Узы: история, написанная кровью на нитях судьбы

Словно последний, залежавшийся в глубоком лесу снег, Юкине умер в начале лета. Он стал бледен и постоянно кашлял, от чего лицо его покрывалось брызгами крови, Фуюми уставала приносить брату лекарства, ослабляющие кашель. Они ни капли не помогали. Ночью было жарко. Юкине бился в лихорадке, не желая приходить в себя. Затих он только под утро. Фуюми подумала, что он просто уснул. Однако, ни к полудню, ни к вечеру он не открывал глаз. Соседи закопали охладевшее тело за принадлежавшим ему домом. Фуюми рыдала навзрыд, не в силах остановиться, староста деревни – пожилой человек с длинной деревянной тростью – прижимал девочку к себе, пытаясь утешить, но она лишь сильнее начинала рыдать. После похорон люди разошлись. Староста уговаривал Фуюми пожить вместе с его семьёй, она отвечала отказом. Когда ушёл и он, она собрала все деньги, что имелись в тайниках у брата: он хотел купить ей красивое кимоно на тринадцатый день рождения, поэтому откладывал понемногу с каждой выручки, потом связала все имеющиеся у неё вещи в узелок и, хныча, побрела на гору. Там находились люди, с которыми ей хотелось остаться гораздо сильнее, чем со старостой и его семьёй. Пусть это были дети младше её самой. Закат уже вовсю пылал, когда она добралась до маленькой хижины дровосеков глубоко в лесу. Муичиро встретил её с улыбкой, Юичиро смерил холодным взглядом. Он знал, что будет именно так. — Можно мне остаться?.. — Её голос всё ещё дрожал от недавних рыданий. Муичиро закивал, сжимая её руку: — Ну конечно можно. — Чем ты собираешься заняться? — Безучастно проговорил его брат. Фуюми вздрогнула. — Ты не можешь сидеть у нас в доме без дела. Мы еле обеспечиваем себя, кормить ещё одного человека задаром мы не в состоянии. Если хочешь остаться, ты тоже должна работать. — У меня есть книги нии-сама по лекарственным травам, — ответила она неуверенно. — И я уже умею читать. Если заготавливать травы так, как делал это нии-сама, я смогу их продавать. — Уж лучше бы готовить училась, — хмыкнул Юичиро. — Ты, в конце концов, женщина. На это ей было нечего ответить. Спать легли поздно. Фуюми - на одном футоне с Муичиро. Места было слишком мало, жара душила, крепко уснуть не удавалось. Это был не сон – полудрёма. Но даже в этой полудрёме было тяжело услышать, как зашуршала, открываясь, дверь, как скрипнули половицы под тяжелыми ногами. Юичиро первым попал под удар. Он закричал от боли. Чудовище оторвало его левую руку выше локтя, дом наполнился тошнотворно-сильным запахом крови. Муичиро и Фуюми подскочили к раненому. Фуюми – с неудачной стороны. Когти демона располосовали ей плечо. В глазах от боли и страха потемнело. Она только и могла что прижиматься к здоровой руке Юичиро и хныкать. Уши заложило. Кажется, демон что-то говорил, но она не слышала, что. Почувствовала только, как вдруг стало тяжелее, и упала на пол под тяжестью истекающего кровью Юичиро. Он ещё дышал, но едва двигался. В хижине стало тихо. Слишком тихо. — Муи...чиро?... — Голос ослабел настолько, что был еле слышим. Ответа не последовало. Где же он? Стало ещё страшнее. — Фуюми... — Она почувствовала, как двинулся Юичиро, лежащий у неё на груди. Он поднял на неё затуманенные глаза. Девочка взяла мальчишку за руку, сжимая, казалось, со всей силы, но все же едва ощутимо. — Если ты останешься жива, Фуюми... — Его голос то и дело обрывался. Девочка всхлипнула. Пожалуйста, только не это! Она ведь сегодня уже похоронила одного дорогого ей человека! — Не говори... — По щекам потекли горячие слёзы. — Не оставляй Муичиро одного, — не слушая её, продолжил мальчик. — Пожалуйста... Он не сможет один... Фуюми закивала, толком не понимая, что делает. Она обхватила дрожащим мизинчиком мизинец здоровой руки мальчишки, чувствуя, как сознание медленно её оставляет. Муичиро вернулся в хижину, когда солнце уже взошло. Летом ночи такие короткие... Он заполз на порог, лишившись сил двигаться дальше. Все, что он успел, это услышать последние слова своего старшего брата. Брата, который всё это время любил его и желал защитить сильнее всего на свете. Это все, чего хотел Юичиро после смерти родителей. "Боги, Будда, умоляю, только пощадите моего младшего брата". Где-то в небесных чертогах улыбнулась милостивая богиня. Улыбнулась, перекручивая нити судьбы в том месте, где они окрасились алым цветом клятвы на крови, данной умирающему ребёнку. — Плету нить крепкую, — проговаривала она древнее заклинание. — Из двух – одну. И не разорвать её ни Богу, ни Дьяволу, ни смертному, ни бессмертному, ни огнём, ни водой, ни сталью, ни золотом. Ни порвать, ни рассечь, ни сжечь до тех пор, пока их пути едины, связь вечна, пока один из них жив. Богиня проткнула ножницами указательный палец и капнула крови в то место, где расплывалось на нитях алое пятно. Уже много веков она не проводила подобных ритуалов. Интересно, что выйдет из этой её затеи?