинулся к черному ходу. Леголас и Халатир взбежали вверх по лестнице. Арагорн выхватил меч из ножен и встал рядом с трактирщиком, с другой стороны косяка. — Ступайте-ка, ребятки, проспитесь, — почти добродушно посоветовал Магор, — а там и потолковать можно будет. — Э-э-э, не-е-е! — смутьяны, казалось, раззадоривали себя. — Ты нам ща за все ответишь! Ты почто нашего кормильца обидел?!  — И к жильцам твоим остроухим у нас дело есть! — запальчиво заявил кто-то. — Пусть-ка скажут, почему это, как они у нас появились и затеяли по городу шляться, так все и пошло наперекосяк! Гномьего старикашку убили, гномы ушли, нас бросили! А нам теперь на ихней работе надрываться! Похоже, случилось то, о чем предупреждал друзей Эминдил: заговорщики приметили не только следопыта, но и эльфов, а теперь решили натравить на них раздраженных и подогретых вином забияк. Подходящий способ поддержать в городе беспорядки и нестроения да заодно рассорить Барда с лесным королем! — Эй, что ли вы слов Правителя не слыхали? — возмутился Магор. — Лесовики тут ни при чем! А напортачили такие, как вы, охламоны безмозглые! — Нам твой Бард не указ! — отвечали снаружи. — Мало ли, что он там наговорил, кто ж ему поверит? Только такие, как ты, простаки! Раздался пьяный гогот. — Парни! Ступайте прочь подобру-поздорову! Целее будете! — повысив голос, предупредил хозяин. — И нечего к моим жильцам цепляться! Хохот стал громче, угроза не напугала забияк. Кто-то выпалил торжествующе: — Ха! Грозилась мышка кошку съесть! Мышки-то пищат, видать, несладко в мышеловке! — Последний раз говорю — валите прочь! — рявкнул Магор неожиданно звучно, так что шум на улице даже слегка притих. — Да че вы его слушаете?! — раздался после паузы чей-то наглый голос. — Они там в трактире уже, поди, обделались со страха! Ломайте дверь, а то дождетесь, что стража появится! Нападающие загалдели: — Да что нам стража! — Ща они все пожалеют, что на свет родились! — Парни, да что с ними вязаться? Подопрем дверь да подпалим, и дело с концом! Предложение встретили одобрительными воплями. Через мгновение в окно ударил булыжник. Свинцовый переплет погнулся, звякнув, осыпались стекла, потянуло сквозняком… В дыру сунули горящий факел. Арагорн подскочил и ткнул мечом навстречу — снаружи вскрикнули и выронили огонь. Рыжий Магор рассвирепел. С ревом он одним движением откинул засов и резко толкнул дверь, та со стуком впечаталась в кого-то. Трактирщик ринулся наружу и с ходу врезал ближайшему погромщику в челюсть тяжелым навершием меча — тот отлетел и остался лежать на земле. Меч Магора очертил широкую дугу, забияки с испуганными возгласами отшатнулись. Следопыт выскочил следом за хозяином, захлопнул дверь — погромщиков нельзя было допустить в трактир. Быстро огляделся. Драчунов было не так уж и много — десятка полтора-два. Пара-тройка из них были так пьяны, что едва держались на ногах. Очевидно, они не ожидали такого отпора. Вид вооруженных бойцов остудил пыл нападавших, и они чуть отступили назад. Один и вовсе поспешил спрятаться за спины товарищей. И все же Арагорн узнал его — это был «второй» ворчун из корчмы Олана. Он-то, должно быть, и подстрекал остальных… — Ну? — проревел Магор и снова крутнул меч перед собою. — И кто тут обделался? — Эй, вы что, своих железом пырять будете?! — обиженно заорал один из погромщиков. — А ты что думал? Полезешь — руки поотрубаю, — пообещал Арагорн. — И еще кое-что… чтоб не плодил таких же дурней! — грозно добавил Магор. Забияки было остановились в замешательстве, но тут заводила крикнул из-за спин: — Парни, бульниками их бейте! Да, этого добра на берегу ручья хватало, и налетчики сообразили быстро. В трактирщика и следопыта полетели крупные окатыши. Магор охнул и чуть не выронил меч —булыжник ударил его по руке повыше локтя. Арагорн едва успел увернуться от назначенного ему камня. Еще два обломка с грохотом врезались в дверь — бросавшие их, по счастью, были криворуки, — один влетел в окно… Кто-то швырнул в следопыта факел, Арагорн закрылся мечом… И вдруг щелкнула тетива, и стрела выбила камень из кулака одного из драчунов. Тот с воем согнулся, прижимая руку к животу — должно быть, удар вывихнул ему кисть. — Вторая стрела — в руку, третья — в глаз, — раздался сверху холодный голос Леголаса (эльф стоял в окне второго этажа). — Хотите проверить — бросайте еще. Но занесенные уже руки опустились, булыжники безвредно попадали на землю. Мигом протрезвевшие забияки попятились. — Вы, трусы! У остроухого кишка тонка, он на убой стрелять не будет! .. — крикнул подстрекатель. Стрела Леголаса срезала у  него прядь волос. Он поперхнулся и присел, прикрыв голову руками. Самые слабые не выдержали и прыснули в разные стороны, остальные кинулись следом… Очень скоро перед трактиром не осталось ни души, утащили даже пострадавших. О схватке напоминали только разбросанные камни и выбитые стекла. Магор перевел дух и опустил меч. — Ну и ну! Ох, гости дорогие, втравил я вас в историю! — воскликнул он сокрушенно. — Да брось, Магор, — сказал следопыт, — еще неизвестно, кто кого и во что втравил… Из двери трактира высунулся Халатир и с интересом обозрел следы сражения. — Малой кровью обошлись, — заключил он. — И я тех, что за домом толклись, из лука пугнул. Трех стрел хватило, Эктариону даже трудиться не пришлось! — Нам повезло, что они оказались не вооружены и не готовы к настоящей драке, — заметил Леголас. Он внимательно осматривал пустынную улицу и сад за ручьем из своего окна. — Ладно. Сейчас они убрались и, надеюсь, больше не вернутся. На улицу вышел Эктарион со здоровущим мясницким ножом в руке — он схватил в кухне первое попавшееся оружие. — Ну что, вот и началась большая охота, — сказал он, усмехнувшись. — Интересно, куда стража смотрит вместе со своим начальничком? — потирая ушибленную руку, проворчал трактирщик. Арагорн нахмурился. Если драчуны буянят сейчас по всему городу, Эминдилу и стражникам есть куда смотреть и чем заняться… Да, и еще… — Магор, где сейчас Ясколка? — с тревогой спросил он. — Ты же знаешь — у подружки, в портняжном квартале, — ответил тот, недоуменно взглянув на следопыта. — Как она пойдет домой? Вдруг эти охламоны обидят ее? Трактирщик растерянно заморгал — об этом он не подумал. Эктарион переменился в лице. — Неужели у людей возможна такая… подлость? — чуть ли не с ужасом спросил он. Арагорн только кивнул. Сил стыдиться за человечество у него уже не было. — Так надо встретить ее! — вскричал эльф, — Халатир, пойдем скорей!.. — Если б знать, какой дорогой она пойдет, — пробормотал Магор озадаченно. — Она еще на рынок хотела зайти… Посовещавшись, решили, что Эктарион и Халатир отправятся прямо в портняжный квартал, а Арагорн с Леголасом пройдут мимо рынка. Магор остался в гостинице — кто-то должен был присмотреть за домом. Опомнившись, трактирщик счел, что гости все-таки преувеличивают грозящую его дочери опасность. «С мужиками махаться — это одно, а девицу обидеть — совсем другое. Таких негодяев у нас отродясь не бывало!» — горячо сказал он. Впрочем, он не стал препятствовать гостям поступать по их разумению и подробно объяснил, где искать дом подруги Ясколки. Арагорн посоветовал эльфам вооружиться и сам опоясался мечом. Пожалуй, сегодня можно было нарушить городской запрет: лучше лишний раз объясниться со стражниками, чем снова ввязываться в потасовку. И еще глупее было бы безоружным столкнуться с вооруженными смутьянами, ведь может случиться и такое. А так есть надежда, что грозный вид следопыта и лесовиков отпугнет всякого рода забияк и задир… Из-за промозглой сырости перевязи и мечи пришлось скрыть под плащами. Друзья расстались на углу рядом с гостиницей. Эктарион и Халатир направились в сторону главной улицы, Леголас и Арагорн пошли по хорошо уже знакомой дорожке вдоль ручья. Однако сегодня улица была на редкость пустынна. Возможно, в том провинилсь плохая погода: дело шло к полудню, но толком так и не развиднелось, тучи и туман погрузили город в мутные сумерки. В соседнем недостроенном квартале никто не работал и вообще, казалось, не было ни души. Обычный шум и грохот строек смолк, только издали сквозь журчание ручья доносился возбужденный гомон и крики. — Эти горлопаны все никак не угомонятся, — пробормотал Арагорн с досадой. Леголас прислушался и насторожился. — Пойдем быстрее, — озабоченно сказал он, и друзья ускорили шаг. По мере приближения шум и гам разбился на разноголосые выкрики. Следопыт и эльф уже почти бежали и, миновав изгиб дорожки, обнаружили источник гвалта. Дрались на маленькой площади между ручьем и нежилыми домами. Разъяренные смутьяны — те же, что громили трактир Магора — всей ватагой били кого-то. Жертва отчаянно сопротивлялась, и кое-кто из нападающих уже держался за ухо или утирал кровь из носа. Но не успели друзья подбежать, как избиваемого повалили на землю и принялись с ожесточением пинать ногами. Рядом сдавленно застонала женщина. Арагорн бросил туда взгляд — Ясколка! Знакомый здоровяк держал ее, крепко притиснув спиной к себе, да еще рукой зажал ей рот. Девушка уставилась на следопыта огромными, круглыми от ужаса глазами. Вне себя от ярости воин бросился к обидчику, выхватив меч. Но детина резко оттолкнул Ясколку, так что она буквально налетела на Арагорна, а сам кинулся наутек. Судя по прыти, он вполне оправился от полученного в корчме удара! Следопыт подхватил девушку. На мгновение она вцепилась в него, но тут же рванулась к дерущимся, вскрикнув: — Там Нельдор! Арагорн обернулся — и застал уже конец потасовки: Леголас молча, со страшным лицом ринулся в самую гущу схватки. Он не обнажал меча, а попросту расшвырял ближайших драчунов, легко отпрянул от чьего-то кулака и с силой ударил сам… Раздался крик: — Тикаем, парни! Нападающие прыснули кто куда — они явно не хотели иметь дело с настоящими бойцами. Эльф и не взглянул им вслед, он склонился над лежащим на земле. Но Арагорн не мог позволить смутьянам разбежаться просто так! Он приметил подстрекателя и со всех ног помчался за ним. Тот прихрамывал — видно, ему досталось в драке. Следопыт настиг его очень скоро и подсечкой сбил с ног. Забияка схватился было за нож на поясе и попытался вскочить, но меч у горла заставил его лежать тихо. — Только дернись — убью, — сиплым от гнева голосом пообещал воин. Он прижал пленника коленом к земле, вытащил и отшвырнул его нож. Связать добычу одной левой было сложновато; но тут подоспела Ясколка. Арагорн передал меч девушке, и она крепко ухватилась за рукоять обеими руками, нацелив острие на шею преступника. Тот покосился на ее сердитое лицо и замер. Следопыт стащил ему куртку с плеч, так что она спеленала локти, и связал запястья его же поясом. Потом вздернул пленника на ноги и забрал у Ясколки оружие. Теперь подстрекатель — да, это он командовал погромщиками у гостиницы! — растерял весь свой задор и выглядел испуганным и жалким. Он не сопротивлялся, когда следопыт поволок его обратно к месту схватки. Хвала Валар, Нельдор был жив! Он уже не лежал, а сидел скорчившись, схватившись правой рукой за бок. Леголас поддерживал его. По бедняге словно табун лошадей прошелся — одежда его была вся в земле и мусоре, рукав куртки оторван, локоны спутались в невообразимую косматую шапку. Арагорн с содроганием увидел лицо эльфа с заплывшим глазом и разбитыми губами и совсем оцепенел, заметив, что под рукой у него по грязному сукну куртки расплывается красное пятно. — Ребро сломали, гады!.. — хрипло простонал Нельдор. Он отнял руку — из порезанной ладони струей текла кровь. Леголас накрыл рану своей рукой, и кровотечение быстро унялось. — Ой, Нельдор… Твои волосы... — испуганно проговорила Ясколка. Тут Арагорн рассмотрел, что у эльфа на затылке волосы были срезаны клочьями. Торчащие в разные стороны короткие кудри добавляли ему лохматости. — Это мой кинжал… — пробормотал Нельдор невпопад. Усевшись ровнее, он левой рукой стал ощупывать голову. Леголас, прищурившись, взглянул на пленника. Вздрогнув, тот залепетал: — Это не я… я не хотел… я их отговаривал… я и свой нож не трогал, не то что его… — Как бы не так, — буркнул Нельдор, — уж твой-то голос я запомнил… — Он врет, — заявила Ясколка, кивнув на преступника. — Я скажу, как было. Мы с Нельдором случайно встретились возле рынка. Я хотела купить кое-что, а сегодня и торга-то нет… Нельдор как раз к нам собирался. Ну, мы и пошли вместе. Я рада была, что мне попутчик нашелся, как-то сегодня пусто совсем… Мы досюда дошли, а тут эти галдят… Мы хотели просто мимо пройти, но они стали к Нельдору цепляться, и этот первый… Она вдруг всхлипнула, на глаза ее навернулись слезы. Нельдор резко выпрямился и попытался встать, но тут же, охнув, осел на землю. — Они заступили нам дорогу… и стали оскорблять словами, — проговорил он сдавленным голосом. — Они сразу попытались вызвать меня на драку… Все припомнили — и гномов, и Барда, и эти сплетни дурацкие… Я терпел… молчал… пока один не коснулся Ясколки. Тут уж я ударил его, и они навалились все вместе. Схватили меня за руки, забрали нож... Он бросил взгляд на пустые поясные ножны — И этот… заводила… стал резать мне волосы… кричал: «Вот тебе за то, что вы с гномами сделали!..» Эльф скривился при мысли о пережитом унижении, однако справился с собой и продолжал: — Я сумел вырваться и вернуть нож… но… забросил его в ручей. Я боялся, что не сдержусь и ударю кинжалом… убью кого-нибудь, — опустив голову, добавил он совсем тихо. — А ведь они, наверное, не собирались убивать меня… иначе прирезали бы сразу. У Арагорна аж живот скрутило от ненависти к подлецам, которые затеяли это грязное дело. Им ведь нужно теперь разозлить эльфов, как они разозлили гномов, и стравить лесных жителей с людьми. Драки и оскорбления годятся для этого даже лучше, чем тихое ночное убийство. И если бы Нельдор действительно ударил кого-нибудь ножом, эльфов можно было бы выставить забияками, которые не стесняются с кинжалами кидаться на безоружных. Что ж, может статься, он поступил как должно… да только при этом рисковал быть забитым насмерть. — Неужели никто не вступился? — холодея, спросил следопыт. — Да было тут двое пожилых, как отец, — шмыгнув носом, ответила Ясколка, — но их тоже поколотили и уволокли куда-то… А больше никто и не проходил… — Ох, только этого не хватало, — Леголас совсем помрачнел. — Ясколка, куда их утащили? Девушка беспомощно пожала плечами: — Не знаю… куда-то за дома… Арагорн переглянулся с Леголасом. Нет, они не могли сейчас оставить Ясколку и Нельдора с пленным и пуститься на поиски жертв потасовки. Оставалось надеяться, что заступники пострадали не слишком сильно и дождутся помощи от других горожан… — Так. Надо возвращаться, там решим, что дальше делать, — заключил Леголас. — Нельдор, ты сможешь идти? Тот кивнул. Леголас перевязал ему руку оторванным от рубахи лоскутом, помог встать на ноги и повел не торопясь. Время от времени он останавливался, чтобы раненый мог перевести дух. За ними брела Ясколка, она несла свою сумку и плащ Нельдора, подобранный на поле боя. Следом Арагорн тащил добычу. Пленник не упирался и попыток к бегству не предпринимал — понимал, наверное, что тогда пощады ему не будет. Обратный путь показался им в два раза длиннее; к концу его Нельдор уже едва волочил ноги. Магор открыл на стук Леголаса и при виде всей компании ахнул. — Ну и разукрасили тебя, парень!.. — молвил он с жалостью, разглядывая синяки и ссадины пострадавшего. Эльф только что-то невнятно промычал в ответ. Со стоном рухнув на лавку, он привалился к стене и затих, закрыв глаза. — Ясколка, дочка, что стряслось-то? — спросил Магор. Но Ясколка вдруг расплакалась и, махнув рукой, убежала на кухню. «Я сейчас, только воды согрею!..» — крикнула она оттуда. — Вот он знает, — хмуро сказал Арагорн, заталкивая в зал своего пленника. Магор шагнул к заводиле и схватил его за грудки. — Если ты, мразь, еще и мою дочку обидел, — прорычал он, — так я тебя своими руками порешу, и стражу звать не придется! .. — Я твою девку и пальцем не тронул! .. — вскрикнул пленник. — Уберите его, задушит ведь! Он задергался, пытаясь вырваться из хватки трактирщика. Тот неохотно выпустил его. — Нельдор попал в драку возле строек, не доходя рынка, — пояснил Леголас. — На него напали те же, кто приходил сюда. Ясколку схватили и держали, но не причинили ей иного вреда… Она говорит, избили еще двоих людей. Их, возможно, спрятали где-то рядом в пустых домах, чтобы они не могли позвать на помощь. Магор, о них тоже надо позаботиться. Трактирщик грозно воззрился на преступника. Тот съежился и отвел глаза. — Та-ак, понятно, — протянул Магор мрачно. — Гады последний стыд потеряли. Ну, пусть только мне попадутся… Ладно, я сейчас кликну пару мужиков, поищем тех бедолаг. А этого я пока передохнуть пристрою, — сказал он, смерив пленника недобрым взглядом. — Он, небось, притомился. С утра ведь пакости устраивает. Ты, помнится, потолковать со мной и с жильцами моими хотел? Вот и потолкуем. Вместе с Арагорном они запихнули преступника в кладовку с ведрами и кастрюлями. Следопыт снял ему путы с рук, пообещав прибить, если тот вздумает снова махать кулаками — пленник втянул голову в плечи и кивнул. Дверь каморки пришлось заставить ларем: внутри трактира не было запоров страшнее хлипких щеколд. Преступник с грохотом обрушил что-то с полки, но тут же угомонился и притих. Магор вскоре ушел, прихватив с собой увесистую дубинку — «дурней вразумлять», пояснил он.  Леголас сходил наверх и принес оттуда чистую одежду и мешочек со снадобьями. Он плеснул в кружку с водой какой-то жидкости из маленькой бутылочки, и по всему трактиру свежо и пряно запахло ацеласом. Выпив настой, Нельдор приободрился достаточно, чтобы дойти до умывальни, с помощью товарищей раздеться и смыть с себя кровь и грязь. На нем живого места не было от синяков и кровоподтеков и, наверное, ему что-то отшибли внутри — он жаловался на боль в правом боку и в животе. Леголас снова тщательно осмотрел и ощупал его, но, кроме двух сломанных ребер, серьезных повреждений не нашел. Он щедро вымазал беднягу целебной мазью (запах ацеласа стал еще резче), сменил повязку на руке и стянул ему грудь широкой полосой ткани, чтобы хоть как-то обездвижить пострадавшие кости. И еще пришлось коротко обрезать локоны Нельдора — не ходить же ему было с выстриженной клочьями головой. Одевшись, эльф бросил мрачный взгляд в медное зеркальце и молча отвернулся. По-хорошему, после всего ему стоило бы лечь в постель; но тут уж юноша воспротивился — он тоже хотел слышать, что скажет пойманный следопытом преступник. — Не держи меня за умирающего, — хмуро сказал он Леголасу. — Будто мне нельзя узнать, ради чего меня так отделали! Леголас пожал плечами. — Как пожелаешь, — ответил он, — только не думаю, что тебе понравится это новое знание. Эльфы и Арагорн сидели в зале втроем, дожидаясь товарищей. Ясколка собрала грязную одежду и снова спряталась в кухне — следопыт подозревал, больше для того, чтобы скрыть от гостей заплаканное лицо. Сам Нельдор выглядел уже гораздо лучше — синяки и шишки сходили на глазах, щеки чуть порозовели, и даже необычная кудлатая прическа не портила остатков его красоты. — Да ясно, что все это неспроста, — проговорил он задумчиво. — Им не только я, им бы любой из нас сгодился — лишь бы и дальше баламутить воду… Я ведь, когда к вам шел, заметил, что в городе неладно — беспокойно, хоть и пусто, будто все попрятались. Но ведь не возвращаться же было… Леголас бросил на него выразительный взгляд и покачал головой. — Ну не думал я, что так все обернется… — вздохнул Нельдор и, поморщившись, потер бок. — Неужели все это ради того, чтобы избавиться от Правителя? Нет, не понимаю, что толкает людей на такие непотребства! Разве что гнусный обман… — недоуменно добавил он. — Своей головой думать надо, — проворчал Арагорн, — тогда и обманщикам делать будет нечего. Нельдор вдруг нахмурился и посмотрел на закрытое ставнями разбитое окно. — Постой… Олварин… ты сказал — «те же, кто приходил сюда»… У вас тоже сегодня что-то было? Леголас кивнул и стал рассказывать об утренней осаде трактира. Он уже заканчивал, когда в дверь постучали — это вернулись Халатир и Эктарион. — Вот это да! — воскликнул Халатир изумленно. — Нельдор, ты никак попался гномам? Разве они не все ушли? Эктарион оторвал взгляд от остриженной головы товарища, быстро осмотрел пустой полутемный зал и спросил беспокойно: — А где Ясколка? Вы встретили ее? Девушка появилась в дверях кухни. Она наконец утешилась и даже нашла в себе силы улыбнуться. — Со мной все хорошо, — сказала она бодрым голосом, — это Нельдору, бедняге, досталось… Ой, вы ведь, наверное, голодные, время-то к обеду! Я сейчас поесть соберу! И снова исчезла в кухне. Эктарион перевел дух. — Полгорода оббегали, — сказал он. — Дошли до той девицы, а Ясколка, оказывается, давно уже ушла. Мы пустились было вдогонку другой дорогой, да выходит, опоздали… Я волновался: в городе и правда худо. По улицам одни крикуны полупьяные шатаются, а добрые люди по домам сидят. Хорошо еще, Эминдил догадался поставить стражу вокруг площади. Так что к нашим, надеюсь, не полезут… Если только они не затеют сегодня разгуливать поодиночке, — добавил он, снова взглянув на Нельдора. — Когда я выходил из дома, стражи на площади еще не было. Некому было меня остеречь, — заявил тот без всякого раскаяния. — Да, у стражи сегодня хлопот хватает, — заметил Халатир. — Горячие головы собрались гномий квартал громить, мы одну такую ватагу встретили… Нас-то задирать они побоялись, — эльф тронул рукоять меча, — да и нам недосуг было с ними сцепляться. Ну ничего, Эминдил разберется… Нельдор, ты-то с кем воевал? — спросил он с интересом. — С горячими головами, — буркнул тот. Он явно не горел желанием пересказывать ход битвы. — Нельдор попался тем уродам, что громили гостиницу, — произнес Арагорн угрюмо. Лучше уж он расскажет все сам, чем услышит это из уст эльфа. — Его вынудили к драке, угрожая Ясколке. Навалились всем скопом и избили. Хорошо еще, что эти трусы разбежались, едва явились мы с… Олварином. — Вот, значит, как… — после молчания тяжело проговорил Эктарион. — Жаль, что меня там не было. Хотел бы я встретиться с тем, кто это затеял, забери его Тьма! — У тебя будет к тому случай, — со вздохом молвил Леголас. — Бродяжник поймал зачинщика неурядиц, он сидит тут… в кладовке. — Так чего же мы ждем?! — встрепенулся Халатир. — Сюда его! Пусть выкладывает всю подноготную! По недолгом размышлении друзья решили все-таки дождаться Магора — хозяин «Щита и Меча» тоже имел право присутствовать при допросе злодея. Простой, но сытный обед скрасил ожидание; утренние приключения не лишили аппетита никого, кроме Нельдора — тот едва притронулся к еде, хоть и пил жадно воду. Пленник в кладовке сидел тихо. Арагорн скрепя сердце позаботился и о нем: просунул в приоткрытую дверь кувшин с водой, ломоть хлеба и миску похлебки, а потом придвинул ларь на место. Трактирщик явился, когда Ясколка уже прибирала со стола. Настроение у него улучшилось. Он принес себе еды и эля и, не дожидаясь вопросов, рассказал, что поход его увенчался успехом. Ему вместе с приятелями удалось выручить горемычных защитников Нельдора. Ими оказались два столяра из квартала возле южных ворот. Бедняги не сильны были драться, оба получили по голове и очнулись уже в темном углу пустого дома, спеленутые на манер тюков собственными плащами. Тот, кто пострадал меньше, сумел подобраться к окну и стал звать на помощь; по этим крикам их нашли Магор и его товарищи. Один из них — Галвин-пекарь — приютил спасенных, пока они не оклемаются достаточно, чтобы вернуться домой. Спасатели не встретились с драчунами — похоже, те отправились безобразничать куда-то в другое место. И приятели трактирщика, и их новые знакомые были до крайности возмущены бесчинствами смутьянов. — А я и говорю тогда: «Мужики, мы что, так и будем сложа руки смотреть, как подонки добрых людей колотят? И будем ждать, пока эти обалдуи город по камушку разнесут?» — оторвавшись от похлебки, продолжал Магор. — «Они потому так и распоясались, что мы сидим и дрожим по домам, ровно суслики по норам! Стражники-то собою все дырки не заткнут, если мы им помогать не станем!» Ну, в общем, покумекали мы и решили с соседями потолковать — уж с десяток крепких мужиков у нас в квартале найдется, чтобы этих горлопанов приструнить. Пусть только попробуют сунуться! Он быстро покончил с едой. Теперь можно было потолковать и с главным горлопаном. Следопыт привел пленника. Пожалуй, тот сейчас не заслуживал звания задиры и забияки, такой понурый и напуганный был у него вид. Он со страхом посмотрел на собравшихся и уткнулся взглядом в пол. Арагорн, правда, подозревал, что этот чрезмерный страх может быть притворным: уж больно хитрая у преступника была рожа. Эльфы разглядывали его с неприкрытой брезгливостью. — Так это и есть главный зачинщик? — удивился Халатир. — Ну да. Гораздый камни кидать в чужой огород, — мрачно сказал трактирщик. Леголас помолчал, потом спросил сурово: — Как твое имя? — Вейлин, господин, — ответил пленник подобострастно. — Только я не главный, нет-нет, вовсе не главный! — торопливо добавил он. — Вот как? Но я запомнил тебя: ты подстрекал своих товарищей здесь, ты же затеял избиение нашего друга. Не стоит отпираться, Вейлин. И знай — если ты солжешь, я почувствую это. На лице Вейлина отразилось смятение, глаза забегали. — Нет, я не подстрекал, я их останавливал… я не хотел, чтобы до крови дошло… да народ такой дурной, прет и прет… они… Леголас молча смотрел на него. Под его взглядом бывший забияка сбился и не договорил. — Врешь! — возмутился Магор. — А то я не слыхал, как ты командовал! Кабы такие, как ты, народ не подзуживали, так никто никуда бы и не пер — не с чего было бы! — Никто народ не подзуживал! — возразил подстрекатель горячо и жалобно. — Просто… гномы-то из-за эльфов ушли, это все знают… А они ведь на нас работали, и торг с ними был хороший, а теперь что? Вот народ и злится, не удержать…  Он покосился на Леголаса. Тот слушал невозмутимо, не сводя с обличителя непроницаемого взгляда.  Нет, Арагорн не верил пленнику. Он помнил, как в корчме Толстяка Олана в его компании почем зря вместе с эльфами поносили и гномов. — Тоже мне, гномий защитник нашелся, — проворчал следопыт, — за обиды бородачей он мстит… Лучше бы помог Правителю настоящих обидчиков искать, — добавил он едко. Вейлин зло зыркнул на него, но тут же опустил глаза. — Правитель наш совсем ума лишился, — пробурчал он. — Не иначе, лесовики его околдовали… он теперь только под их дудку и пляшет… ой… — он умолк, спохватившись, и сдавленно вздохнул. — Надо же, робкий какой! — с насмешливым удивлением заметил трактирщик. — А в шайке своей был храбрец храбрецом — девчонку оскорблять да кучей на одного кидаться! — Да ведь малюн сам первый начал! — вскричал подстрекатель обиженно. — Дрался, как дикий кот! Если бы мы у него нож не забрали, он бы нас всех там положил! Нельдор аж задохнулся от возмущения. Арагорн в изумлении вытаращился на клеветника: это ж надо так нагло врать в лицо! И как он только не боится разозлить эльфов? Знает, наверное, что у них не в чести ни рукоприкладство, ни пытки. — Олварин, я не верю ему, — нахмурившись, на синдарине сказал Эктарион. — Этот негодяй пытается сойти за дурачка и потому несет заведомую чушь. Но он изворотлив, как угорь, и ему есть, что скрывать. Леголас кивнул и обратился к пленнику: — Что ж, выходит, тебя против воли втянули в драку твои бездумные приятели? — Да, да! — с готовностью согласился Вейлин. — И ты не знаешь, кто подбил их на бесчинства? — Нет… не знаю… никто! Эльф вперил в него испытующий взор и некоторое время молчал. — Ты лжешь, — жестко сказал он наконец. — Мне стоило бы поколдовать над тобой, чтобы лишить тебя воли и узнать правду. Пленник растерялся, лицо его вытянулось. — Ты что, в самом деле так умеешь? .. — оторопело пробормотал он. — Ты же сам говорил, что мы лишили Правителя разума. Что мешает проделать это с тобой? Вейлин хлопал глазами, приоткрыв рот. Вот теперь он и в самом деле испугался. — Да, ты не любишь наш народ, равно как и гномов, — Леголас продолжал буравить преступника тяжелым взглядом. — Но ты сам не веришь своим же россказням. И ты прекрасно знаешь, что не мы, а преступники-люди выжили гномов из Дейла. Ты знаешь, кто эти люди? — Нет!.. — вскрикнул Вейлин. — Я ничего не знаю! Я… я правда думал, что это лесовики!.. — Допустим. Теперь еще — смутьяны затевают бесчинства по всему городу. Ты сказал, твоя ватага мстит за бородачей. Но вот другие хотят насолить самим гномам и громят их дома. И тем самым только множат ваши беды. Кто направляет их? — Я-то почем знаю? .. Ну, есть дураки, которые и гномов виноватят… но я тут не при чем, совсем не при чем! .. — заканючил пленник. Увы, так расспрашивать его о заговоре было бесполезно. Леголас сделал внушительную паузу, смягчил взор и заговорил спокойно, почти задумчиво: — Тем лучше. Раз ты ничего не знаешь ни о настоящих гномьих обидчиках, ни о других смутьянах, ты бесполезен для Правителя. Тогда мы заберем тебя с собой. Ты предстанешь перед нашим королем и ответишь за преступления против нашего народа: за клевету и покушение на убийство. Ты понесешь наказание, какое назначит король. Вряд ли ты когда-нибудь вернешься к людям. Вейлин побелел как полотно и судорожно сглотнул. Он попытался сказать что-то, но не смог выдавить ни звука. — Если ты по дороге попытаешься бежать,  будешь иметь дело со мной, — хищно осклабился Эктарион. — Не скрою, я даже желаю этого!  Он извлек из ножен и принялся вертеть в руках свой кинжал, блестящий и даже с виду очень острый. Пленник не мог оторвать от него взгляд. — Я расскажу!.. Я все расскажу! — забормотал он прерывающимся голосом. — Да, я знаю, кто был против гномов… Я с ними познакомился… у меня зуб на гномов был — напакостили они мне кой в чем… Ну, а эти мужики обещали с бородачами разобраться так, что никто и не догадается, чьих рук это дело… Но и меня повязали словом и пособить велели… А я, дурак, согласился… Там и делов-то всего было — байки о лесовиках травить… ох… — он задрожал и с ужасом уставился на допросчика. — Понятно. Значит, ты травил байки. А кто разбирался с бородачами? — Не я! Нет, не я! Другой… другие! — Ты знаешь их в лицо и по имени? — Да… нет… не всех… Я назову… — казалось, он вот-вот заплачет. — Только… только не вам! Вы… когда все узнаете… я вам буду не нужен и вы убьете меня! Чтобы отомстить за этого малюна! Позовите стражу! Им… им я скажу все! — Да он опять врет, — презрительно заявил Магор. — Ничего он не знает, просто в гости к лесовикам не хочет. О чем он тут трепался, мы и без него догадались. Что вам с этой мразью валандаться, утруждаться, в лес тащить? Он в придачу ко всему мою дочку обидел. Отдайте его мне — я его на заднем дворе порублю да потом тючок со стены в реку брошу. Ни забот, ни хлопот! — трактирщик скроил самую зверскую рожу и потянулся за своим мечом. — Нет! — взвизгнул Вейлин и бухнулся на колени. — Я знаю! Вы… вы не знаете! Это… это… против Правителя… скоро… я расскажу, все расскажу… но только при страже… я боюсь… боюсь его… убийцу! .. — дрожащим пальцем он ткнул в Магора. Нельдор вдруг покрылся зеленоватой бледностью и отвернулся; похоже, его мутило. — Вот теперь я верю тебе, Вейлин, — заметил снисходительно Леголас, — ты и вправду что-то знаешь. Что ж, мы сделаем по твоей просьбе — отведем тебя к Начальнику стражи. Я останусь при вашем разговоре. Если ты сообщишь сведения правдивые и полезные, так и быть — я отдам тебя на милосердный суд Правителя. Если же нет — пеняй на себя! Тогда ты отправишься в Лихолесье. Решение это понравилось всем, кроме заговорщика — тот трясся, всхлипывал и утирал глаза. Пожалуй, у него был повод предаваться отчаянию: эльфы твердо вознамерились не дать ему сбежать и уклониться от обещанного признания. Эктарион связал ему руки за спиной — не туго, но так, что нельзя было высвободить их, — на плечи ему накинули плащ. Следопыт тоже вызвался сопровождать пленного. На хозяйстве оставались Магор и Халатир. На Нельдора надеяться не приходилось. Он совсем зачах и даже не возразил, когда Леголас снова напоил его целебным настоем и отвел наверх отлеживаться. Только попросил известить мастеров, где он — чтобы о нем не волновались и не искали в городе. Вскоре Арагорн снова шагал по пустой сумрачной улице следом за своими товарищами. Эктарион вел преступника, крепко ухватив его под локоть; Леголас, настороженно озираясь, шел рядом; следопыт прикрывал их сзади. На углу квартала они встретили троих вооруженных палками крепких мужиков. Наверное, это и были боевитые соседи Магора, собравшиеся обороняться от смутьянов. Горожане с любопытством посмотрели на странную компанию, один подошел ближе. Арагорн узнал его — он действительно заходил как-то к Магору хлебнуть эля и поболтать. В двух словах следопыт объяснил, что произошло и куда они ведут пленника а заодно и попросил по возможности известить эльфов-мастеров об их товарище. Приятель Магора обещал чуть позже сам сходить к лесовикам; очевидно, он вовсе не опасался драчунов. Горлопанов  слышно не было. Может быть, они отправились в корчму Толстяка — копить силы для новых подвигов? Трое охотников со своей добычей беспрепятственно продвигались по необычно пустынной главной улице. Пленник вовсе не радовался прогулке. Он шел неохотно, тяжело топая и шаркая ногами, всхлипывал и шмыгал носом пару раз при виде редких прохожих даже принимался рыдать в голос — пока Эктарион не пригрозил заткнуть ему рот кляпом. После этого преступник совсем сник. Он тяжело навалился на Эктариона, так что Леголасу пришлось поддержать его с другой стороны, и еле шел, волоча ноги. Окованные носки его сапог царапали по брусчатке,  Арагорна аж мороз по коже пробирал от противного звука. Эльфы с каменными лицами тащили преступника вперед — не нести же его было! Наверное, им тоже хотелось поскорее закончить эту пытку. Увы, дом стражи был еще далеко — они едва миновали опустевшую рыночную площадь. С другого ее конца смутно донеслись пьяные вопли, и следопыт порадовался, что они разминулись с очередной шайкой буянов и задир. За рынком дома по сторонам улицы становились выше, проулки между ними — уже. Их жильцы сегодня заперли двери и закрыли окна ставнями, желая отгородиться от наружных беспорядков, улица вновь совсем обезлюдела. Тяжелые шаги и жалобные вздохи пленника в непривычной тишине казались непомерно громкими. Они подходили к очередному темноватому переулочку, как вдруг Леголас дернул пленника себе за спину и выхватил клинок. В тот же миг из полутьмы выскочили двое с замотанными тряпками лицами и с мечами в руках бросились вперед. — Бей их, Ангус!..– заорал пленник. И откуда только силы взялись? Один из нападающих вихрем налетел на Арагорна, атаковав яростно и умело. Отбиваясь, следопыт краем глаза заметил, как другой резко взмахнул левой рукой. Запахло перцем, и оба эльфа враз отчаянно закашлялись и захрипели. «Он же их поубивает!»  От страха и гнева силы утроились. В два приема Арагорн выбил меч из рук противника и ткнул его в плечо (заговорщик нужнее был живым). Тот со стоном упал. Арагорн обернулся и увидел, что эльфы, полузадохшиеся и полуослепшие, как-то ухитряются защищаться от наскоков врага, а Эктарион еще и удерживает левой рукой голосящего Вейлина, не давая тому убежать. Но, когда следопыт рванулся к ним, налетчик вдруг бросил еще щепоть перца. Леголас, схватившись за горло, упал на колени, Эктарион согнулся вдвое. Враг острием меча достал до шеи пленника и со всех ног кинулся прочь. Вейлин осел на землю, обливаясь кровью, на лице его застыло бесконечное удивление. Леголас просипел с трудом: — Лови его!.. Мы сами!.. Следопыт помчался за разбойником. Этот был не чета бестолковым погромщикам и бегал так же лихо, как и дрался. Он петлял по переулкам, воин несся за ним, едва успевая замечать дорогу. Потом вдруг они выскочили на рыночную площадь. Беглец на ходу толкнул под ноги Арагорну пустую бочку — тот успел перепрыгнуть и ее, и упавший следом ящик… Встречные с испуганными возгласами шарахались в стороны… Зажурчала вода, и заговорщик в три прыжка пролетел мостик через ручей. Арагорн не отставал, но и не мог догнать его. Они промчались сквозь сад, топча цветы и обламывая ветки, потом по мосту через канал и оказались в восточной малозаселенной части города. Дома стояли темные и безмолвные, будто пустые. Топот беглеца и преследователя гулко отдавался между ними. — Помогите!.. — вдруг выкрикнул налетчик. Может, он начал уставать? Воодушевившись, Арагон поднажал, сократил расстояние между ними и уже прикидывал, как ему ловчее схватить злодея… И вдруг послышался странный свистящий звук, вокруг ног у него как живая замоталась веревка, камень больно стукнул по колену. Следопыт полетел на землю. Он сумел перекатиться через плечо, не выронив меч, и попытался вскочить. Но со спутанными ногами это не удалось...  Тяжелый сапог с маху ударил его под дых. Арагорн рухнул на камни, тщетно пытаясь вдохнуть хоть глоток воздуха. Свет в глазах у него померк, и удара по голове он уже почти не почувствовал.