Flute

Вокруг была вата. Вязкая. Тянущаяся. По первому каналу шел сюжет об уходе Евгении Лисешанской от Этери Тутберидзе. Женя смотрела его как новость со свежестью утренней росы. «Женя Лисешанская ушла от нее? Я? Я ушла… да…» Хорошо, что рекламный агент взял на себя все заботы. И все же уход стал новостью для самой Жени. Как будто до этого выпуска в 21 час она надеялась на какое-то чудо, что все изменится, что ей станет не больно, что все закончится. Но все только начиналось… «Этери говорит миллионам людей, что я просила удержать Алину в юниорах. Чушь. Будто бы дело в Алине или в этом куске пластика с позолотой. А, может, я и говорила. Я плохо помню. Помню, что мне было очень горько, как будто бы поезд меня раздавил, а тут нужно ноги переставлять, куда-то идти и улыбаться. Помню ее руки, тогда, после олимпийского льда, они последний раз прижимали мою голову. Этери, я так любила тебя, ну почему, почему, почему?!» Женя проваливается в сон. Такой неприятный и тянущийся. Ей снится Этери. «Этери Левановна, Этери я могла бы сказать только в мыслях. Мне лет 10, я одна из группы не могу прыгнуть тройной прыжок и Тутберидзе кричит на меня: Женя, здесь двойные не прыгают. И я встаю. Бедро болит, я уже два раза за тренировку его ушибла. Но я снова захожу на этот треклятый тройной сальхов толчок, крутка, и резкая боль пронзает меня, я лежу на льду и чувствую как в бедре разгорается огонь, лосины в снегу, мокрые. Этери Левановна ничего не говорит, и это хуже всего. И я встаю. Делаю круг и захожу снова. И прыгаю. И. Прыгаю. Его. Я выехала! Этери Левановна слегка кивает и говорит: «Ногу рано убираешь, не заходи с видом я сейчас буду падать, не мешайте мне».Последнего на самом деле не было. Только во сне. Я не слышала тогда что она мне говорила. Я просто была рада, что она довольна. Я понравилась ей. Я смогла. И я сделаю все, чтобы Вам понравится, Этери Левановна». Следующий сон был ее повторяющийся кошмар. Олимпиада, бесконечные секунды в кисс энд край, и «то, что Вы оставили меня. Да Вы были рядом и обнимали меня за плечи, но Вы меня оставили. Тогда, еще до оценок. А это серебро… да не в куске металла здесь дело!» Женя просыпается в 9. Это поздно. В Канаде ей сложнее, чем она пытается показать. Они прекрасны: тренерский штаб, новая команда. Но Жене пусто. 11 лет на каток ее вела любовь. Во всех интервью она абсолютно искренне говорила, что фк — ее жизнь. Только фк для нее была Этери. Всего этого будто не было без нее. А в Канаде ее встретил жесткий каток и мягкие люди. Кажется впервые в жизни Женя ощутила холод идущий ото льда. До этого ей всегда было жарко на тренировках, а здесь впервые забила крупная дрожь. Любовь ушла. Осталось ремесло. Разгон, толчок, крутка, разгон, толчок, крутка: работа. Не жизнь. Не любовь.